Валерий Лонской – Дорога в Париж. Пьесы (страница 2)

Седой. Не понял…

Шилов. Тебе нельзя, ты за рулем! А нам до Хельсинки еще пилить и пилить! (Сливает водку в один стакан. Пьет.)

Седой. Ладно, черт с тобой! Но когда остановимся в Хельсинки на ночевку, я свое возьму! (Ремезову). Зря ты с нами не поехал!

Ремезов. Мне бы ваши заботы, турысты! У меня, между прочим, сегодня важная деловая встреча. Должна прийти Анюта.

Седой. Не может быть важной деловой встречи с бабой!

Ремезов. Ты лучше на дорогу смотри, а то зацепишь какой-нибудь «Бентли» – до конца жизни не расплатишься!

Седой. Ладно-ладно, пешеходы нам не указ!

Шилов (обращаясь в темный угол). Девушка, далеко ли еще до Хельсинки?.. Молчит. (Объясняет друзьям.) Она по-русски не шпрехает… Ду ю спик инглиш?.. И не спикает… Хрен с тобой, живи неграмотной! Ориведерчи! (Седому.) Дай чего-нибудь пожевать – я проголодался…

Седой. По жратве у нас Колька специалист, попроси у него. (Кивает в сторону Ремезова.)

Шилов. Колька остался дома… Неужели у тебя нет никакой жратвы? Хоть чипсы какие-нибудь…

Седой (находит на одной из тарелок бутерброд с колбасой). На, это всё, что есть…

Шилов. Пойдет… (Жадно ест.) На меня всегда в дороге жор нападает.

Ремезов. Я, между прочим, не подряжался туристов кормить! У меня закуска для гостей предназначена.

Шилов. Я всегда предполагал, что есть в тебе что-то гадкое… Присущее верным ленинцам!

Ремезов. Но-но! Без оскорблений! А то ваша поездка накроется медным тазом! Я вам кислород перекрою!

Шилов. Маньяк!

Входит Анна.

Ремезов. Привет, малышка!

Анна. Привет… (Огорченно). Я не поняла…

Ремезов. Ты о чем?

Анна. Ты же сказал, что будешь один. У меня важный разговор…

Ремезов. А я – один.

Анна. А они? (Кивает в сторону Седого и Шилова.)

Ремезов. Не бери в голову! Они в дороге. В Хельсинки едут!

Анна (оглядывает бутылки на столе). В какой – дороге? Вы что тут, все упились?

Шилов. А ты что, гаишник? Самое мерзкое, что есть в природе, – это гаишник в юбке! Фу!

Ремезов встает и, раскинув в стороны руки, шагает ровно по прямой, показывая Анне, что он трезв.

Анна. Верю, что ты как раз еще соображаешь… Но вот они… Я не хочу при них вести этот разговор…

Ремезов. Я тебе уже сказал: парни в дороге… Сейчас миновали границу и едут в сторону Хельсинки.

Анна. Ты меня принимаешь за идиотку?

Ремезов. Ни в коем случае!

Седой. Слушай, подруга, как там тебя? Анна? Тебе же сказали, нас здесь нет, мы в пути, едем по автостраде.

Анна (в растерянности). Я, к сожалению, не посмотрела на вывеску при входе… Вероятно, здесь психушка.

Ремезов. Да ладно, брось! Эти туристы нам не помеха…

Анна. Давай хотя бы перейдем в другую комнату. Я не могу при посторонних вести серьезные разговоры…

Ремезов. У меня там не убрано, бардак! Книги на полу, шмотки – не повернешься. Должна прийти тетя Маша, чтоб уборку сделать. Давай, отложим разговор до другого раза, если он такой серьезный? Чтобы безо всяких…

Анна. Нет уж, я решила – сегодня… Иначе ты найдешь повод и куда-нибудь сбежишь. В очередную командировку! (Садится возле Ремезова на свободный стул. Брезгливо оглядывает шелуху от воблы на столе, пустые бутылки.)

Ремезов (перехватывает ее взгляд). Брось! Это всё частности – стол, бутылки. Этого нет, только видимость… Кальдерон сказал: жизнь – есть сон! (Пытается обнять Анну.)

Анна. Ну-ну-ну! Может, ты мне еще предложишь и в постель лечь при посторонних? (Кивает на Седого и Шилова.) Веди себя прилично!

Ремезов. Аня, они – дым, туман, их нет, это только фантомы… Они давно в дороге.

Седой. Это правда. Нас нет, мы – фантомы…

Анна в растерянности, происходящее ей не нравится.

Анна (Ремизову). Надеюсь, меня здесь не изнасилуют?

Ремезов. Бог с тобой, детка! Это приличные люди, мои приятели. А потом, я сказал тебе, их здесь нет. Это только их образы! Сами-то они уже к Хельсинки подъезжают…

И будто в подтверждение его слов из темноты появляется парень в светлой куртке и клетчатой кепке, надвинутой на глаза. Он поднимает руку, словно пытается остановить едущую мимо машину.

Шилов (парню). Слышь, ты, финн, далеко ли до Хельсинки?

Седой (Шилову). Он не понимает по-русски?..

Шилов. Ду ю спик инглиш?

Парень в кепке. Спик, спик… Ребята, я – русский, из Можайска. Только застрял здесь по недоразумению…

Шилов (обрадованно). О, привет, брателло!

Парень в кепке. С полгода мне еще здесь париться… А меня тоска по родным закоулкам замучала! Березки, щи, картошка с салом… Прямо слезы из глаз! Вся эта Европа – полная фигня по сравнению с Россией!

Седой. Ты прав, прав, брателло! Сразу видно: наша кость!

Шилов (пьяно шмыгнув носом). А чего тебе мучиться?.. Бросай всё к черту, залезай к нам в тачку, мы отвезем тебя в родные пенаты. Только сперва в Париж заедем.

Парень в кепке. Не могу! Отрабатываю карточный долг, я – человек слова. К тому же одну телку надо из говна вытащить, попала здесь по глупости в неприятную историю. Жалко мне ее – достойная коза. Но дурра-дуррой в житейских вопросах!

Шилов. Бла-а-родно! (Вновь шмыгнул носом, роняя пьяную слезу, его тронуло благородство парня в кепке.) Дай обниму тебя, земляк!

Парень в кепке. Не вылезай из машины, береги себя!.. Кстати, мужики, коли у нас так сложилось… Хотите, я вам могилу Гамлета покажу? Обычно вся экскурсия – триста евриков стоит, а я вам по блату – за сто! (Расхваливает то, что можно увидеть.) Там чудесное место… Могила на холме. Дубовый лес рядом. На могильной плите – меч и герб. Поблизости старинный замок…

Седой (непонимающе). Ты про какого Гамлета?

Парень в кепке. Про того самого, про которого Шекспир написал. Сто евро – это почти бесплатно! Мужики!

Шилов. Ты про принца Датского говоришь?

Парень в кепке. Про него, про него. А про какого же еще?

Шилов. Не понял! Он же – принц… датский?

Парень в кепке (занервничал). Ну, датский.

Шилов. А если он датский, то и могила его в Дании!

Парень в кепке (чувствуя, что дело не выгорает). Вот уж не обязательно! Чехов, к примеру, родился в Таганроге, жил в Москве, а умер в Баден-Бадене или где-то в тех краях…

Седой. Но могила-то его в России! Шило! Он держит нас за лохов! Хочет на бабки развести!