Валерий Климов – Потомок (страница 1)

Валерий Климов

Потомок

Климов Валерий Геннадьевич

« ПОТОМОК »

Автобиографический роман

Автобиографический роман – не исповедь и не скупая хроника жизни автора, а художественное отражение видимой вершины его «жизненного айсберга», свободно дрейфующего со множеством ему подобных в огромном океане человеческих судеб…

Валерий Климов

ПРОЛОГ

Поздним утром 17 августа 1914 года в съёмную комнату доходного дома на Фонтанке тихо вошёл молодой двадцатичетырёхлетний поручик с возбуждённо блестящими глазами на уставшем красивом лице и, наскоро оглядевшись, быстро направился к столу, на котором находились лишь металлическая перьевая ручка, стеклянная чернильница и маленькая стопка чистых листов бумаги.

Резко присев на единственный стул в этой комнате и поставив рядом с собой свой скромный офицерский чемоданчик, он оперативно достал из него и положил на стол небольшую книгу в шагреневом переплёте, размером, примерно, с ладонь и толщиной в два его пальца.

Судя по её названию и цифре «3» на корешке, это была третья книга из пятикнижного Полного собрания сочинений А.С. Пушкина, изданного в 1887 году в Санкт-Петербурге типографией Товарищества «Общественная польза» (состоявшего из десяти томов пушкинских произведений: по два тома в каждой из пяти книг) и являвшегося третьим изданием Ф. Павленкова под редакцией А. Скабичевского.

Тем временем офицер медленно извлёк из кармана своего поношенного военного кителя две купюры десятирублёвого достоинства, 1909 года выпуска, и, аккуратно сложив вдвое, осторожно поместил их между последних страниц вышеуказанной книги.

После этого поручик достал из чемоданчика иголку с тонкой ниткой бежевого цвета и бережно, по краям (по два маленьких стежка на каждую из трёх сторон), пришил друг к другу те две книжные страницы, между которыми были помещены вышеупомянутые купюры.

Вернув иголку с ниткой обратно в свой чемодан и взяв из стопки чистый лист бумаги, молодой офицер принялся очень быстро писать на нём нижеследующее послание:

«Здравствуй, Фёдор! Я задолжал нашему общему с тобой приятелю Ан-ву двадцать рублей. Собрал эту сумму только сейчас, однако в снимаемой им комнате его уже не застал. Оказывается, он ещё вчера убыл в свой полк, направляемый завтра на фронт. А ныне – ранним утром – и я получил предписание срочно прибыть с той же перспективой в мою артбатарею… Ты же, со своей частью, насколько я слышал, направляешься на передовую лишь на следующей неделе, и в связи с этим, у меня к тебе, мой друг, есть одна небольшая просьба. Поскольку ты среди нас троих, в данный момент – единственный петербуржец и семейный человек, отправляю тебе (а значит – и твоей прелестной супруге) на сохранение до возвращения с фронта главную свою ценность (остальные личные вещи распродал для погашения упомянутого мной долга) – мою любимую третью книгу из Пушкинских сочинений (с «Пов-ми Бел-на», «Дубров-м», «Капит-й дочкой» и т.д.). Если же мне суждено будет погибнуть на данной войне – передай, пожалуйста, её (вместе с этой запиской) Ан-ву или его прямым потомкам! И пусть, тогда, он (или они) ПОСТРАНИЧНО прочитает в ней концовку последнего произведения!».

Дописав последнюю строчку, он аккуратно поставил внизу данной записки текущую дату и свою длинную, но довольно простую подпись, в которой, несмотря на её конечную «завитушку», вполне чётко можно было рассмотреть фамилию «Соболев».

Затем поручик, сложив и поместив своё послание вовнутрь книги, срочно вызвал посыльного – шустрого мальчонку лет двенадцати – и, вручив ему авансом одну копейку, отправил последнего (вместе с «шагреневой» книжкой) по устно указанному им адресу.

После этого молодой офицер, посидев по традиции с минутку на стуле, резко поднялся с места и, взяв с собой чемоданчик, решительно покинул съёмную комнату своего приятеля.

И в этот миг никто (ни он сам, ни его друг, коему была направлена вышеуказанная книга, ни их общий приятель, которому он задолжал деньги) ещё не знал, что ни одному из них не было суждено вернуться живым с только что начавшейся «германской» войны…

ГЛАВА 1. Моё детство на нефтепромысловой окраине и

в криминальном районе города Баку

Родившись ранним утром 29 ноября 1960 года в непритязательном на вид роддоме крупного рабочего посёлка «Сабунчи», соседствующего со схожим с ним «по пейзажу» посёлком «Забрат1», входящем в состав Апшеронского нефтепромыслового района и находящемся на окраине широко раскинувшегося на берегу тёплого Каспийского моря древнего города-красавца Баку (на тот момент, столицы ещё советского Азербайджана), я первые шесть с половиной лет собственной жизни провёл вместе со своей семьёй в вышеуказанном «забратском» населённом пункте.

