Седой (Шилову). Я же тебе говорил: мир познан лишь на самую малость.
Шилов. И все же! Сегодня я встретил мать, теперь вот маршал… Что происходит, кто мне ответит?
Маннергейм. Есть вопросы, на которые нет ответа. В этом случае надо принимать все, как есть.
Шилов (скорбно). Наверное, у меня «белочка»…
Маннергейм (оглядывает номер). Какая белочка? Вы держите в номере грызунов? Это нечистоплотно!
Седой (объясняет Маннергейму). Он имеет в виду белую горячку на почве пьянства…
Шилов (решив проверить свои ощущения). Седой, ты видишь маршала?
Седой. Вижу.
Шилов. У него усы, старорежимный вид… Халат… Это так?
Седой. Так.
Шилов. Значит, «белочки» у меня нет. Или она у нас обоих… Присядьте, папаша, в ногах правды нет. (Подставляет стул.)
Маннергейм. Благодарю. (После некоторого раздумья садится.)
Шилов. Послушайте, уважаемый! Вот вы финн или даже швед… и так удачно говорите по-русски?
Маннергейм. Я тридцать лет состоял на службе в русской армии. Служил при двух государях императорах – Александре Третьем и его сыне Николае, царство небесное обоим! Россия – моя родина… Когда в семнадцатом случился переворот и все рухнуло, я поселился в Финляндии в своем имении. За добросовестную службу имею немало русских наград: орден Святой Анны третьей степени, орден Святого Владимира третьей степени, Святого Станислава первой степени…
Шилов (Седому). Вот где восторг, мои мученья! Папаша-то – герой, орденоносец!
Седой (склоняя голову). Примите наше почтение, ваше высокопревосходительство!
Шилов (расчувствовавшись). А может, по стопочке, господин маршал? По чуть-чуть! Раз такое дело, раз встретились два мира, два Шапиро…
Маннергейм (втягивает носом воздух). Что это? Водка?
Седой (подтверждает). Водка.
Маннергейм. Странное дело: в моем нынешнем положении почему-то острее стал нюх… Напитки, цветы, лошадиный пот и прочие запахи.
Шилов. Так как, начет стопки? За встречу на далеком меридиане!
Маннергейм (не хочет обижать Шилова откровенным отказом). Не уверен… Возможно, как-нибудь в другой раз.
Шилов (убежденно). Раз маршал, то должен быть уверен!
Маннергейм. К сожалению, нет, господа, не могу… Ждет супруга.
Шилов. Странно! Общеизвестно, что финны хлещут водку ведрами!
Маннергейм. Разве? Это легенда, миф. Пьют, конечно, но не больше, чем русские или шведы.
Шилов (философски, предварительно выпив). Вот вы, папаша, – человек, судя по заслугам, бывалый… у финского руля долгое время находились… Меня вот мучает вопрос: зачем человек так жаждет власти? Иного прямо дрожь бьет, как в лихорадке! А цель? Других подавлять? Заставлять их выполнять свою волю? Неужто так сладко – этот чирей расчесывать? И я спрашиваю себя: а стоит ли человека подавлять, лишать воли? Опять же, есть законы, суды… Если плох человек, замазался в подлом деле, суди его… Но подминать под себя всякого, кто иной ход мысли имеет, – не бла-а-родно!
Маннергейм. Я не стремился подминать под себя всякого, как вы сказали… Но вот с бунтарями бороться приходилось, как же без этого? Анархия – большое зло! Что же касается власти… Власть – как девушка на выданье, выбирает в женихи не всякого. Но и избранный ею не всегда оправдывает ее выбор. Вот в чем фокус! Впрочем, я не Господь бог, чтобы знать все ответы… (Встает.) Прошу прощения, господа, мне пора. Еще раз: не увлекайтесь музыкой!
Шилов (пьяно). А может, все-таки по чуть-чуть? Раз вы в другом измерении? А? Маршал! (Протягивает стакан.) Чтобы понять, зачем я здесь, зачем вы здесь, и зачем всё мы вместе?
Маннергейм (борясь с искушением). Нет-нет.
Шилов. Тогда давай споем, папаша, не хочется так быстро расставаться! Все ж мы, можно сказать, соотечественники… (Приобняв Маннергейма за плечи, вполголоса запевает.) «Родина слышит, родина знает, что ее сын в облаках пролетает!..»
Маннергейм (деликатно отстраняется). Прошу извинить меня… Я сегодня не в голосе. Разрешите откланяться! (Уходит.)
Шилов. Жаль, ушел маршал… Боевой старик! Хоть и при царях, но за Россию отличился. Уважаю былых героев!.. Не понимаю, чего про него в учебниках по истории всякую херню понаписали…
Седой. Мне показалось, он – завязавший алкаш…
Шилов. Алкаш! – ну ты скажешь. Солидный мужчина, не нам чета! Вот ты – алкаш, это точно!
