Валерий Михайловский – На тонкой ниточке луна… (страница 10)

– А кто такие сейсмики? – спросил Галактион.

Ему нужно было удостовериться, что лекарство дали люди с добрыми намерениями.

– Ну, это вроде геологов, они также ищут нефть, газ, – коротко поведал о своих попутчиках Тэранго, как смог и как понял, – они хорошие люди – мне помогли… – продолжил он.

Этого уже было достаточно, чтобы принять решение. Вера, а именно так звали вошедшую женщину, покорно ждала, что скажут мужчины.

– Бери свои таблетки, Тэранго, и пойдем к брату, – твердо сказал Галактион.

Он достал чистую малицу, быстро переоделся, пригладил растрепавшиеся волосы и направился к двери.

– Пойдем, – уверенно произнес он, махнув рукой, как бы приглашая к выходу Тэранго и Веру.

Дети тоже вскочили на ноги, но Галактион подошел к ним, что-то шепнул, и они снова сели на скамью.

В избе брата Галактиона было светлее, что ли, а может, просто уютнее. Слева, ближе к окну, лежал больной, укрытый толстым одеялом, хотя в избе было достаточно тепло. Лицо больного, освещенное боковым дневным светом, казалось бледным, на лбу и висках выступил пот крупными каплями. Он отреагировал на хлопнувшую дверь, повернув лицо с впалыми щеками; а именно сейчас эти впадины обозначились образовавшимися тенями. Он медленно открыл глаза, окинул все пространство избы. Силясь хоть как-то сконцентрировать взгляд, больной держал голову лицом к двери. Мутные зрачки закатились под верхние веки.

– Шаман-гора светится, шаман-гора светится, – бредил он, – она светится, смотрите, смотрите, она испытывает силу моей души. Дайте мне ткань, дайте мне белую ткань, жертвенную ткань, – больной стал хватать воздух иссохшимися от болезни руками.

Галактион подтолкнул в спину Тэранго.

– Подойди к нему, – шепнул он, – скажи, что ты пришел помочь ему.

– Здравствуй, Кузьма, – достаточно громко сказал Тэранго, – я пришел, чтобы вылечить тебя.

Глаза Кузьмы открылись, продемонстрировав на этот раз хоть какую-то ясность взора.

– Силантий! – почти воскликнул больной. – Шаман, шаман! Я знал, что ты придешь. Только ты мне поможешь, твою силу знают все, – уже почти шепотом закончил он фразу. Силы его иссякли.

– Дайте воды, – твердо сказал Тэранго.

Вера уже стояла рядом с кружкой. «Если будет очень плохо, принимать по две таблетки три, а то и четыре раза в сутки в течение недели», – вспомнил Тэранго слова Сергея. Он достал две таблетки.

– Это нужно запить водой, – обратился он к больному.

Подошел Галактион, приподнял голову брата, тот послушно принял таблетки, жадно выпил воду из кружки и в изнеможении снова откинулся на подушку.

– Их нужно принимать по две таблетки четыре раза в сутки семь дней подряд, – обратился Тэранго к хозяйке дома, протянув ей коробочку с лекарством, – так сказали сейсмики. И аспирин нужно давать, пока у него температура, – продолжил он уверенно.

– Он не возьмет лекарства из моих рук, – сказала Вера.

– Он возьмет лекарство только из твоих рук, – подтвердил Галактион. – Я не знаю, куда ты направляешься, не знаю твоих планов, Тэранго, но хотел бы просить тебя…

– Я задержусь, Галактион, настолько, насколько потребуется, я никуда не уеду, пока моя помощь будет нужна, – опередил Тэранго озабоченного брата больного.

Х

Через каждые шесть часов и днем и ночью больной слизывал чудодейственные таблетки с ладони Тэранго. Еще сутки он бредил, скидывал с себя одеяло, порывался встать и тут же забывался в беспамятстве. Ему грезилась священная гора, которую раз в семь лет должен посетить каждый селькуп. Он в своих бредовых метаниях вспоминал, как старик Трифон, едва влачивший переломанные когда-то раненым лосем ноги, мужественно взбирался на крутую гору, отказываясь от помощи. Следовавшие за ним сородичи дивились этому чуду, ибо он с трудом передвигался по дому и едва мог дойти от порога до своего обласа на реке, а тут он делал шаг за шагом, поднимаясь все выше к вершине священной горы. И только спустившись обратно к подножию ее и рухнув у кострища на берегу озера без сил, пробормотал тихо: «Я испытал силу души, я испытал силу души, я поднялся на шаман-гору». Тогда-то и рассказал старик Трифон, как в молодости восходил он на священную шаман-гору и видел ее дивное свечение. «Только тому оно открывается, кому святые духи отмеряли много лет земной жизни. Мне и сегодня открылся священный огонь, – шепнул он тогда Кузьме. – Ты тоже увидишь священный свет», – добавил тогда старик.

– Я вижу, я вижу! Она светится, шаман-гора светится! – бредил он. – Я добрался до вершины, она светится! Я испытал силу души.

