Валерий Лашманов – Autophobia 2 (страница 6)

– Ага. Тогда… погнали! – прокричал Леха, набрал полную грудь воздуха и скрылся под водой, уверенно направляясь к знакомому лежбищу речных устриц и моллюсков. Я не стал отставать: задержав дыхание, нырнул вслед за другом, устремляясь ко дну.

Ноги тут же коснулись чего-то жесткого и рассыпчатого – казалось, будто дно было устлано тысячами мелких костей. Присев под водой, я зачерпнул ладонью горсть ракушек с моллюсками, а пальцами ног зацепил еще несколько. Оттолкнувшись от дна, я устремился к поверхности. Краем глаза я заметил, что Леха тоже всплывает рядом со мной.

Что ж… улов был отличным.

Вынырнув, я зажмурился от яркого солнца. Резко выдохнул, избавляясь от воды в носу, после чего поплыл к берегу, активно работая ногами. Просто руки были заняты драгоценной добычей. Несколько ракушек все же выскользнуло из-под пальцев ног, но это было не страшно: обе мои ладони до отказа были набиты такими же. С полными руками моллюсков, я выбрался на берег, где меня уже поджидал Леха. За его спиной весело потрескивал костер, а вокруг него расселись все остальные ребята, терпеливо ожидая только нас двоих.

– Почему так долго, Матвей? – усмехнулся Леха, показав мне язык. – Я же говорил, что ты – черепаха. Я плаваю намного быстрее тебя.

– Да-да… рассказывай. – я отвесил Лехе дружеский пинок под зад и тут же отскочил к костру, чтобы не получить сдачи. – У тебя была фора. Ты даже нырнул раньше меня.

– Ладно, хрен с тобой. Посоревнуемся в следующий раз. – Леха кивнул и почесывая задницу, подошел к костру.

– Обязательно, Лех. Обязательно.

Улов разделили поровну. Одну часть ракушек решили пожарить прямо на раскаленных кирпичах, которыми был обложен костер. Вторую половину я отложил для своего любимого занятия – пускания «блинчиков». Снова подойдя к кромке воды, я хорошенько размахнулся и метнул плоскую ракушку в реку. Она полетела отлично. Просто идеально.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Последние три «блинчика» слились в один – ракушка почти без брызг проскользила по водной глади и только потом пошла ко дну. Я тут же схватил следующую, размахнулся и снова запустил ее в воду.

Раз, два, три, четыре… Картинка сменилась. Также быстро, как ракушка скакала по водной глади.

На улице трещал мороз, зима была в самом разгаре. Несмотря на холод, нам было очень весело. Я сидел по грудь в сугробе, а Леха тем временем носился по льду на замерзшей реке. Улучив момент, я слепил плотный снежок и метнул его другу в затылок. Не дожидаясь реакции, я тут же нырнул с головой в пушистый снег, притворяясь снежной горой – авось не подумает на меня.

Картинка сменилась на ночную. Вот Леха забирается внутрь огромного тракторного колеса, а мы с Максом разгоняем его и пускаем с горы. А вот уже под утро, в три ночи, мы вдвоем катаемся на самокатах по пустой скейт-площадке. Было здорово.

А вот Леха снова распластался на снегу – весь мокрый, с лицом, залепленным снежными хлопьями. Я проношусь мимо кубарем, хотя сам уже давно промок до нитки. Макс бегает рядом и лихорадочно снимает все это безумие на камеру своего телефона.

А вот мы, кувыркаясь в воздухе, делаем сальто прямо с толстой ветки дерева. На улице минус тридцать. Пальцы и носы от холода уже ничего не чувствуют, нас буквально трясет. Зато после пары прыжков в глубокий рыхлый снег по телу разливается такой жар, что хоть куртки скидывай – несмотря на то, что мы давно промокли до последней нитки.

А вот мы ловим рыбу на нашем месте для купания. Сколько же всего здесь происходило. Здесь, под этими деревьями, мы до хрипоты играли на гитарах нашей небольшой компанией. Здесь же снимали дурацкие видеоролики просто ради забавы. Сюда я приходил один с тетрадкой, свешивал ноги к самой воде и писал рассказ, который потом вошел в сборник «Philophobia». И именно на этом берегу я забивал голову мыслями о той девчонке, которая мне так сильно нравилась. А еще где-то здесь, прямо под водой, Леха распорол ногу о разбитую бутылку. В этом самом месте наша компания однажды стала больше на одного человека.

Тут строилась история. Большая, веселая и интересная. А теперь…

Теперь я вижу ракушку, которая отбивает свой такт по поверхности воды. Раз, два, три, четыре…

Пустота…

С тех пор прошло пять лет.

