Валерий Лонской – Дорога в Париж. Пьесы (страница 7)

Шилов (Седому). Что она сказала?

Седой. Стюардесса сказала, что температура в Берлине плюс двадцать один градус, влажность воздуха семьдесят пять процентов, давление семьсот пятьдесят четыре мэмэ…

Шилов. Отличная погода! Возьмем тачку на прокат, это лучше всего.

Седой. Как скажешь.

Шилов. Но сначала зайдем в берлинский зоопарк… Это моя заветная мечта! Медведи, горные козлы, павианы, будь они неладны!

Седой. Почему в зоопарк? Предполагаю, он ничем не лучше московского. Звери, такие же, как и везде.

Шилов. Не скажи! В местном зоопарке не просто звери – а немецкие звери. Понимаешь? Немецкие! Они законопослушные, в отличие от прочих! Обезьяны онанизмом прилюдно не занимаются, верблюд в лицо посетителям не плюет! Так-то, брателло!

Ремезов (Анне). Поступай, как знаешь! (С пафосом.) Только помни, я буду переживать! Не спать по ночам, еще пить начну с горя…

Анна. Ты даже сейчас не можешь быть серьезным!

Ремезов. Я серьезен. Весьма! Только не понимаю, чего ты уперлась с этим ребенком?

Шилов (Седому). Что он сказал?

Седой. Ты что, глухой?.. Он сказал, что наш самолет, следовавший по маршруту «Хельсинки – Берлин», приземлился, и экипаж благодарит пассажиров за полет.

Шилов. Ну что ж, и экипажу спасибо!

Анна (Ремезову). Ладно, я пошла. Будь здоров!

Шилов (Седому). Что она сказала?

Седой. Она сказала, чтобы пассажиры, отправляясь на выход, не забывали свои вещи…

Шилов. Что-то у стюардессы грустный голос? И лицо невеселое. Ее, наверное, обидел командир экипажа… Хлыщ в фуражке с кокардой!

Ремезов (Шилову). Тебе-то что? Долетел, и радуйся!

Шилов (Седому). Давай, возьмем девчонку с собой? Втроем будет веселее.

Седой. Как скажешь.

Шилов (Анне). Тебя как звать-то, летунья?

Анна (хмуро). Я уже говорила: Анна!

Шилов. Значит, так, Анна, Анюта, Энн… Бери сумочку и дуй за нами. Не пожалеешь! За те же бабки увидишь Париж! Сразу хочу тебя успокоить: мы на твои женские прелести покушаться не станем. Верно, Седой?

Седой. Верно.

Ремезов. Послушайте, вы, маргиналы! Сходите с ума сами, а мою девушку не троньте!

Седой. Ты же, вроде, сам от нее отказался?

Ремезов. Я не от нее отказался, а от того, что у нее в животе! А это разные вещи!

Шилов (философски). То, что у нее в животе, это ее часть, сокровенная часть ее самой, следовательно, ты отказался от нее!

Ремезов. Демагог! Нормальные люди, когда выпьют, становятся веселыми, шутят, поют… Ты же становишься дурным! Не забывай всё же, что вы оба находитесь на моей территории!

Шилов. Негостеприимный ты, командир экипажа! (Анне). Ну что, стюардесса, по имени Анна, едешь с нами?

Анна (махнув рукой). Еду!

Ремезов (удрученно). И это называется – друзья!

Раздается звонок в дверь. Ремезов нехотя поднимается, идет открывать. Возвращается с молодой возбужденной женщиной. Это Катрин.

Катрин (увидев компанию). Так ты не один? Жаль!

Ремезов. Не один. Я не успел тебе это объяснить, как ты сразу рванулась из прихожей в комнату! Зачем ты явилась? Могла бы позвонить мне на мобильник.

Катрин. Мобильник у тебя чаще всего отключен или ты не отзываешься на мои звонки…

Ремезов (без энтузиазма). Знакомьтесь, это Катрин, она же – Екатерина… Моя давняя подруга, можно сказать, почти сестра… (Представляет присутствующих.) Это Седой, это Шило, а это Анна…

Катрин (подозрительно глядит на Анну). Понятно… Вы уж извините, что помешала вашему раннему застолью…

Ремезов. Не мучайся, мы переживем.

Катрин (решительно). Мне надо с тобой поговорить.

Седой. Еще одна!

Ремезов. Говори, здесь все свои.

Катрин. Извини, это не для чужих ушей!

Шилов. Послушай, как там тебя? – Катрин? Не бери в голову! Нас здесь нет. Это – иллюзия, оптический обман. Голография! Мы в Берлине. Направляемся в данную минуту в местный зоопарк. И стюардесса с нами. Верно?

Анна. Да-да… в зоопарк.

Ремезов нервничает, ему не нравится решительный настрой Катрин. Он боится, что она скажет что-то лишнее. Но уйти в другую комнату и там с нею объясняться, он тоже не хочет.

Ремезов. Поговорим в другой раз?

Катрин. Нет, сейчас!

Ремезов. Хорошо, слушаю тебя…

Катрин (мнется, недовольная присутствием посторонних, потом все же решается). Мне срочно нужны деньги… Я залетела!

При реплике «Я залетела!» – в первую очередь Анна, потом и Седой с Шиловым устремляют взоры на Катрин.

Ремезов. Залетела? В каком смысле?

Катрин. В том самом! Я беременна. И мне нужны деньги на аборт. Срочно!

Ремезов (хмуро). А я-то здесь при чем?

Катрин. Вот это новость! Как в постель тащить, это пожалуйста, а как отвечать за случившееся – он ни при чем!

Анна. Бог ты мой! И я связалась с этим нечистоплотным типом! (Шилову.) Мама была права, он ей сразу не понравился…

Ремезов (Катрин). Погоди-погоди! Мы виделись с тобою последний раз – дай бог памяти? – около двух месяцев назад… Как это может быть? Я насчет беременности…

Катрин. Может!

Ремезов. И ты всё это время молчала?

Катрин. Думала, что справлюсь сама… Но не получилось.

Анна (Ремезову, иронически). Значит, она – почти сестра?

Шилов. Не бери в голову, Ремез у нас специалист по кровосмешению!

Ремезов (обращаясь к приятелям и Анне). Мужики! Анна! Она врет! Я здесь ни при чем! Вот вам крест!

Катрин (невозмутимо). Не крестись, богохульник! Срок у меня – шесть недель! Тогда мы и виделись…

Шилов. Иной человек мечтает ребенка завести, и не получается. А Ремезовы плодятся, как кролики! Не удивлюсь, если сейчас сюда явится еще какая-нибудь беременная от него газель! Седой, хочу у тебя спросить: где твоя жена кастрировала кота?