Небольшой дворик, вокруг которого (помимо принадлежавшего горсовету однокомнатного домика нашей семьи с пристроенной к нему крохотной кухней-прихожей, по крыше которой раскинул свои длинные ветви посаженный моим дедом рядом с её входной дверью виноградник) были расположены ещё несколько аналогичных (и весьма хлипких по своей конструкции) жилых строений наших соседей, находился примерно в двухстах метрах от Механического завода им. Кирова (одного из двух «забратских» заводов) и в каких-то пятидесяти-шестидесяти метрах от уже упомянутой нефтепромысловой зоны (с её нефтяными вышками и неприятными «ароматами» в воздухе), отгороженной, если так можно выразиться, от «жилых кварталов» здешнего рабочего люда одноколейным железнодорожным полотном, которое, практически, всегда было занято очередным стоящим или медленно движущимся по нему составом, перевозящим (по мере его загрузки) продукцию вышеуказанного завода по десятилетиями проторённому маршруту (через построенную ещё в первой четверти двадцатого века железнодорожную станцию «Забрат1»).

Низко расположенное окно нашего старенького домика выходило на узкий тротуар возле широкой асфальтированной дороги (проходящей через весь посёлок и ведущей из центра Баку до находящихся на побережье Апшеронского полуострова многочисленных пляжей и населённых пунктов Бакинской агломерации), которая после её очередного ремонта (прямо перед моим рождением) была основательно приподнята, в результате чего (во время особо сильных дождей – к счастью для нас довольно редких) сливавшаяся с неё бурным потоком дождевая вода, несмотря на предусмотрительно вырытые сливные канавки, сначала полностью заливала всю территорию до стены нашего жилища, а затем предательски проникала и в его единственную комнату, покрывая собой весь деревянный пол на двенадцатисантиметровую высоту, отчего я часами грустно сидел «с ногами» на своей кровати и с большой опаской наблюдал за тем, как мои дед, бабушка и мать, обутые в резиновые сапоги, привычно вычерпывают и выливают грязную жидкость из дома в небольшой палисадник, размещённый (сразу за входной дверью кухни) в противоположной от комнатного окна стороне.

С этим бедствием (к слову, общим для абсолютного большинства домов, расположенных вдоль нашей улицы) все местные жители (включая взрослых членов моей семьи) боролись как могли, но избавиться от него смогли лишь при их (в том числе, и нашем) будущем переезде (расселении) на новые места жительства.

Мои родители (также как и я) родились и выросли на этой же рабочей окраине Баку. Их семьи проживали в соседних «жилых кварталах» посёлка «Забрат1» (в частности, я – после своего появления на свет в «сабунчинском» роддоме – до исполнения мне шести с половиной лет жил вместе с моей матерью и её родителями – моими дедушкой и бабушкой Живовыми в уже упомянутом мной «милом» домике у автомобильной трассы).

Мой отец – Климов Геннадий Александрович – родился 29 мая 1937 года в семье служащих Климова Александра Ивановича и Климовой (в девичестве – Родионовой) Марии Фёдоровны – моих дедушки и бабушки по отцовской линии (вместе с ним в их семье росла ещё и его старшая сестра Ирина, 1935 г.р., которая, едва достигнув совершеннолетия, вышла замуж и, сменив девичью фамилию «Климова» на «Ишукова», переехала жить к своему мужу – Владимиру Ишукову, впоследствии – спустя десять лет после женитьбы – трагически погибшему в ДТП).

Окончив среднюю школу, он трудоустроился на уже упомянутый мной местный Механический завод им. Кирова (где, к тому моменту, трудился его отец – мой дед – Александр) и проработал там несколько лет вплоть до его призыва на срочную службу в ряды Советской Армии.

Отслужив в армии положенный срок, мой отец поступил в Азербайджанский институт нефти и химии и, получив по его окончании диплом о высшем образовании и квалификацию инженера, занял весьма престижную инженерно-техническую должность в Бакинской метростроительной организации, где и проработал до конца своей жизни (а умер он довольно рано – в пятьдесят четыре года – после сложной внутричерепной операции в одной из московских хирургических клиник в самом конце 1991 года и был похоронен на кладбище в «Забрат1» рядом с могилами своих родителей). И хотя особо больших карьерных высот в этом виде трудовой деятельности он не достиг – на работе его очень ценили и уважали.

Моя мать – Климова (в девичестве – Живова) Жанна Алексеевна (крещённая в церкви с именем «Евгения») – родилась 2 марта 1939 года в рабочей семье Живова Алексея Петровича и Живовой (в девичестве – Солдатовой) Лидии Ивановны – моих дедушки и бабушки по материнской линии (вместе с ней в их семье росла ещё и её старшая сестра Римма, 1934 г.р., которая, достигнув совершеннолетия и окончив местный медицинский институт, вышла замуж за советского офицера Николая Брежнева и уехала с ним жить в другой город).