Валерий Лашманов – Autophobia 2 (страница 4)

Теперь я был счастлив. И мое счастье было простым и глубоким: Настя повзрослела. Между нами больше не было такой большой пропасти. Сейчас мне 26 лет, а ей 14. Но… главное заключается в другом. Исчезла прежняя дистанция. Теперь я знал наверняка: Настя понимает меня так же хорошо, как и я ее. Это открыло возможность общаться на равных. Я мог говорить с ней без оглядки на возраст, смеяться над общими шутками. Гулять по парку или делать совместные фотографии, наслаждаясь моментом. Я видел перед собой уже не ребенка. Из нее формировалась зрелая, целостная личность, способная не только понимать мои мысли без лишних объяснений, но и оказывать настоящую поддержку.

Ведь мы с ней так сильно похожи друг на друга. Внешностью. Болью. Воспоминаниями. Чувствами. Желаниями. Интересами. Можно было бы в шутку назвать Настю моей маленькой копией. И это не так уж далеко от истины. Ха-ха. В ней действительно угадывались мои черты. Но главное сходство было намного глубже, чем могло бы показаться на первый взгляд. Настя обладала тем же взглядом на мир. Была такой же стремительной, трудолюбивой и упорной. Она точно добьется всех целей, которые поставила перед собой. Будет классно наблюдать за ее успехами. Может быть… она даже добьется того, чего не смог сделать я.

Затем Настя предложила сделать несколько забавных фотографий и видеороликов. Мы дурачились в парке, забежали на детскую площадку, а потом даже выбрались на пустое шоссе. Конечно, дождавшись, когда оно полностью опустеет. Мы пародировали известные сценки, пересказывали друг другу разные истории, безостановочно шутили и смеялись друг над другом. Отсняв много медиа-материала, мы просто пошли дальше по дороге, возобновив разговор как ни в чем не бывало.

Теперь говорил я, а Настя просто слушала.

Я рассказывал ей о своем жизненном пути: о школе, студенческих годах в колледже и непростой срочной службе в армии. Я говорил о друзьях, которые прошли через мою жизнь, словно туриста: Артем, Дима, Леша. Настя, о которой я когда-то уже говорил. Аня, Сережа, Полина, Вадим, Егор и Рома. Каждый из них уходил, оставляя за собой лишь пустоту, глухую тоску и боль.

Потом речь зашла об отношениях с девушками – эта тема увлекла Настю сильнее, судя по радостному выражению, что промелькнуло на ее лице. Но главным было не это. Я признался ей в своем одиночестве. Рассказал, как отчаянно нуждался в поддержке, простом человеческом внимании, понимании и любви. О том, как меня изнутри разрывало на части, пока я справлялся со всем один.

Выговорившись, я почувствовал небывалое облегчение. Словно сбросил тяжелый груз, который годами носил внутри себя. Одной лишь Насте я смог открыться: рассказать о хаосе в голове. О людях, что были по-настоящему значимы для меня. О тех, кого я любил всем сердцем. И о тех, чей вклад дал мне толчок к развитию и помог стать тем, кто я есть.

С этого момента внутри меня будто прорвало плотину. Я говорил, не останавливаясь. О любви. О разъедающей ревности и липком страхе быть преданным. О страхе стать забытым. Мне было страшно, что люди видят во мне лишь временный источник эмоциональной поддержки. Или способ скоротать время, пока их самих гложет одиночество. Что они находятся не со мной, а с функцией, которая не должна сбиваться со своего такта – обеспечения счастья.

Я жаловался Насте, как тяжело стало знакомиться с девушками. Иногда кажется, что между тобой и незнакомой девушкой вырастает невидимая стена: вам буквально не о чем говорить. Или хуже – она физически не способна понять то, что ты чувствуешь. – Людям стало невыносимо трудно любить друг друга. – добавил я, потупив взгляд.

Но… я все-таки выговорился. Для меня было критически важно рассказать все это именно Насте. И в глубине души я знал, что она поймет меня. В любом случае поймет мои чувства, переживания и все глубокие страхи, затаившиеся внутри меня.

И судя по выражению ее лица… она понимала. Действительно понимала меня…

Настя резко остановилась, замерев на месте. По инерции я прошел еще несколько шагов вперед и только тогда заметил, что она отстала. Обернувшись, я увидел, как Настя плачет – торопливо, почти виновато смахивая слезы рукавом толстовки. Я в ту же секунду подскочил к ней и заглянул в лицо, пытаясь по глазам прочесть, что случилось.

– Что случилось, Насть? – спросил я, тревожно осматриваясь по сторонам. – Почему ты плачешь?

Настя ничего не ответила. Вместо слов она просто подошла вплотную и крепко, до хруста в ребрах, обняла меня. А потом снова разрыдалась, уткнувшись лицом в мое плечо. Я тоже молчал. В такие моменты слова – это лишний шум, который только мешает. Главное то, что я был рядом. Что я был рядом с Настей, готовый поддержать ее добрым словом в любую секунду. Она лишь сильнее обняла меня. Ответа не последовало. Значит, так надо. Не буду лезть в душу и тревожить ее расспросами. Сейчас лучшая помощь – просто быть рядом. Поэтому я продолжил молчать, давая ей выплакаться. Моя рука сама легла ей на спину. Иногда я осторожно гладил ее по голове, перебирая волосы. Так, без единого звука, я пытался сказать ей: «Я здесь. Ты не одна».

