Валерий Лаврусь – Крест на Ленине (страница 2)
– Срочную отслужил. Механик-водитель БМП. А…
– Бэ! – резко прервал Вячеслав. – Пока ещё не офицеры, сидите тихо и не рыпайтесь… – Он почему-то упорно продолжал считать захожих студентами. – Танки не танки, но пытались тут недавно прорваться и протаранить. На угнанном из части МТЛБ. А на нём ПКМ. Не знаю – было ли там БК или нет3… Даже десант в отсек набили, человек двадцать. За ними «Урал» бортовой. И тоже не пустой! Кучу узбеков бы ухайдокали… В землю бы закатали, если б не наш блокпост…
– Прорвались?!
– Да ла-а-адно, у нас не прорвёшься… – гордо расплылся в улыбке рядовой Фёдор.
– Подбили?! Не побоялись?!
– А шо нам побаиваться? Кумулятивкой4…
– С людьми?! Врёшь!
– Глянь на мост! Дистанция пятьдесят метров – пятно чёрное видишь? Я ему два опорных катка вынес и левую гусеницу сорвал. Они, когда нас увидели, газ прибавили и в лоб на пост попёрли, я из блока выскочил и тоже в лоб отработал. Боялся, срикошетит… Утром уволокли на металлолом!
Вячеслав глубоко затянулся и выдохнул дым.
– Люди… Эти «люди» ехали херачить стариков, женщин и детей…
Альпинисты «то» пятно заметили, ещё когда походили к блокпосту. В глаза бросилось. Словно костёр пионерский жгли прямо на мосту, во всю ширину, а сверху и кругом ещё и гудроном полили.
– А «Урал»? – тихо спросил Роберт.
– Ты бы видел, как они после взрыва все повыскакивали, человек пятьдесят, с «мотолыги» и с «Урала». Все с арматурой. Думал, если на нас, то валить всех придётся… А они с моста попрыгали и на ту сторону убёгли. «Урал» целёхонький бросили, наши его в часть отогнали. Мы им ещё вслед над головами постреляли.
Тут сержант Вячеслав снова посерьёзнел.
– Так! Ни боже дай, шо если кому ляпнете про то, шо здесь слышали! Кабздец вам! Да и не поверит никто.
– Не сболтнём. Присягу давали…
– Фёдор! Сменимся и сдадим их командиру. Пусть сам разбирается. А то мы тут как перцы…
Старший лейтенант Анатолий Шорохов подъехал на БМП-25 сменить наряд на северо-западном блокпосту – старший наряда Вячеслав Чудилов уже доложил ему по связи о «туристах». Шорохов осмотрел блокпост и забрал смену. Наряд спрессовался вместе с альпинистами и сопровождающими в десантном отсеке машины, рассчитанном на семерых. Альпинисты сели на рюкзаки, прямо на пол, в них упёрлись колени в пыльных кирзовых сапогах.
– Отвезём бойцов в расположение, а вас – в аэропорт! – кричал сквозь рёв мотора альпинистам старлей. – Час назад штаб прозвонил в Куйбышев, в КуАИ6! По Мальцо́ву всё подтвердилось! Сейчас Чимкент запрашивают! Совсем не вовремя вы в горы, парни, собрались! Наведём здесь порядок, и приезжайте на здоровье! Лазайте, ходите тут, хоть до упаду!
По небольшому городу ехали долго. Останавливались на блокпостах, старлей с кем-то ругался, что-то медленно объезжали.
– Товарищ старший лейтенант, – вдруг взбодрился Роберт, – это же Узген? Я читал, здесь остатки крепости первого века и минарет двенадцатого. Городу две тысячи лет!
– Нас всего неделю назад из Фрунзе перекинули, – пожал плечами Шорохов. – Ничего не успели посмотреть! Сначала палки резиновые, щиты, оцепления! Теперь вот автоматы, газовые гранаты, блокпосты, вертолётный десант! Некогда, понимаешь?! Нет времени на культурную программу!
И тут словно железный град врезал снаружи по броне. И ещё раз – жёстко, настойчиво.
– Обстрел! – взревел старлей. – Неклюдов – на пушку, остальные – к бойницам! Сука! сука, кто стреляет? При обнаружении стрелка с оружием – огонь на поражение, без предупреждения!
Бойцы развернулись к бортам, открывая лючки на бортовых бойницах. Старлей дёрнул и закрутил перископ. Снайпер пропихнул ствол винтовки в переднюю слева амбразуру позади механика-водителя. Младший сержант с трудом втиснулся на место стрелка.
Впереди вдруг что-то полыхнуло. В машину влетела бутылка с огоньком на горлышке и, задев край люка, разбилась. Вспыхнули старлей и водитель. Роберт и Ержан бросились тушить их руками, но в тесноте получалось плохо. Машина резко встала и закачалась, как лодка на воде.