Я снова стою у реки, но теперь не узнаю ее. Привычное место превратилось в глухие заросли: вода затянулась плотной зеленой тиной и водорослями, кусты разрослись до непроходимой чащи, а бывшие песчаные берега скрылись под бурьяном и сорняками. Деревянная лестница, по которой мы спускались к воде, покосилась и была наполовину сломана. Точно так же выглядела и наша лавочка под старой ивой – та самая, где мы всегда собирались вокруг костра. От самого очага не осталось и следа, кирпичи исчезли. Я почти уверен, что они давно лежат на дне реки, рядом с нашими ракушками. Тропинка, которую раньше мы протоптали до камня, полностью заросла. В кустах валялись фантики, пустые упаковки от чипсов, ржавые банки и пластиковые бутылки – обычный мусор, который оставляют после себя чужаки. Подойдя к самому краю берега, я осторожно спустился по скрипучим останкам лестницы и просто присел у воды.

Небо медленно наливалось густым алым закатом. Я невольно улыбнулся, погружаясь в воспоминания о том, что произошло с нами за последние пять лет. О том, что произошло со мной и моими друзьями.

Когда-то давно мы приходили на это место вшестером. Позже я сам собрал вокруг себя целую компанию из восьми человек. Мы были совершенно разными, но нас объединяло главное – мы все были по-хорошему безумные, добрые и безудержно веселые. Наши истории переплетались так тесно, что их было не распутать: многие дружили с самого детства. Я знал Леху с детства. Он сам был неразлучен с Максом, а к нам троим потом присоединялся Даня. Мы сильно отличались от той толпы ребят, которые обычно тусовались в центре города – на площади Ленина или в парках. Мы были совсем другими. Не лучше и не хуже, просто другими. Более открытыми. Мы не боялись быть чувствительными, умели искренне смеяться до слез и грустить, не стесняясь показывать настоящие эмоции. Мы искали любовь и действительно умели любить. Писали рассказы, стихи и музыку. Рисовали углем на старых досках. Могли отрываться так, что дрожала земля, а потом часами бродить молча по полям и лесам. Устраивали безумные велопробеги в соседний город просто ради того, чтобы встретить там рассвет.

Девчонки шушукались о мальчишках, которые им нравятся, а мы обсуждали девчонок. Все было просто и одновременно сложно. Леше нравилась Алина, и эта симпатия было взаимной. Я нравился Алисе, хотя я об этом даже не догадывался до самого конца нашего общения. До сих пор ума не приложу, чем смог ее зацепить – ведь я был тем еще раздолбаем, да и разница у нас была в три года. Тогда все это казалось диким и нелепым. Но настоящая первая любовь всегда немного безумна. Она находила нас сама, вспыхивала ярко… хоть и горела недолго.

Каждый день я словно дирижер собирал наш «оркестр» из восьми человек, объединенных одной общей историей. Одним чувством на всех. Одними и теми же желаниями. Вместе мы уходили с головой в реку до мурашек, резались в дурака мятыми картами, бренчали на гитаре до боли в подушечках пальцев. Слушали музыку из старых колонок, танцевали, пели песни во все горло, не попадая в ноты. Мы гуляли дотемна, пока небо не становилось бархатным, а звезды – яркими. Это была просто прекрасная история, и мне отчаянно хотелось поставить ее на паузу. Я проживал лучшую версию своей жизни и был по-настоящему счастлив. Иногда меня накрывало странное чувство дежавю: казалось, что я готов проживать один и тот же летний день вечно.

Так продолжалось два года. Пока наша компания не стала разваливаться…

Первой ушла Алиса, переехав в Нижний Новгород. Я до последнего не хотел ее отпускать. Она мне чертовски нравилась. С ней было невероятно легко и приятно общаться – как будто мы знали друг друга всю жизнь. Она умела слушать, всегда находила нужные слова поддержки, если у меня что-то шло не так. Была по-настоящему милой, доброй и красивой. Она была прекрасна той простой красотой, которая не бросается в глаза сразу. Помню, как она плакала перед отъездом, уткнувшись в мое плечо, потому что тоже не хотела уезжать. Этого хотели ее родители… С тех пор прошло уже четыре года. Я больше ни разу ее не видел. И я безумно скучаю. Иногда ловлю себя на мысли, что хочу случайно встретить ее на улице, крепко обнять и поговорить обо всем на свете. Но порой жизнь складывается совсем не так, как мы обрисовываем ее в своих мечтах. Только сейчас, спустя время, я понимаю, что это нормально. Это естественно. От этого никуда не деться и не убежать. Такова цена взросления. Так устроена жизнь: люди приходят, уходят, а воспоминания остаются с тобой навсегда.

Следом наш круг покинули Никита и Артем. Оба уехали в другие города, чтобы учиться. Артем отправился в Иваново – поступил на очное отделение вуза, с головой погрузившись в новую студенческую жизнь. А вот Никита уехал в тот же Нижний Новгород, что и Алиса. И больше мы его не видели. Просто однажды он исчез из нашей общей истории, растворившись в другом городе.

Затем ушла Алина.

Она всегда жила в Москве, но каждое лето неизменно возвращалась к нам, словно домой. Но всему свое время. Пришла пора повзрослеть, с головой уйти в учебу… Она вступила в отношения, и я видел по ее глазам – девушка стала по-настоящему счастливой. Ее я тоже больше не встречал. Кажется, она совсем перестала приезжать в наш город. Таков ее путь, и у меня нет ни капли обиды или осуждения. Я искренне рад за нее и ни в чем не виню Алину.