Седой. Между прочим, солидные люди тоже бывают алкашами! Химик Менделеев, к примеру, алкашом был! А выглядел – будь здоров, борода лопатой, глаз горит, серьезный, точно Господь бог!.. (С подозрением.) Слушай, а зачем он к нам приходил, маршал?
Шилов (пожимая плечами). Не знаю… Просто так, познакомиться…
Ремезов (подает голос из своей комнаты). Как, зачем? Ну, вы даете, туристы! Чтоб вы музыку вырубили. Не знаю, как у маршала, у меня до сих пор гудит в ушах!
Седой. Музыку, говоришь? Не-ет, музыка – это предлог. Он что-то вынюхивал, ему что-то надо было…
Шилов. Что он мог здесь вынюхивать? Только твои несвежие носки… Слушай, Седой, тебя, случаем, фээсбешники не прикармливали, раз ты такой подозрительный? Неужто мы с Ремезом жабу на груди пригрели?
Седой (не слушая его). Он точно что-то вынюхивал!.. Если он в другом измерении, то думаешь, не сможет пакость сотворить? Сможет! И ему за это ничего не будет!
Шилов. Как это, не будет? У него теперь Бог в начальниках! А это покруче кого бы то ни было!.. Да и не похож он на сволочь… Свой, пушистый!.. (Раздумчиво.) Может, он имел мысль, провести с нами душеспасительную беседу, чтобы впоследствии мы с тобой покаялись?
Седой. Покаялись? В чем?
Шилов. Ну, мало ли… За предков наших, к примеру. За то, что они в тридцать девятом войну против финнов развязали. И народу тогда положили немало! С обеих сторон!.. А что? Скажи, Седой, можешь ты покаяться? Или как?
Седой (скривившись). Или как! С какого такого бодуна я должен каяться за чужие грехи?! Кто грешил, тот пусть и кается! Я за прошлую власть отвечать не желаю!
Шилов (с иронией). Ну, а если твоя жена, к примеру, кого-либо случайно кипятком из кастрюли ошпарит, ты же попросишь у пострадавшего за нее прощение… Или как?
Седой (зевая, он уже хочет спать). У моей жены с головой всё в порядке, и она не станет людей кипятком обливать… (Кладет голову на стол.)
Шилов (упрямо). Ну, а если всё же обольет?
Седой (заторможенно). Брось… И почему за войну с финнами надо каяться? Это ж они ее спровоцировали, разве не так? Кусок территории хотели у нас урвать, а мы им не дали… Этот маршал все же что-то вынюхивал, я уверен… (Зевнув, засыпает.)
Шилов. Хороший ты мужик, Седой, но тупой, как забор в Бутово! С тобой ни под пули, ни на выборы… Вот из-за таких, как ты, свободу в нулевые и просрали!
Шилов тупо смотрит в одну точку. Монотонно гудит вентилятор.
Ремезов (выходя из второй комнаты). Вот всегда так… Сядут мужики водку пить: начнут сначала о бабах, а закончат о политике. Тьфу!
Действие второе
Утро следующего дня. Та же комната. Стол прибран, нет вчерашнего мусора. На столе – две бутылки с пивом и бутылка водки, стаканы, чашки для чая. Ремезов, Шилов и Седой сидят за столом, молча жуют хлеб, намазанный маслом. Анна приносит с кухни сковороду с глазуньей, раскладывает яичницу по тарелкам, потом разливает чай. Наконец, сделав всё это, присаживается к столу. Седой разливает пиво по стаканам.
Ремезов (Анне). Тебе пора.
Анна. В смысле?
Ремезов. Мама, наверное, заждалась.
Анна. Я, между прочим, нормальная дочь. Еще вечером позвонила маме и сказала, что останусь ночевать у подруги.
Ремезов. Родителей обманывать грешно!
Анна. Это не обман, это для ее же спокойствия… Если бы она знала, что я пойду к тебе, и о моих проблемах, с тобою связанных, она сошла бы с ума.
Ремезов (недовольно). Давай обойдемся без драм! Миллионы женщин во всем мире делают аборты, и, как видишь, человечество не стало меньше, а, наоборот, все прибавляет и прибавляет. Ничего с тобой не случится, если ты станешь одной из них. Мне надоело объяснять тебе элементарные вещи! Я не хочу быть отцом. Имею я на это право? Имею! Я и так уже плачу алименты одной выдре…
Шилов (мрачно Седому). Что он сказал, этот сутяга? Я не понял…
Седой. Он сказал, что наш самолет пошел на посадку, и через полчаса мы приземлимся в аэропорту города Берлина.
Шилов. Хорошая новость!
Анна (Ремезову). Давай раз и навсегда решим этот вопрос: я не стану избавляться от ребенка. А ты поступай, как знаешь. Я устала перед тобой унижаться. И если я сейчас уйду, то больше сюда не вернусь.