– Его голос стал крепче, – проговорил Галактион, с надеждой посмотрев на Тэранго.

Больной безропотно запил водой таблетки, глотнул сладкого чая, заваренного на лекарственных травах.

– Что он сказал? – спросил Тэранго, повернувшись к Галактиону.

– Он говорит, что священная гора светится, что он испытал силу души… А свечение может видеть только тот человек, которому отмеряно на этом свете много лет; а кто испытал силу души, тот обретает особенную силу, – добавил Галактион. – Шаман-гора священна для каждого селькупа, – продолжал он тихо, будто боясь потревожить духов священной горы, – каждый селькуп должен испытать силу души; и я там был, и Кузьма. Но не каждому открывается ее священный свет.

– Священная гора светится, ты испытал силу души, – сказал по-русски Тэранго, обращаясь к Кузьме.

– Я испытал силу души, – ответил на русском языке Кузьма, облизывая сухие губы.

Наступало утро. Только чуть посерело, а Галактион в праздничном одеянии уже сидел у постели больного брата. Вера, догадавшаяся о намерении Галактиона, вышла на улицу и тут же вновь появилась на пороге.

– Скоро взойдет солнце, – возвестила она.

– Не появились ли облака в стороне восхода солнца, в стороне утренней зари?

– Нет, Галактион, небо чистое, – ответила жена больного.

– Не сорвался ли ветер, могущий нагнать внезапно тучи? – снова спросил Галактион.

Вера вновь на миг вынырнула за порог.

– Нет, вершины деревьев не колышутся, – грудным голосом отвечала она.

И вот первый луч проник в избу, заиграл яркой полоской, прочертив золотую линию через всю избу, и на противоположной стене отразилось яркое солнечное пятно. Солнце золотым бубном выкатилось из-за дальнего леса, что выстроился темным забором на том берегу протоки, и изба заполнилась утренним светом. Галактион повернул больного на постели, передвинул его так, чтобы лучи солнца попали на его лицо и непременно в ноздри.

– Лучи солнца дадут ему жизнь, проникнув через ноздри, мой брат еще не стар, у него еще не истончилась душа, он видел свет священной горы, – сказал он, обращаясь к Тэранго.

– Он испытал силу души, – тихо произнесла Вера, – ему рано в нижний мир, ему помогут животворящие лучи солнца. Мы, обитающие в мире живых, хотим, чтобы и он был здесь, – она шептала эти слова, как молитву.

– Солнце, солнце! Дай силу моему брату, не позволь истончиться душе, – шептал Галактион отрешенно, – он видел свечение священной горы…

Тэранго смотрел на странный обряд молча. Жена больного в покорной позе с поникшей низко головой сидела у постели, будто ожидала еще каких-то распоряжений старшего брата мужа. Она готова была исполнить самое сложное, самое опасное поручение, она готова была собственными руками развести облака, своим телом перекрыть порывы ветра, она готова была пожертвовать собой во спасение своего мужа.

– Скажи свое слово, шаман, – обратился Галактион к Тэранго дрожащим голосом.

Изможденный вид Галактиона, его умоляющий взгляд вернули Тэранго к реальности. Тут он вспомнил о своем талисмане. Он достал из-за пазухи висящий на толстой нитке священный клык медведя, выбеленный временем, поднес его к самым губам.

– Седой старик, не дай оборваться ниточке, на которой висит душа Кузьмы, – прошептал Тэранго в раскрытую ладонь, на которой лежал священный клык медведя, выбеленный временем.

Галактион изумленно глянул на Тэранго, но ничего не сказал. Тэранго спрятал священный клык за пазуху.

– Да, – подтвердил Тэранго, прервав возникшую паузу, – солнце дает жизнь всем: и людям, и зверям – всем, кто населяет этот мир между небом и землей. Я попросил помощи седого старика. Он поможет тебе, Кузьма, – обратился он к больному.

Лицо Кузьмы повернулось на эти слова.

– Он услышал твой голос, ему поможет седой старик, – произнес тихо Галактион.

Так прошел еще один день. Состояние больного существенно не менялось. Радовало то, что он принимал таблетки и пил сладкий чай, и взгляд его стал более осмысленный.

– Сегодня половинка луны, – Галактион пристально посмотрел на Веру, – пришла пора провести остяцкий обряд возрождения усынг юх. Ты остячка, вот и пойдем, выберешь священную лиственницу. Сможешь ли ты найти священную лиственницу? – Он в упор сверлящим взглядом посмотрел в глаза жены своего брата.

– Я найду священную лиственницу, мне отец рассказывал, как она выглядит, – уверенно произнесла в ответ Вера.

Долго выбирала Вера нужную лиственницу, словно боялась ошибиться, словно искала именно ту, в которой скрыта та великая исцеляющая сила, что способна помочь ее мужу.

– Вот эта, – указала она рукой, но не стала касаться ее.

Галактион сделал затес.

– Снимешь с Кузьмы рубаху. Принесешь ее, когда Ерофей приведет жертвенного оленя. И не забудь жертвенную ткань – белую. Большой лоскут нужен…