Валерий Морозов – Царский империал (страница 5)
Бедняга тянулся к нам мокрой мордой и пытался лизнуть руки, оглаживающие его ребристые бока.
Обнаружив кровоточащую рану, протёртую арканом, мама была готова заплакать, но тут же улыбалась удачно и счастливо состоявшемуся спасению. Сколько времени бедолага провёл в этом верёвочном капкане, неизвестно. Я прошёлся по длине верёвки и обнаружил на дальнем её конце полуметровый кол, намертво застрявший в путанице зарослей.
Стало понятно, выгоняя телёнка на траву, хозяин или хозяйка вбили этот стопор не совсем надёжно. Норовистый малыш, потянувшись за свежей зеленью, выдернул колышек и отправился куда глаза глядят. Вот и очутился где не гадал. Бычок вышел вместе с нами на просёлок и остановился в недоумении, смешно раскорячив неустойчивые ноги. Будто соображал, в какую сторону следует двигаться дальше.
– Это, наверное, с Окунёво чей-нибудь, – проговорила мама. – Или колхоза Ворошилова. А ну, пошёл давай домой! Быстро!
Мы улюлюкали, махали на несчастного сумкой, хлопали в ладоши. Я сломил длинный прут, со свистом крутил им над головой и с треском бил по земле. Телёнок же, недоверчиво скосив взгляд на орущих людей, ещё минуту назад ласково его оглаживающих, отбежал метров на десять и встал оцепенело. Поднял мордочку и срывающимся детским баском протяжно промычал, словно спросил: «Почему-у-у?»
Я настойчиво тянул за руку маму, готовую снова заплакать. Она шла и постоянно оглядывалась. Телка из-за кустарника не было видно, а до дома оставалось уже совсем немного.
У калитки с пустыми вёдрами и коромыслом стояла баба Настя, собравшись, видно, к колодцу. Лёнька и Леночка выбежали нам навстречу и кинулись истово обниматься с мамой, будто век не виделись. Наблюдал эту сцену улыбаясь, но что-то отвлекало моё внимание, а что, непонятно.
Так бывает, когда человек спиной, затылком, подкоркой, шестым чувством осознаёт взгляд со стороны, направленный именно на него. Из-за угла соседского дома, склонив упрямую голову с шишечками рогов, стремил на нас полные укоризны глаза белолобый телёнок.
Как по команде, за мной обернулись остальные и замерли в молчании. Первой опамятовалась баба Настя. Взяла одно из вёдер и, побрякивая дужкой, поманила им телёнка. Тот вытянул шею и спокойно подался за хозяйкой во двор. Когда заперлись изнутри, всех снова настигла молчаливая пауза. Один вопрос терзал сознание – что теперь со всем этим делать?
– Он жить у нас будет? – спросила наконец Лена. – А как его зовут?
– Надо подождать, – предложил я. – Кто-то же начнёт искать пропажу! Может, объявление на воротах вывесить?
– Пока хозяева объявятся, эту скотинку придётся кормить. А чем? – мама повернулась к бабе Насте, словно ждала от неё ответа.
– Ничего тут не придумаешь, кроме как Мишку Колченого звать.
Мама замахала руками:
– Ещё чего! Этого только не хватало! Ты всё забыла, что ли, мама? Даже не напоминай мне про него!
– Какой-никакой, а всё же зоотехник. Телок-то слабенький. Рана вон у него. Околеет, не ровен час… Димитрей, пойдём-ка со мной на колодец. Будешь вороток крутить.
Вот здесь нужно сделать отступление.
Если судьбы окружающих людей становятся тебе интересными, события минувших лет интригуют, а секреты, передаваемые взрослыми из уст в уста, будоражат любопытство, подваливай исподтишка к старым людям. Если по-умному подольститься к деду или бабке, много занимательного могут поведать словоохотливые старики.
До того, что сами потом конфузятся от обилия выболтанной информации:
– Да ну тебя, Димитрей! Заговорил совсем старую, а я и рада стараться… Язык-то без костей!
Задолго до войны Михаил Мурзин слыл в Камышине фигурой колоритной. Статный, кудрявый балагур и гармонист, девятнадцати неполных лет, стал завидным кавалером в округе. Несмотря на среднюю успеваемость в школе, ему удалось попасть в первый состав студентов открывшегося в 1930 году Уральского ветеринарного института в городе Троицке. Учли ещё и то, что кандидат был круглым сиротой. Если не считать престарелой тётки по покойному отцу.
Эстафету первого парня на деревне принял его приятель, мой дядька, Василий Рукавишников. Это были те ещё два друга – хомут да подпруга! Покуролесили в своё время знатно!
После третьего курса Михаил прибыл домой на летние каникулы. На деревенском горизонте появился совсем другой человек, в корне отличавшийся от вихрастого хохмача и пустозвона Мишки Мурзина. У заезжего студента волосы на пробор, туфли, двубортный костюм, галстук! И шлейф тройного одеколона за плечами. Остановился пижон у тётки Агафьи, своей единственной родственницы.
