Валерий Лонской – Дорога в Париж. Пьесы (страница 1)

Валерий Лонской

Дорога в Париж

© Лонской В. Я., 2018

© ООО «БОСЛЕН», издание на русском языке, оформление, 2018

Дорога в Париж

абсурдное путешествие в двух действиях

Действующие лица

Шилов

Седой

Ремезов

Анна

Далее по мере появления:

Соня

Парень в кепке

Мать Шилова, Дежурная в отеле

Маннергейм

Катрин

Иоганн Вольфганг

Димитрос Мефистофолос

Действие происходит в наши дни.

(Пожелание господам артистам: не увлекаться изображением пьяных).

Действие первое

Вечер. В центре комнаты стол, на нем остатки трапезы и несколько бутылок из-под пива и водки.

У стола сидят двое: Шилов и Ремезов. Шилов дремлет, положив руки и голову на стол. Ремезов чистит сушеную рыбу. Метрах в двух от стола на табуретке – вентилятор, струя воздуха от которого время от времени шевелит волосы на потной голове Ремезова. На задней стене – дверной проем, в который видна часть смежной комнаты.

Шилов (поднимая голову). Где мы?.. Куда едем? Зеленоград уже проехали?

Ремезов. Какой, к черту, Зеленоград! Никуда мы не едем. Мы за столом сидим.

Шилов (не соглашается). Это ты сидишь, а я еду!

Ремезов. И все же, мы оба – за столом… Хочешь пива?

Шилов. Когда ты вылез из машины? Предупредил бы!.. Выходит, мы едем без тебя.

Ремезов. Ну, если вы едете, счастливый путь!.. (Наливает ему и себе водки.) Выпьем!

Шилов. Конечно, едем. Чего ты мне мозг брюхатишь? Вон как машину трясет, не чувствуешь? (Поднимает вверх подрагивающую руку.) Когда проезжали Сходню, тормознул нас мент. Давай права! – говорит. Какие права, говорю ему, я не рулю – Седой рулит. Все равно давай права! Ты чего, говорю, мужик, сдурел? Я даже тачку водить не умею. Следовательно, у меня в кармане, кроме трудовой книжки, ничего нет. Я вчера уволился – надоели, твари! Давай, в таком случае, трудовую книжку! – требует ментяра. Настырный оказался! А не пошел бы ты в город Козодоев, говорю ему, хрен моржовый! И Седому: чего глаза вылупил? жми на педали, пока этот боров подмогу не вызвал! Седой по газам – слава богу, оторвались!

Ремезов (обсасывая ломтик воблы). Ну, и где вы сейчас?

Шилов. Сам не пойму… (Оглядывается по сторонам.) Пейзаж незнакомый… (Обращается к кому-то в пространство.) Седой, где мы?

Ремезов. Пока вы с Седым рулили, заходила Соня, искала тебя…

Из темноты появляется Соня, девушка лет двадцати двух.

Соня (Ремизову). Не знаешь, где Павел? Не могу его найти…

Ремезов. Был здесь, говорю, да весь вышел… (К Шилову, усмехаясь.) Сказал: в Зеленоград поехал!

Соня. В какой еще Зеленоград?! Мы сегодня к Татьяне на свадьбу идем. Он, между прочим, свидетель со стороны жениха! Кроме того, обещал вести стол… Вроде тамады.

Ремезов. Ничего, без тамады обойдетесь. Под телевизор водки попьете, не вы первые!

Соня. Всё! Надоели мне его фокусы! Авантюрист! Передай ему, чтобы больше мне не звонил! Я выброшу мобильник в мусорную урну или другую сим-карту заведу!

Ремезов (закрывает уши). Ой-ой-ой, разбирайтесь друг с другом сами, меня в свои дела не втягивайте!

Соня уходит.

Ремезов (продолжая рассказ). Надоел ты ей, Пашка, понял? И твои финты надоели… Между прочим, она мне намекнула, что не прочь перепихнуться со мной.

Соня (вновь появляясь из темноты). Чего ты врешь!! Ты не из моего альбома! Фотокарточка не та! (Исчезает.)

Ремезов. Но я отказался, сам понимаешь. Не в моих принципах: спать с телками друзей.

Шилов. Про какой Зеленоград ты ей плел? С чего ты решил, что мы туда едем? Это лишь точка на нашем пути. А едем мы за кордон. Меня уже достало местное болото! Мыльные пузыри, «единоросы», общая тупость! Вот Хельсинки – другое дело! (Вновь кладет голову на стол, вот-вот заснет.)

Ремезов. Приедешь в Хельсинки, дай телеграмму! Так, мол, и так: бабы фригидные, погода херовая, бабки – на нуле…

В дверях появляется Седой.

Седой (Ремезову). У тебя что, нет нормального полотенца? В ванной висит какая-то мерзкая портянка – ею не то что руки, ноги стыдно вытирать!

Ремезов. О, Седой! Откуда ты? (С иронией.) А я думал, ты двинул с Пашкой в Хельсинки!

Седой. У тебя что, от водки перестук в мозгах?

Ремезов. Все вопросы к Пашке. Он сказал, что вы в дороге, уже проехали Зеленоград или что-то в этом роде…

Седой (задумчиво). В дороге, говоришь? Может, Пашка и прав… (Наливает себе пива в стакан.) А ты чего же не поехал с нами?

Ремезов. Мне и здесь неплохо. А если потребуется финская бабенка или шведка какая-нибудь, я их и тут выловлю!

Седой. Зря! Мир посмотреть, разные веселые страны – всегда полезно! То да сё, текила, бурбон, Ватикан, бульвар Клиши… Если ты, конечно, человек интеллигентный!

Ремезов. Между прочим, поэт Пушкин никогда за границей не был, а как писал! А ты, Хабибуллин, матери письмо в Саратов не можешь написать!..

Седой. Пушкина царь не пускал в Европу. Боялся, что тот выдаст немчуре военные секреты… А то бы Пушкин непременно до Парижа добрался, будь уверен! А там, глядишь, и сочинил что-нибудь зажигательное, вроде «Милого друга» – задолго до чувака Мопассана!.. Я тут сидел у тебя в туалете и думал: почему люди у нас такие злые? Лают друг на друга, точно голодные псы, а добравшись до рычагов власти, запрещают всё подряд. И то нельзя, и это… Власть ругать нельзя, продажному депутату Думы плюнуть в рожу тоже нельзя, прокурору-взяточнику сказать в суде, что он скотина, тоже невозможно!

Ремезов. В моем доме – полная свобода! Пожалуйста, ругай, кого угодно! И власть, если хочешь, ругай!

Седой. Не смеши!.. Так ты сказал, что мы с Пашкой в Хельсинки рулим?

Шилов (просыпаясь). А? Что? Седой, где мы?

Седой. К финской границе подъезжаем.

Шилов (возбужденно). Отлично! (Оглядывается по сторонам.) Только не гони! Дай полюбоваться природой! Она почти прекрасна! Гаишник-то, сука, отстал?

Седой. Вроде бы…

Шилов. Есть что-нибудь глотнуть? В горле пересохло…

Седой наливает понемногу водки в два стакана.

Один из них протягивает Шилову.

Тот забирает свой и его стаканы.