– Прикрываю! Прикрываю! Командира и механа тушить! Бегом! – орал Чудилов.
С трёх сторон на пылающих полились струи из огнетушителей. Над головами оглушительно загрохотала автоматическая тридцатимиллиметровая пушка. Бам-бам, бабаб-бам, бабам… Бойцы, сидящие сзади, попытались открыть тяжёлые двери десантного отсека, но по металлу снова брякнула очередь.
– Витёк, сзади! Долби!
И над головой, уже в другую сторону, заработало: бах-бабах. Потом ПКТ, как трещотка: тр-р-р-р-р-р, тр-р-р-р-р…
– Наружу! – скомандовал Чудилов. – Витя, крой! Командира и механа в десантный отсек, осмотреть. Бегом!
Снаружи продолжалась перестрелка, бойцы открыли десантные двери, двое убежали к голове машины, в щель приоткрытой двери куда-то медленно и хлёстко стрелял снайпер.
Ержан перебрался на место механика-водителя, закрыл люк и убирал осколки. А Роберт в прострации уставился в пол, положив на колени грязные обожжённые руки. В машине остро пахло порохом и бензином. Вдруг его пронзительно затошнило и вырвало прямо на пол. Ержан глухо матюгнулся. Движок заглох.
Снаружи стрельба прекратилась, солдаты под руки завели в отсек Шорохова и механика-водителя: у механика бордовая кровь из рассечённой щеки серо оттекала поверх гари. Старлей чёрными обгорелыми руками держался за глаза. Бойцы промыли раненым лица, руки, глаза физраствором.
– Все на борту?! – крикнул Чудилов.
– Все!
– Товарищ майор! Обстреляли с автоматического! Да! Так точно! Как минимум два АК7. В машину бутылка зажигательная… – орал Славик в переговорку, забыв своё казачье хэканье. – Механик и командир!.. Живы, так точно, «трёхсотые»8, ожог лица, рук, возможно, глаз. Вышлите подкрепление… Встретить… Район Жаны-Турмуш. Что?! Да, альпинисты на борту… Никак нет! Не могу знать кто! Может, узбеки… Есть! Понял прибыть в расположение! – И бросив переговорку: – Гоним!
Ержан запустил движок:
– Куда, Слава?
Младший сержант оторвался от прицела и тупо посмотрел на казаха:
– Ты шо уселся? А, ты ж у нас вроде как «водитель-механик БПМ»! Ладно, тогда жми: прямо по улице триста метров, правый поворот… Там по ходу скажу…
В части выгрузили раненых, унесли в санчасть.
Темнело. Чудилов бегал на доклад. В расположении какой-то дядька с перебинтованной головой курил и негромко рассказывал:
– Не, ну всегда случались драки. А у кого их нет? У нас пацаны школа на школу колошматились. Бывало, башку кому проломят. Драка же. Но главное! Слышь? Школа на школу дрались! Усекаешь? Никто никогда не делился – русский ты или хохол, узбек или киргиз, немец или турок. Махались за школу! Не за то, что один киргиз, а другой узбек. Узген, кстати, вообще узбекский город. А кругом киргизы. И всем пофиг. А теперь? Озверели… Сроду землю не делили, а теперь взялись. И главное, слышь, сидели киргизы в горах, нормально сидели, а тут вдруг все в города собрались. – Дядька затянулся и выдохнул: – Что с миром творится…
Вышел комбат – майор Шаповаленко, суровый дядька под два метра. Русский богатырь. Сурово осмотрел построившихся в шеренгу у БПМ бойцов.
– Бывает, – пробасил он спокойно. – А пока в вас бутылочку кидали, ваш блокпост обстреляли. Попытка нападения отбита. Выслали дополнительное подкрепление… Всё. Все свободны… Отдыхаем. Альпы, со мной.
– …Не знаю, что с вами делать, пацаны. Гражданские самолёты из Оша не летают, только Ил-76 – военные транспортники. И там уже несколько дней узбеки на взлётках живут, чтобы улететь… В Бишкек бы вас… Тьфу ты! В как его, чёрт! Во Фрунзе бы! Обратно отправить… Но на выезде, в Прогрессе и Янги Узгене, стреляют. За мостом. Вы-то как умудрились проехать?
– Утром за мостом не стреляли, – пожал плечами Ержан.
– А сейчас – вовсю! Вам серьёзное прикрытие требуется! Это целая военная операция… У меня нет столько людей и техники. Куда, говорите, вы хотели, покажь по карте… Сюда? Думаю, там вполне безопасно… Давайте я пока вас в альплагерь Оша на стадион закину? Там охраняют… И просьба, товарищи офицеры. – Парни поднялись. – Обо всём, что тут с вами происходило, ни слова! Никому! Так понятно?!
– Так точно, товарищ майор! – в голос ответили парни.