Валерий Климов – Арзамас порубежный (страница 10)

Перевозчик не ожидал такой прыти от молодого подьячего и потихоньку стал сбавлять первоначальную цифру в денежной оценке своей услуги.

В конце концов, вошедший в раж Петр уломал хозяина струга, и тот согласился переправить их на другой берег за цену вдвое меньше начальной.

Все это время Бекетов изумленно смотрел на их спор со стороны и в него не вмешивался, а при достижении обоими спорящими компромисса лишь восхищенно показал Ларину большой палец, спрятавшись за спину упрямого перевозчика.

Переправа через Оку прошла буднично и довольно быстро.

Тем не менее Григорий с Петром проследовали участок пути до дневного привала в чуть более ускоренном темпе, чем обычно, чтобы не выбиться из запланированного ими самими графика движения.

В том же ритме у них выдалось и их перемещение после обеда к месту ночной стоянки, вновь пришедшейся на муромские чащобы.

В этот раз Бекетов с Лариным остановились задолго до сумерек и, спешившись, потратили не менее полутора часов на выбор подходящего места для своего ночлега и сооружение на нем из старых истлевающих на земле деревьев и больших сухих веток некого подобия защитной, в сажень высотой, стены, целиком охватывающей по периметру всю территорию, на которой они расположили своих коней и разожгли около самодельных еловых лежаков маленький костер.

Несмотря на все опасения, ночь у путешественников прошла относительно спокойно. Однако памятуя о прошлом нападении лихих людей, выспаться по-настоящему им так и не удалось.

Весь следующий день они поддерживали взятый накануне темп передвижения и к ночи догнали следовавший из Новгорода в Астрахань крупный купеческий обоз, прошедший через Муром всего лишь за сутки до их прибытия в этот город, о чем и предупредил Григория с Петром перед самым выездом хозяин их муромского постоя.

Обоз с товарами остановился на ночь на большой и свободной от завалов поляне, расположенной по левую сторону от шляха.

Чувствовалось, что купец, являющийся его владельцем, уже не в первый раз пользуется данным маршрутом и прекрасно знает на нем все подходящие места для ночлега.

Об этом же говорило и наличие в обозе нанятой им для сопровождения его товаров немалой вооруженной охраны, которая также хорошо знала свое дело.

Все повозки, строго – одна за другой, были расставлены так, чтобы стать надежной преградой для проникновения внутрь стоянки из совершенно открытого пространства со стороны шляха. Три остальных направления, со стороны окружавшего поляну густого леса, прикрывались сделанными явно заранее, во время прежних остановок здесь множества обозов, завалами из сваленного наземь сухостоя, создающими прекрасную защитную линию по всему периметру лагеря, в котором на ночь размещались, как сами обозники, так и их лошади.

По внутренним углам этой временной "крепости", как, впрочем, и в ее центре, были разведены яркие костры, причем таким образом, чтобы свет от них освещал не только рукотворные "крепостные стены", но и все подходы к ним с внешней стороны в пределах двух саженей.

Наемные охранники, меняясь по очереди, несли сторожевую службу в лагере, исходя из расчета постоянного присутствия двух человек на каждой из его сторон.

Обоз должен был в течение следующих суток прибыть на временный ночлег в Арзамас, что весьма устраивало Бекетова с Петром. Можно было спокойно переночевать сейчас вместе с ним здесь, а на будущий день, не торопясь, проследовать в его сопровождении вплоть до арзамасской крепости.

Никто из обозников, естественно, ничего не знал о смене царской власти в Москве.

"А, следовательно, и к нам, прибывшим с обозом московским посланцам, потом будет меньше вопросов, когда, на днях, в Арзамас прибудет столичный гонец с новостями о новом царе", – сразу же смекнул спешившийся неподалеку от купеческой стоянки Григорий, подведя вместе с Петром своих коней на водопой к протекавшему по правую сторону шляха маленькому ручейку.

Напоив лошадей и ведя их на поводу за собой, он вместе с Лариным неспешно подошел к хорошо вооруженному охраннику, стоявшему перед небольшим проходом между повозками, ведущим внутрь охраняемого лагеря, и вежливо произнес:

– Здорово, служилый! Нам бы переночевать тут нынче, да завтрашним днем с вами вместе до Арзамаса добраться. Будь добр, спроси у старшого насчет нас!

– А ты, кто таков будешь, чтобы старшого беспокоить? – решил показать свою значимость купеческий охранник.

– Я – тот, кто тебя завтра может в арзамасский тюремный острог отправить, – леденящим голосом произнес Григорий. – Давай, кличь старшого! Не доводи до греха!

Охранник сообразил, что сейчас он, как говорится, "на ровном месте" может нажить себе большие неприятности, и громко позвал купца.

Тот оказался совсем рядом и тут же подошел к проходу.

Вид у него был весьма грозный, да и вооружен он был лучше любого своего охранника.

