Валерий Лашманов – Autophobia 2 (страница 3)

Но… я больше не могу справляться со всем этим в одиночку. С каждой новой проблемой моя ноша становится невыносимо тяжелой. Я чувствую, что вот-вот упаду. И, кажется, что у меня уже не хватит сил подняться.

Глаза закрылись сами собой. На мгновение показалось, что я проваливаюсь в яркий, красочный сон, но… Тут же слух разрезал противный свист. Я резко открыл глаза и подскочил, кипя от негодования. Вашу ж мать, вы время вообще видела? 04:05 утра! Мне через два часа вставать на работу! Какого черта вы шумите?

Поэтому и встал. Но не с кровати. С табуретки, которая показалась мне до боли знакомой, потому что я видел ее каждый день на протяжении восемнадцати лет.

На плите засвистел чайник. Бабушка хлопотала перед кухонным столом, засыпая чайную заварку в две чашки. Вода из крана с шумом била в гору немытой посуды. За окном сияло ослепительное солнце, а на календаре замерло 26 июля. С улицы были слышны крики чаек. На серванте тихонько гудел старый телевизор – все такой же маленький, квадратный. С мерцающим от ШИМа экраном, не менявшийся уже много лет.

– Бабушка?! – я удивился, наконец подав голос. Моя бабушка тут же повернулась и, посмотрев на меня, тепло улыбнулась.

– Сейчас-сейчас, внучок. – отозвалась она, бегая от плиты к раковине, а затем к кухонному столу. – Почти готово. Подожди еще немного.

– Но… что ты делаешь? – снова спросил я, потому что… не понимал, что вообще происходит в этой квартире. Точнее, на кухне. В доме у бабушки.

– Делаю чай. Разве ты не видишь? – бабушка усмехнулась, отправляя чистую тарелку на сушилку. – Все ушли в магазин, потому что забыли купить торт. Кроме того, Аня планирует приобрести еще один подарок, чтобы порадовать Настю.

– Настю? Но ведь…

Внезапно меня осенило. Все вопросы отпали сами собой, словно я всю жизнь провел в этой обстановке. В этой среде. В этом доме. Словно всегда знал ответы, хоть сейчас и не мог их вспомнить. Все оказалось предельно просто и ясно. На мгновение я замолчал, осмысливая простоту ситуации, а затем перестал задавать глупые вопросы.

– А-а-а… Так у нее же сегодня день рождения! – воскликнул я с улыбкой. Бабушка лишь молча кивнула, не отрываясь от мытья посуды. Меня же теперь переполняло счастье, ведь… я любил Настю больше всех на свете. Она была моей самой замечательной младшей сестрой, потому что мы были невероятно похожи. Нас и вовсе нельзя было различить, ведь мы были словно две капли воды.

Я сделал чай вместо бабушки: залил заварку кипятком, добавил сахара и разбавил холодной водой. Затем, ни секунды не сомневаясь, помчался в гостиную. Откуда-то я знал наверняка, что Настя сидит именно там. И эта уверенность меня ничуть не смутила.

Настя сидела на диване, уткнувшись в экран своего смартфона. Выглядела она замечательно: прямые, длинные волосы темно-каштанового цвета слегка касались ее округлых щек. Ее приятное и миловидное лицо с выразительными серо-голубыми глазами хранило печать молчаливой серьезности. Губы были плотно сомкнуты. Одета она была во все черное: просторную толстовку и свободные трико. На ее шее покоился небольшой кулон в виде сердечка. Я вспомнил, что серьги она не носила – еще с детства я запомнил ее неприязнь к украшениям для ушей.

Настя закинула ногу на ногу, полностью отрекаясь от реальности. Я понимал это состояние. Внезапно понял, что ей сейчас, должно быть, грустно и тоскливо. Что она думает о своем дне рождения, о жизни, об окружении и планах на будущее. Почему я был в этом так уверен? Даже не знаю. Просто я знаю это чувство. Я всегда был таким же: задумчивым, молчаливым и серьезным, словно просчитывал абсолютно каждый свой шаг наперед. Словно в голове у меня вместо мыслей работал двоичный код из нулей и единиц, который постоянно менялся, заставляя продумывать происходящее глубже и сильнее. Так я и накручивал себя без конца.

Я подскочил к Насте и, радостно улыбаясь, протянул ей кружку с чаем. Веселье хлынуло из меня неудержимым потоком – так происходило всегда, когда она была рядом со мной.

– И снова привет, Настя! – усмехнулся я. Сделав глоток чая, я подошел ближе, чтобы слегка подразнить сестру. Она оторвала взгляд от телефона и, взяв свою кружку, посмотрела на меня. Я сразу заметил, как она с трудом сдерживает улыбку.

– Привет, бездельник. – Настя все-таки засмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать смех. – Спасибо за чай, дурачок.

– Вообще-то обидно… – я улыбнулся, присаживаясь рядом с Настей. – Ты занята чем-нибудь?

– Не-а. – отмахнулась Настя. – Скучно. Совсем не знаю, чем себя занять, чтобы… Ну-у…

– Понимаю. Сейчас тебе жаль растрачивать такой значимый день на всякую ерунду, верно? – я озвучил свои догадки. И я понимал те чувства, что Настя скрывала от других. – Этот день – единственный в году. Вся семья собирается вместе, чтобы говорить, смеяться и становиться ближе друг к другу, как никогда раньше. Поэтому становится по-настоящему жаль каждую минуту, нет… каждую секунду, потраченную не на близких, а на суету. Я прав?

