Валерий Миловатский – Аксиомы истории (страница 3)

Таким образом, История есть богочеловеческое дело, которое следует довести до конца, до Парусии. При этом не надо забывать о губительном противодействии инфернальных сил. В наше время это особенно видно. Пребывая в объятиях истории, человек продирается к Небу. Нет, история не бессмысленное мельтешение человеческих толп. Она – трудный подвиг обретения свободы и власти над временем и пространством.

3. Историческое тело

О телесности истории

Историческое тело. Центральное понятие предлагаемой историософской концепции. Этот термин первым использовал Н. А. Бердяев (1874–1948). Позже в «Принципиальных замечаниях к социологии культуры», в 1951 году его использовал Альфред Вебер¹⁹. Рассмотрим характеристику и концепцию исторического тела.

Мир состоит из тел: астрономических, физических, биологических, биосферно-экологических… Есть также тела и исторические. Они представляют собой особые культурно-исторические целостности, естественно возникающие на протяжении веков и тысячелетий. История с удивительным постоянством создавала и продолжает создавать их различными по типу, по развитию и величине. Это понятие широко применимо к цивилизации, империи, стране, народу, нации… В своё время римляне создали для всей целокупности разнообразных исторических тел удачный термин – цивита (civitas). Мы с полным правом используем его в нашей концепции как равнозначный термину «историческое тело».

Первым делом важно понять, что историческое тело (оно же civitas – цивита) не умозрительная абстракция, а эмпирическая реальность, которую мы воспринимаем объективно и субъективно. Да, руками его не потрогаешь, но каждый, например, чувствует и сознаёт свою страну как что-то цельное, живое и реальное. Далее мы видим, что история – это потоки событий, неведомо куда несущиеся, перемежающиеся, состязающиеся, сталкивающиеся… При этом каждый из них имеет своё русло, скоординированность, свой характер, свою целевую установку. И самое существенное (для нас!): эти текучие реальности как нечто целостное и властное воздействуют на всё окружающее, преобразуя его. Создавая города, трассы, плотины, вообще, всеразличную инфраструктуру, они создают свой космос! Динамичные и созидательные, они способны активно воздействовать и друг на друга в целом, на всю планету, и далеко не всегда положительно.

Таким образом, мы эмпирически, и даже трагически, убеждаемся (не умозрительно!) в реальности существования исторических тел, то есть (цивит). И вправе заключить, что основополагающее историософское понятие «историческое тело» следует квалифицировать как эмпирический факт. И тогда оказывается, что не поток некий несёт эти тела, а они сами, будучи высокоорганизованными и динамичными акторами, создают свои потоки.

Чтобы история совершалась как таковая, необходимо наличие определённых целостностей, в «рамках» которых только и может осуществляться история. Подлинная история это и есть развитие и динамика исторических целостностей, обладающих памятью, целеустремлённостью, характерным поведением, культурой и т.д. Эти целостности проводят «свою линию» независимо от понятий и намерений индивидов, участвующих в историческом процессе. У них свой менталитет, цели и мотивы. Всё дело в доминирующем характере фактора целостности. Именно он определяет замкнутость на себя внутренних циклов и обеспечивает оптимальную «работу» их в интересах всего тела, задаёт тон единого ритма внутреннего хозяйства. При максимальном удовлетворении частных интересов индивидов.

Итак, принцип исторического тела – это торжество принципа целостности, реализуемого в текучем, динамичном состоянии. Вне исторических целостностей (цивит) история не совершается. Они стержень и локомотив исторического делания. С телесной организацией истории связаны её кардинальные характеристики. Подчеркнём, что историческое тело – не осколок чего-то, не агломерат неких фрагментов, а организм, обусловленный цельностью, образованной по определённому своему внутреннему закону – эйдосу.

Как всякое живое тело, историческое тело имеет свою особую плоть, резко отличающуюся от человеческого, состоящего из биологической ткани. Человек – ведущий актор истории, но не плоть её. Историческая плоть нечто особое по своей природе, она крайне разнообразна и разнородна – в ней соединяется несоединимое. Любой предмет, явление и вещество может быть в её составе: музеи и рукописи, города и дороги, леса, воды и недра, и т. д… История (и её тело) всё готова вобрать в себя. Главное, чтобы всё работало на неё, укрепляло цельность исторического тела, а не разрушало.

