Валерий Лаврусь – Крест на Ленине (страница 9)
Два соседа на Памире – пик Коммунизма и пик Евгении Корженевской («Корженева», как его обычно называют альпинисты) – в «табели о рангах» по сложности занимают положение среднее. «Среднее» – для профессионалов. Простым смертным на них тоже ходить не стоит. Обе горы имеют участки, кои нужно проходить, уже имея приличный опыт скальных восхождений. Верёвки. Кошки. Жумары. Карабины22. Всё по полной! И Коммунизм забрал 48 жизней, а Корженева – 11… меньше всех.
Кто там на галёрке крикнул: «Мало!»? Дать в ухо, чтобы не орал…
Развелось, понимаешь, диванных экспертов. Ты задницу оторви да попробуй для начала взойти на Эльбрус с юга, с его механизацией, тогда, может, промолчишь с достоинством. А то орут, понимаешь…
На чём остановились?
А!
Но все перечисленные семитысячники, как и само звание «Снежный барс», начинаются с пика Ленина, технически самого несложного, трекингового, не требующего серьёзной подготовки, только – крепкого здоровья, хорошей физической формы и опыта восхождения выше пяти тысяч. И первые сорок пять лет восхождений пик Ленина (до 1928 года пик Кауфмана) альпинистам злых сюрпризов не преподносил.
Да, в июле 1968 года на вершине погибли четверо десантников, но то не альпинистская история, к этой трагедии привела завиральная идея военного руководства страны – десантироваться в горы на предельных высотах.
В альпинизме всё началось в 1974-м, когда восемь девушек, стремясь доказать состоятельность и самостоятельность женского альпинизма, угодили в кошмарный ураган на 6 900, не смогли к нему приготовиться, не смогли устоять и загибались в прямом эфире…
«У нас умерли двое… Унесло вещи… На пятерых три спальных мешка… Мы очень сильно мёрзнем, нам очень холодно. У четверых сильно обморожены руки…»
Они звали, но мужчины ничего не могли сделать. Руководитель экспедиции Эльвира Шатаева специально выбрала время, когда возле вершины не осталось ни одной мужской команды, а снизу к ним пробиться не получалось. Локальная воронка аномально низкого давления встала над Горой. Безумный ветер, космический холод и высота не позволили даже предпринять попытку спасательной операции. Даже пошевелиться! И всё же мужчины пробовали. Обмораживались, возвращались, но пробовали. Снова и снова. Пробовали наши. Пробовали американцы и японцы, они оказались ближе всех. Безуспешно. Изнемогшие, с примёрзшими к щекам слезами, они ползали по пояс в снегу обратно.
«Нас осталось двое… Сил больше нет… Через пятнадцать-двадцать минут нас не будет в живых…»
Их тела нашли через двое суток те самые американцы.
Семь женщин лежали вместе (восьмую найдут позже под тканью палатки), лежали так, будто даже не пытались спастись. Выглядело всё это настолько ужасно, что у мужчин начались нервные срывы.
«
Восемь девушек ушли в вечность. Ленин открыл свой страшный счёт.
Эльвира Шатаева (35 лет);
Элла Мухамедова (33 года);
Нина Васильева (42 года);
Валентина Фатеева (37 лет);
Ирина Любимцева (41 год);
Галина Переходюк (35 лет);
Татьяна Бардашева (27 лет);
Людмила Манжарова (27 лет).
«Снежный барс» – не шутки. Горы вообще – не шутки.
А «простенький» Ленин ещё всех переплюнет.
Глава шестая.
Любовь – зла…
Витьку прозвали Ватником за то, что весь холодный сезон второго курса он проходил в ватнике и кирзовых сапогах. «Митёк» этакий. Не сказать, что у него не хватало денег, но чего-то не хватало точно. Наверное, в голове. Или там сломалось что-то. На третьем курсе военная кафедра голову ему починила, но прозвище осталось. День рождения у Витьки 7 июля.
А в начале июля 1989-го у Реброва вся семья уехала в Крым.
Роберт при этом на работе мучился бездельем: шеф отбыл в длительную командировку.
Седьмого после обеда Шура позвонил Мальцову на кафедру микроэлектроники и спросил, а есть ли у Роба планы на вечер, ибо в этот прекрасный пятничный день Шура хочет отдохнуть и отметить отъезд семьи. «И, кстати, – громким шёпотом добавил он в трубку, – у нас тут на Самарской винище без талонов!» (На минуточку: у нас 1989 год, антиалкогольный закон в действии.) Робин не заставил себя ждать и прикатил со своим знаменитым пластиковым дипломатом, рассчитанным на шесть бутылок по ноль семь.
Отстояв положенные полтора часа, они затарились по полной – по две бутылки портвейна по ноль семьдесят пять в руки, – и заявились к Витьке.