Местные девки на выданье щёлоком вымыли головы, вытащили из сундуков лучшие платья, нарумянились и развернули плечи, вздёрнув грудь. Но нет! Этот козырный туз выпал на руки Полюшке, дочке Самсонихи и, как выяснилось позже, моей будущей маме. Всё у Полины и Михаила шло складно. Ходили парою в клуб на танцы и в кино, гуляли до заряниц и, на зависть остальным девушкам, уже подумывали о свадьбе. Поля соглашалась ждать ещё год, пока жених закончит обучение, но…
Ах это проклятое «но»!
Сколько судеб поломал этот противительный союз! Какие обнулил сокровенные мечты и у кого разрушил радужные надежды? Не сосчитать!
По нечаянной оказии оказавшись в Троицке, Поля завернула к жениху в общежитие. И застала там…
Случай этот, заурядный до тривиальности, не стоил бы и упоминания, но на неё обрушился как огненный опустошительный смерч. Ни слова не говоря, развернулась и уехала назад. Он не догонял…
Скоропалительно дала согласие Ивану Рукавишникову, что дольше всех добивался её руки. Люди перешёптывались недоумённо на такую перемену, удивлялись, но и только. Быстро сыграли скромную, незаметную свадьбу. Через нужное время родился я, а сколько-то погодя вернулся в Камышино и Михаил Мурзин.
Окончив учёбу, он прибыл на работу в наш совхоз, некогда направивший его в институт по квоте. Молодой специалист занял сразу две должности – ветеринарного врача и зоотехника. Заимел в правлении собственный кабинет и голову держал гордо. Пробовал найти какой-то случай, чтобы объясниться с мамой, но навстречу ему выломился из дверей мой громоздкий отец и всякое желание вмешиваться в чужую жизнь у визитёра пропало окончательно.
Что следовало за всем этим?
Мама на дух не желала его видеть, не то что разговаривать. Первое время Мурзин держался на виду, но тяга к национальной русской забаве, неистребимая от юности, постепенно обострилась и взяла верх. Люди ещё с той лихой поры помнили молодого гармониста и не уставали звать Михаила на праздники и семейные застолья. Усугубляла дело холостая семейная неустроенность, ну и… бесконтрольный запас спирта в ветлечебнице.
И вот однажды, под старый Новый год, зоотехник
Растирали окоченевшее тело по старинке – снегом и шерстяным носком грубой вязки. Кое-где аж кожу повредили. Отошёл, но последствия оказались серьёзными. Из больницы вернулся уже без левой ступни. Его пропесочили по партийной линии и записали куда-то строгий выговор. Спирт определили под контроль агрономши, завзятой правдоискательницы и по совместительству председательши товарищеского суда чести.
Однако до увольнения дело не дошло. На прежних должностях Мурзина оставили. А где замену найдёшь? Уволить просто, а кто работать будет?
Михаил сделал для увечной ноги подобие ортопедического ботинка из кожи и дерева, но хромоту ликвидировать не сумел. Немедленно к несчастному зоотехнику прилипло прозвище – Колченогий. Мужиков по имени Михаил на районе как собак нерезаных, а колченогий один. Сразу ясно, о ком речь. С началом войны Мурзин получил бронь от призыва на фронт.
Значит так! Сама своя Самсониха махнула рукой на мамины обиды и предрассудки и пошла к ветврачу одна. Рассказала историю с телёнком во всех подробностях, но на ухо, соблюдая всяческую осторожность.
– Третий день на исходе, никто телка не ищет, рана на шее глубокая и загнивает. Что с ним делать – ума не приложу.
– Чем-то кормили-поили?
– Разминала ему варёную картошку в тёплой воде, но плохо пьёт. И дать ему больше нечего. Окочурится не дай Бог… Надо, Миша, чтоб ты поглядел.
– Кроме ваших, про телёнка ещё кто-то знает?
– Откуда? Они в тот день чуть ли не потемну заявились. Боимся и рот открыть, время-то какое! И тебя упредить хочу, не обмолвись при случае.
– Ладно. Утром подойду. Часам к семи. Ребятишек упреди, чтоб не разнесли по деревне. А лучше забери их к себе и накажи молчать про телка.
На следующий день все проснулись очень рано, почти вместе с мамой. А она уходит в бригаду на полевые работы к шести. Попили пустого чаю с драниками и разошлись. Но кто-то же должен остаться на хозяйстве? Все взгляды обращены ко мне.
Я согласно киваю головой, хотя оставаться одному боязно до трясучки.
Напугав, громыхнула калитка, и во двор спиной вперёд ввалился зоотехник, волоча за собой небольшую тележку. Это была, гордо сказать, передвижная зооветеринарная лаборатория.
На колёсах от старой детской коляски прикручен невеликий фанерный ящик с инструментами и медпрепаратами. На боку сундука неровно нарисован синий крест – символ ветеринарной медицины.