Какой «магнит» стягивает всё это в единое целое и делает его историческим телом? Плотью исторического тела (цивиты) является материя, но не просто материя, а та, на которой запечатлены дух и смыслы данной страны, данной цивиты. В историческом теле реализуется тот же принцип, та же стратегия символистики, что и при освоении дикой природы первобытным человеком. Символистикой, словом-логосом человек «приручает» историю так же, как древний человек – природу. Плоть истории (исторического тела!)– результат воплощения некоего эйдоса; плод созидательного исторического процесса. Что же это за эйдос? Прислушаемся к глубокой мысли отца Павла Флоренского об «основоположительной, исходной (prius) деятельности человеческого бытия», о той, «посредством которой и в которой человек впервые делается человеком»²⁰. Важно, чтоб «…смысл, в произведении такой деятельности (деятельности словесной – автор), должен быть нагляден, явлен в некоем теле: самоё тело должно стоять пред созерцанием как некий воплощённый смысл: ο λογος σαρξ εγενετο – слово плоть бысть. Произведение этой средоточной и первоосновной деятельности разума есть явление идеи, или воплощённая идея. Это есть нисхождение горнего к дольнему и восхождение дольнего к горнему, соединение Неба и земли»²¹.

Это о человеке, но это же – закон и истории; о её воплощении в плоти её тела. Таким образом, исходным и первичным эйдосом метаистории является посыл, идея о «соединении Неба и земли». Не в этом ли первоначальный источник и самого исторического тела? Не приминём отметить, что по убеждению Флоренского теургия (у него «феургия»)– это «самая человечность», ибо «…деятельность литургическая центральна; как средоточное зерно деятельности целокупной – она есть деятельность, прямо выражающая человека в сокровенности его бытия, деятельность – собственно и по преимуществу человеческая, ибо человек естьhomo liturgus»²².

Опираясь на Флоренского, пойдём дальше. «Сердце – cardia – есть средоточие духовных сил, самый центр нашего бытия, наше ноуменальное Я.– пишет он,– …но (именно его – автор) сокровищем определяется сердце»²³. Другими словами, какова святыня, какова цель – таково и сердце. Так и в истории: не целью ли, заданной свыше, определяется характер истории; не целью ли задаётся формирование исторических тел?

Кардинальный вопрос: каково целеполагание, какова генеральная цель исторического тела? Ответ: генеральной, истинной, данной свыше его целью изначально и в дальнейшем была и есть – идея бессмертия, обретение бессмертия. Но явилась она не в полном, а в усечённом виде: в виде «бессмертия» мысли, слова, памяти, культуры, религии!

История и есть – мечта о бессмертии. И вместе с тем – борьба за бессмертие. Не одно тысячелетие человечество лелеет эту мечту, живёт ею при Гильгамеше, Орфее, Достоевском, до них и после них… И ведь живёт эта мечта, не угасает! Верит человек в исправление и восстановление своей жизни, в «малое воскресение» в слове, в музыке, в идеях, в благих делах. И одушевляет это человека, и помогает стоять в вере – и верить в Большое Воскресение, чаемое при Втором Пришествии Господа нашего Иисуса Христа.

У истоков истории

Здесь мы подошли к сложнейшему вопросу самовоспроизводства исторического тела. Ему, как всякому живому организму, чтобы быть и оставаться самим собою, необходимо постоянно воспроизводиться. Без этого не может быть и речи о его сколько-нибудь длительном существовании. Ибо цивита и есть нескончаемая череда самовозобновлений, угасаний и затем вновь возрождений.

Историческое тело, как и вообще историю, невозможно представить неподвижным. Напротив, на Земле вряд ли найдётся ещё столь динамичный организм. Движение – условие существования исторического тела. Без него нет ни воспроизводства, ни развития, ни осуществления предназначенного.

Движение исторического тела можно различать как внешнее – территориальные подвижки, космическая экспансия, освоение недр Земли и т.д.; так и внутреннее – движение в словесно-смысловом, семиотическом, культурном пространстве. В напряжённом поиске всё новых и новых смыслов и неустанном целеполагании. Ещё раз подчеркнём важнейшее – генеральная историческая цель в обретении новых смыслов, в расширении смысла своего бытия. Внутреннее движение – колоссальная созидательная работа!

А теперь о возникновении истории. Как возникновение жизни (биологической) с «нуля», так и возникновение истории и поныне остаётся тайной. Существование доисторического, ашельского, человека как длилось по разным оценкам археологов и генетиков от 130 до 800 тысяч лет, так и продолжалось бы ещё многие тысячелетия²⁴. Ничто не предвещало перелома в его развитии. И вдруг! Явилось оно, историческое тело, как Афина из головы Зевса, а с ним – история и исторический человек. Как это могло произойти? Антропологи и археологи затрудняются ответить на этот вопрос.