Сабантуй у Ватника был в полном разгаре. Витька тоже где-то удачно разгрузил машину, раздобыв шесть бутылок портвейна и два килограмма колбасы. Кто-то принёс солёной рыбы и бутылку водки. Имелась в ассортименте и экзотика – столовские слипшиеся пельмени с томатным соусом.
Кроме самого именинника, двух его однокашников и Витькиной подруги Нельки на торжестве тусовались две Нелькины подружки, студентки-четверокурсницы с факультета прикладной математики – Галя и Аня.
Когда друзья нагрянули, народ уже был изрядно навеселе: орал «Мираж», ему хором подпевали, портвейн лился рекой – ну, может, не рекой, но хорошей толстенькой струйкой.
Витька кинулся обниматься и знакомить. Девчонки Шуре сразу показались знакомыми, чуть позже он вспомнил, что как-то выгнал их из дисплейного класса ввиду окончания их рабочего времени – вот незадача. К счастью, девчонки его не помнили, выглядели весёлыми, дружелюбными, но особые знаки внимания оказывали почти исключительно Робу. Кто бы сомневался?! Мальцова пропустить никак нельзя. Красаве́ц. Плечи. Руки. Нос ломаный, как у Бельмондо (по пьяни въехал в дверной косяк, врал, что в драке). Голубые волчьи глаза, когда Роб глядел ими в девушек, оборону они держали недолго.
Спустя полчаса Мальцов, под предлогом летней жары, растелешился до пояса и живо управлялся в танце с Галей. Аня осталась Шуре, и Ребров развлекал её как мог, балагуря и шутя на грани фола.
Закончилось предсказуемо. Напились.
Галя и Анька вдруг оторвали какую-то безумную джигу под Маликова и завершили всё выкриком «Ха!», дружно сорвав с себя майки – понятное дело, под ними никаких бюстгальтеров не обнаружилось. Шурка ржал. А Мальцов кинулся искать ключ от незанятой комнаты. Выгнав задолжавшего ему по лабораторке студента из комнаты на третьем этаже, он утащил туда Галю. Шуре с Аней при этом досталась совершенно свободная комната девчонок – ничего даже искать не пришлось.
Проснулся Шура голый в обнимку с Аней, хотя хорошо помнил, что ложились порознь. И одетые. И не собирались ничего такого. Засиделись, знаете ли, за вином и спором о семье. Шура доказывал необходимость хранения семейных ценностей, Аня не возражала, но при этом обоим казалось, что они спорят.
«М-да. Ненадолго хватило ценностей», – констатировал Шура, выбираясь в туалет.
И тут в комнату ввалился счастливый, как носорог, Мальцов.
– Шампанское осталось? – ни на секунду не смутившись голым видом друга, поинтересовался Робин.
– Изыди! – отмахнулся Ребров.
– Было же! – не хотел исчезать Роб.
– Приснилось, – не соглашался Шура, надевая трусы. Они оказались аккуратно, как и вся остальная одежда, развешаны на стуле. «Сам, значит, разделся».
– Вчера пол-ящика притащили! Шесть бутылок! Не могли всё выпить… – и Робин кинулся на четвёртый этаж к Витьке.
– Тебе шампанское-то зачем?! – крикнул вслед Ребров.
– Ты чего с утра кричишь? – хрипло поинтересовалась Аня.
– Да вот, пришёл странный человек, Роберт Мальцов, может, помнишь такого, вчера тут нагишом плясал, песни орал, потом куда-то ушёл с женщиной по имени Галина и теперь спрашивает, где у нас шампанское. Сумасшедший…
– У Витьки. Три бутылки…
– Один я, значит, ничего не помню, – расстроился Шура.
– Не переживай, Шурочка, – Аня нашла сигарету и подкурила. – Всё было замечательно!
– Ты о чём, Анечка?
– Обо всём, Шурочка.
– А шампанское мне надо… – в дверях снова появился Мальцов с двумя бутылками в руках, – потому что я, Бро, влюбился! Вот сейчас придёт Галю́, и мы все вместе будем праздновать. Ну что ты на меня смотришь глазами Пенелопы, Бро? Заметь, только обнажённые девушки прекрасны. Вы, Сан Саныч, с кривыми ногами и волосатой грудью травмируете мою нежную влюблённую душу…
Одним из последствий того дня рождения стал побег Реброва на Север.
Никак Шура не мог решить, с кем он: с Соней и Владом или с Аней? Хотелось и того и другого, но по странному стечению обстоятельств так не получалось. Женщины сначала дружно тянули Реброва каждая в свою сторону, а потом так же дружно отпустили. Он вылетел, как камень из пращи, и упал за три тысячи километров в Западной Сибири.
Не так сложилось у Роба с Галей. У них получилась сказка. Праздник получился. Любовь. Свободные, красивые, умные, они казались идеальной парой. Да они и были такой! А главное, они действительно искренне любили друг друга, обожали друг друга, наслаждались друг другом. Робин нежно называл её на французский манер Галю́, а она млела.