Постепенно Настя успокоилась. Слезы высохли. Она чуть отстранилась, заглядывая мне в лицо, как вдруг, привстав на цыпочки, кротко коснулась губами моей щеки. А потом снова прижалась ко мне, пряча у меня на плече уже спокойное лицо. Я лишь коротко провел ладонью по ее спине, а затем мягко, но настойчиво отступил на шаг назад, увеличивая дистанцию. Мне нужно было дать Насте пространство, чтобы вернуть ощущение границ после такой оголенной уязвимости.

– Так что же случилось, Насть? – снова спросил я, разглядывая сестру. – Я так сильно загрузил тебя своими депрессивными историями?

– Нет. – Настя отрицательно покачала головой из стороны в сторону. – Удивлена тем, что ты решился рассказать мне обо всем этом. Удивлена тем, что ты так долго держишься, не опуская руки. Тебе причинили так много боли, а ты снова и снова встаешь, продолжая идти вперед. Меняешься вслед за миром и храня воспоминания о боли, становишься взрослее, умнее, сильнее. Я… еще не встречала таких эмоционально-сильных людей. И поэтому меня накрыло слезами. От понимания. Потому что я тоже чувствую что-то подобное…

– Ну да, ведь мы с тобой так похожи друг на друга. Иначе и быть не могло. – усмехнулся я, подмигнув сестре. – Но ты немного ошибаешься, Насть. Я не сильный. Даже у таких людей, как я, есть свои слабости и минуты, когда они проявляются во всей красе. Когда из глаз текут слезы. Когда, казалось бы, уже невозможно справиться со всем в одиночку. Просто со временем ты учишься справляться со всем этим, бороться. В этом и заключается сила таких людей. Таких, как мы с тобой.

– И как же ты справляешься со всей болью, которую тебе постоянно причиняют?

– Помнишь, как ты рассказывала о своем хобби? – я улыбнулся, намекая Насте на то, что в этом и кроется ответ на ее вопрос.

– Помню. Хочешь сказать, что ты… – начала Настя, но тут же запнулась, задумавшись.

– Да, у меня тоже есть хобби. – ответил я, воспользовавшись паузой. – И оно кроется в книгах. В тех книгах, которые я пишу сам.

Я рассказал ей, что все мое детство прошло с книгами в руках. Сначала я просто читал чужие истории, а потом и сам начал царапать на бумаге первые неуклюжие стихи о дожде, рассказы про школу. Позже замахнулся уже на целые повести – пытался осмыслить темы посерьезнее, вдохновляясь фильмами и другими романами. А затем это увлечение изменилось. В колледже оно смешалось с первыми влюбленностями и переросло во вторую работу. Ту работу, за которую не платят. Та, что все равно отнимает все силы. Я писал стихи о любви до дрожи в пальцах. Именно тогда в моей жизни появились две девушки. Одну из них тоже звали Настей. Они стали моим катализатором: именно эти отношения пробудили первое настоящее желание писать о том, на что большинство людей предпочитает закрывать глаза. О чувствах без прикрас. О прожитом опыте. О боли, которая меняет тебя изнутри. О том, что имеет подлинный вес. Так я и пишу по сей день – рассказываю о жизненных вещах, иногда вплетая в суровую реальность нотку фантазии. Потому что так история становится честнее и красивее.

Затем я достал из кармана смартфон и открыл пару своих книг, опубликованных в сети. Быстро пролистав страницы, я бегло объяснил Насте их замысел – ту самую суть, которую вкладывал в каждое слово. Рассказал ей об отсылках, которые прячу в тексте для внимательных читателей. А потом признался, что так я научился бороться с болью. Я не давлю ее внутри и не делаю вид, что ее нет. Я переплавляю ее во что-то иное. В опыт. В писательскую деятельность. В ценность того тяжелого пути, который мне пришлось пройти. В гордость за то, что я смог это выдержать. И, наконец, в силу. Именно благодаря этой трансформации боли в текст я становлюсь взрослее, умнее, выносливее и просто сильнее.

Настя поняла, о чем я говорю. Она просто кивнула, улыбнувшись.

– Так и научился. – я тоже улыбнулся. – Нужно найти то, за что ты готова бороться. То, в чем ты видишь глубокий смысл. Для меня книги – это отличный способ выразить свои чувства. Время и место на страницах, где я могу высказаться. Показать миру те чувства, на которые многие стараются не обращать внимания. Я стараюсь, чтобы другие не повторяли моих ошибок. Не знаю, работает ли, но… Мне достаточно того, что я в это верю. Так нужно поступить и тебе. Преобразовывать боль в ценный опыт. Поверь, в этом ты найдешь намного больше идей, чем кажется на первый взгляд.