– Да, но… Валер… Откуда ты все это знаешь? Неужели ты понимаешь то, что… – начала Настя, сильно удивившись. Но я ее перебил.

– То, что ты чувствуешь. Да, знаю. И понимаю. – я закончил мысль Насти, слегка кивнув. – Потому что я и сам испытывал то же самое, когда был в твоем возрасте. И знаешь… я рад, что ты чувствуешь все это.

– Почему?

– Это говорит о том, что у тебя доброе сердце. О том, как сильно ты дорожишь своей семьей и любишь ее. О том, что ты умеешь правильно расставлять приоритеты и по-настоящему ценить время. Это прекрасное человеческое качество, и оно дано далеко не каждому.

Настя промолчала, отпив чай из кружки. Я же продолжил:

– Это о многом говорит, Насть. Я уверен в том, что ты способна любить крепче, чем остальные люди. Именно поэтому из тебя вырастет прекрасный человек, ведь…

– Знаешь… – Настя перебила меня, но тут же запнулась и замолчала.

– Что такое? Что-то случилось?

– Это так приятно… Приятно, когда тебя понимают. Когда чувствуют то же, что и ты. Когда…

– Я знаю, Насть. – кивнул я, приобняв сестру за плечо. – Я тоже через это проходил. Я тоже нуждался в поддержке. Не буду врать… нуждаюсь и сейчас. Поэтому я тебя отлично понимаю, но… Неужели ты совсем ничего не рассказываешь родным?

– Нет. – кротко ответила Настя, слегка надув губы. – Только то, что действительно необходимо.

– И почему же?

– Потому что я стесняюсь. Боюсь, что меня не поймут. Боюсь неуместных вопросов и проявления лишнего, ненужного интереса. Боюсь, что отругают за накручивание, сказав, что мои проблемы не так уж и серьезны. Я просто боюсь оказаться крайней и выглядеть глупо, потому что…

– Насть, это нормально. Твои родители очень любят тебя. Возможно, даже сильнее, чем самих себя. Ты – плод их любви, слияние двух судеб, соединившихся в одном человеке. Это и есть настоящая любовь. Они не станут осуждать тебя за твои чувства. Интерес к твоей жизни – это их родительское право и естественное проявление заботы, ведь они желают тебе только добра. Я тоже когда-то был таким: не понимал этой простой истины, стеснялся и всего боялся. Это совершенно нормальная реакция, но ее необходимо перебороть. Хуже от твоей искренности точно не станет. Просто попробуй, и ты увидишь, как мир вокруг заиграет новыми красками.

– Ты уверен? – поинтересовалась Настя, взглянув прямо в мои глаза.

– Конечно, Настя. – я улыбнулся и легонько ткнул пальцем девушку в нос, из-за чего она тоже улыбнулась. – Я отлично общаюсь со своей мамой. А с твоим отцом общаюсь так, будто мы всегда были лучшими друзьями. И все это происходит лишь по одной причине… Потому что я позволил себе быть открытым с самыми дорогими мне людьми.

– Я…

– Сейчас тебе нужно проветриться, чтобы привести свои мысли в порядок. Ты ведь неважно выглядишь. Неужели я так сильно тебя загрузил своими разговорами?

– Нет-нет! Не говори так… вообще-то мне нравится с тобой общаться. – тут же затараторила Настя, активно жестикулируя руками и пытаясь меня успокоить. – Сразу как-то спокойнее становится. Я чувствую, что ты меня понимаешь и не осуждаешь, а значит… Могу выговориться. Меня это радует. Радует, что мы с тобой так похожи, будто…

– Не хочешь прогуляться? – спросил я, перебив Настю.

– Прогуляться? – удивилась младшая сестра, улыбнувшись. – И куда мы пойдем?

– Не знаю. Просто погуляем, поговорим о жизни. Прогуляемся по парку. Может быть, заточим по мороженному. Что скажешь?

– Было бы прекрасно, Валер. – улыбнулась Настя. – Я давненько никуда не выбиралась. Давненько ни с кем не разговаривала по душам. Поэтому…

– Отлично. Тогда… пошли?! – я встал с дивана, протянув Насте руку. – Мы должны отлично провести этот день, верно?

Настя кивнула, взяла меня за руку и пошла следом. Мы быстро обулись, предупредили бабушку, что немного прогуляемся. После вышли на улицу, направившись в сторону парка.

Эта прогулка сразу же раскрылась во всей красе.

Наш разговор начался с простых тем, но Настя быстро привыкла к откровенному общению. Вскоре она стала делиться воспоминаниями о своем детстве. Мы шли по тротуарной дорожке, вымощенной из серого кирпича: она говорила, а я слушал. Она вспоминала школьные годы, поступление в колледж, который выбрала из-за совпадения со своими увлечениями и хобби. Говорила о подругах. О том, как было тяжело, когда они одна за другой исчезали из ее жизни, оставляя после себя лишь боль и непонимание. Многие даже не пытались услышать то, что она пыталась донести до людей. Я же просто шел молча, всем своим видом давая понять, что слышу ее по-настоящему. Что чувствую ее историю, потому что мне самому когда-то отчаянно не хватало такой же поддержки. И сейчас внутри была тихая радость от того, что хотя бы Насте досталось это простое человеческое тепло, которого раньше так не хватало мне.