"Человек, видать, опытный и многое повидавший", – с ходу оценил его Бекетов.

"Служилый и, видать, не из простых", – подумал, глядя на него, купец, даже не видя новой одежды Григория, лежащей в мешке.

Бекетов повторил ему свою просьбу насчет совместного ночлега и проезда до Арзамаса.

– Милости просим! У костра места всем хватит, да и завтра на шляху, думаю, друг дружке не помешаем. Токмо дозволь, служилый, извини – не ведаю твоего имени-отчества, узнать, заботы о нашей жизни ради, кого мы, торговые люди, будучи при товаре, нынче возле себя привечать хотим! – вежливо поинтересовался новгородский купец.

– Государевы люди мы! На то – и грамота имеется, – сунув ему под нос царский указ в развернутом виде, также вежливо, но с очень важным видом произнес Григорий.

Купец абсолютно спокойно прочитал, про себя, содержание показанной ему грамоты и дал знак охраннику пропустить в лагерь обоих путешественников с их лошадьми.

Бекетов с Лариным неспешно прошли к тому костру, около которого сидело всего лишь два простых обозника в сермяжных кафтанах, и, бросив возле себя поводья принявшихся пастись рядом с ними коней, привычно расположились на ужин и отдых.

Достав из котомок яства и приступив к их немедленному поглощению, погруженные в собственные мысли Григорий и Петр не сразу заметили голодные взгляды своих соседей по костру.

Однако заметив их первым, Бекетов, без лишних расспросов, молча передал им хлеб и два внушительных размеров куска сала с парой крупных луковиц.

– Спаси Христос вас, добрые люди! – чуть не прослезился от избытка чувств пожилой обозник, тут же отдав половину подаренной провизии своему семнадцатилетнему напарнику. – Ешь, Тишаня! Ешь! Слава Богу, есть еще добрые люди на свете…

– Благодарствую! – только и произнес в адрес Григория с Петром паренек, названный "Тишаней", и тут же впился зубами в свой кусок сала.

– С Мурома ничего не ели, – негромко пояснил, жуя хлеб, пожилой.

– Сам, батя, виноват! Рот там, на торге, раззявил – вот, тать какой-то и покрал твой мешочек с деньгами… – с полным ртом возбужденно проговорил Тишаня.

– Цыц, сопля! – резко одернул его отец.

– Откель и куды путь держите, обозники? – спросил у них с интересом прослушавший их небольшую словесную размолвку Бекетов.

– Я с сыном из Мурома в Арзамас вертаюсь, а обоз сей, новгородский, в Астрахань следует, – ответил ему пожилой обозник. – Мы с нашей повозкой к ним на переправе напросились. Хлебное вино в Арзамас везем – потому-то и страшно одним до дома добираться.

– Так вы что – купцы али кабатчики какие? – удивился Григорий.

– Что вы, добрые люди! Возница – я, а Тишаня мой – помощником в арзамасском кабаке у Якова Копылова служит. Вот сей Яков – кабатчик – и послал нас в Муром за вином для своего заведения, – разоткровенничался обозник.

– Ну, и как? Не боялись с деньгами заплутать по дороге в Муром? Али на лихих людей нарваться? – не отставал от него Бекетов.

– А чего бояться? На царской сакме нельзя заблудиться. А лихих людей – и у нас под Арзамасом хватает, – влез в разговор, наконец-то, насытившийся Тишаня.

– А что за царская сакма такая? – неожиданно напомнил вопросом о себе Ларин.

– Так, шлях, по которому вы нынче ехали, да и завтра еще поедете, и есть та самая "сакма царская" – то бишь, старинный посольский и торговый шлях, исстари ведший пеших и конных людей из Руси в Орду и обратно. Когда же Орде пришел конец, по нему стали ездить в Астраханское ханство. Ну, а ныне, как сами видите по нонешнему новгородскому обозу – купцы свои товары в уже русскую Астрахань возят. А старики молвят, что с полвека тому назад по сему шляху, что "царской сакмой" зовется, даже огромное войско Иоанна Васильевича, направлявшееся покорять Казанское ханство, прошло. И, как все мы сие ведаем – покорили! Тогда же, толкуют, и был издан царский указ о постройке нашей арзамасской крепости, – дал Петру обширный ответ Тишаня.

"Нашли друг друга", – с доброй улыбкой, про себя, подумал Бекетов о молодых парнях, принявшихся приглушенно обсуждать муромские леса и все походы русского царя Ивана Грозного на Казань.

Под эту тихую монотонную беседу Петра с Тишаней он и заснул, впервые за все время их путешествия, кроме суток, проведенных в Муроме, не будучи настороже даже во сне…

Глава 3. Арзамасская крепость

В два часа пополудни третьих суток с момента своего выезда из Мурома Бекетов с Лариным, наконец-то, прибыли к месту назначения.