Валерий Казаков – Чёрный кот (страница 11)

Весна, солнечная, радостная, подгоняемая солнышком и пока не совсем ясными чувствами, свалилась и на Скаргу, и на город, и на весь белый свет. Весна без разбору мазала цветными красками улицы и скверы, лица людей и их души. Даже самому заскорузлому цинику и скряге хотелось сотворить нечто уж совсем из рук вон выходящее. Весной главное – совпасть с весной, иначе она может пройти незаметно, беззвучно канув в серую воду обыденности.

Скарга и его новая подруга совпали и с весной, и, похоже, сами с собой и друг с другом. Подойдя к месту условленной встречи, Слава не сразу узнал в красивой, лучащейся радостью девушке, червоно-белое чудо, вырванное им из цепких рук блюстителей порядка.

«Вот это да! Я и представить себе не мог, что она так хороша. И одета со вкусом и достоинством».

– Что, дедовы гены все же играют в молодой крови? – принимая с легким реверансом цветы, произнесла Стефа, ослепительно улыбаясь.

– Не понял я про деда, – настороженно ответил парень, чувствуя, что безнадежно тупеет.

– Ты на меня так оценивающе глянул, что аж воробьи разлетелись. Да ладно, не только ты об меня глаза пытаешься сломать. Я уж и сама себе не верю: пока шла к тебе, и у пацанов, и у мужиков аж шеи хрустели. А ты умница, какие роскошные цветы отыскал, кстати редкие, как этот сегодняшний день. Не, ты молодец, так все романтически обставил. Порода – она и в веках не плавится. Я на досуге историю твоей фамилии в интернете проштудировала, если тому, что там написано, верить, ты князь.

– Ну вот, замуж выйдешь, будешь княгиней, – брякнул первое что пришло в голову Скарга.

– Вон оно как! Позавчера познакомились, сегодня первый раз встретились и уже предложение? Точно дедовы гены. Какие планы, товарищ князь?

– Ну, раз сегодня пятница и у нас есть почти двое суток, давай махнем в Несвиж. Я тебе замок покажу, в Мир съездим, там и камень филаретов и вообще полно достопримечательностей. Но вначале я хочу тебя накормить вкусными вкусностями. Есть у меня знакомец со своей кафешкой. – И, предваряя возражения, он твердо добавил: – Давай без капризов, а то сама же сказала: дедовы гены.

– Нашел дурную, возражать! Есть хочу, в замок поеду, а что за камень такой, нашего Филарета, что ли? Ты учти: я католичка. А ночевать где будем? Там, насколько я знаю, в гостиницу не пробьешься, тем более погода вон классная стоит. И еще, – хитро улыбнулась она, – хоть ты и хитрюга и предложение уже вроде сделал, но знай: я девушка серьезная, а не абы что.

– Все условия принимаются, – с нескрываемой радостью выпалил Вячеслав. – Ночевать там есть где, там целый старинный дом, мое, кстати, наследство. Вот только надо что-нибудь повседневное из одежды и обуви захватить, земля еще не просохла.

– Ты что, военный? – беря кавалера за руку, спросила девушка.

Он от неожиданности опешил: ну все, начнутся расспросы. Врать с первого дня некрасиво, а правду сказать – загубить выходные. В голове носились беспорядочные мысли.

– Да нет, – произнес он как можно равнодушнее. – А с чего ты взяла?

– Я из семьи потомственных военных, а ты только что произнес чисто армейскую фразу о повседневной одежде. Просто знакомым пахнуло…

– Не, какой из меня военный! Я дисциплины не люблю, хотя военные сборы после института мне понравились, кроме строевой подготовки, конечно.

– Это хорошо, а то я своей прабабушке дала в детстве клятву, что не выйду за жовнежа. Мои все с семнадцатого века сплошь офицеры, пять или больше генералами были. Одним словом, милитаристская семейка – и по маминой и по папиной линии. Оба брата тоже военные, и надо мной, как проклятие, висит неукоснительное требование: замуж только за офицера. Но я прабабкой, как щитом, прикрываюсь, пока сходит.

Беззаботно болтая ни о чем, они дворами подошли к незаметному, спрятавшемуся в полуподвале кафе со странным и малопонятным названием «Задруга».

«Ни фигашеньки!» были первые слова Стефании, когда они спустились по старым, стоптанным ступеням в глубокий сводчатый подвал, освещаемый мигающим пламенем настоящих факелов. Интерьеры, старинная музыка, официанты скорее были похожи на оживший этнографический музей, чем на питейное заведение.

– Слушай, как здорово! Я и не знала, что у нас такое есть, даже немножко оробела, князь. – И девчонка доверчиво придвинулась к нему по широкой, казалось веками отполированной лавке.

– Если честно, я волновался, понравится ли тебе. Знаешь, тут много подлинных вещей, вон те доспехи или гобелен, да много чего, а что неоригинальное, то под старину сделано, не различишь. Все как в шестнадцатом веке. Здесь и залов несколько, вот этот, где мы сидим, рыцарский, или шляхетский, есть зал ремесленников и купцов, есть зал школярский, то есть студенческий, есть и харчевня, обычный шинок. Потом могу экскурсию провести, если пожелаете, пани.

– Неожиданно, как на машине времени: раз – и невесть где. Конечно посмотрим, ты меня пофоткай, знакомые обзавидуются.

– Увы, пани, фотографировать здесь категорически запрещено, сюда с телефонами не пускают, наверху висит соответствующее объявление и имеются специальные камеры хранения, так что увидят гаджет – отберут и сотрут память.

Договорить им не дали, официанты в ливреях чередой понесли какие-то немыслимые блюда, кувшины, старинные столовые приборы, закуски, напитки, кушанья. Все было так неожиданно и вкусно, что захмелевшая Стефания устала удивляться и восхищаться. В довершение ко всему новый кавалер оказался владельцем небольшого внедорожника, который юрко катил их по скоростной трассе в сторону Бреста.

Бабушке девушка понравилась, о чем она не преминула заявить:

– Слава богу, с красивой девушкой приехал, а не со стопками книжек, ровно семинарист какой. Хватит нам и одного ученого в роду. Отваживай его, милая, от глотания архивной пыли, молодой же мужик. Вот дед в твои годы…

– А знаете, Анна Михайловна, про молодые годы деда он мне с первой минуты знакомства сообщил, – извинившись, перебила ее девушка и тут же смутилась, посчитав, что ляпнула лишнего.

– Слушай его больше, что он мог тебе рассказать? Ежели про дедову молодость кто и знает, то только я. Я его исповедницей и слушательницей была. – Пристально глянув на нечаянную гостью, старушка твердо добавила: – Вот коли приживешься в нашем роду, может, и тебе расскажу наши истории.

– Видишь, а ты боялась, что с бабушкой не найдешь общего языка, – заходя в комнату, одобрительно произнес Вячеслав. – Давай так, сначала пойдем в замок, я тебя познакомлю с чудным человеком, фанатом своего дела, Михаилом Сергеевичем Равичем, он там директорствует.

– Какой Равич, я тебе сейчас устрою Равича! Сначала за стол и обедать…

– Анна Михайловна, помилосердствуйте, он же меня на неделю вперед вкусностями накормил, я на еду месяц смотреть не смогу.

– Чудны дела твои, Господи! Чтобы Вячек кого-то накормил, да он и драники жарить не умеет, не то что какие-то там вкусности.

– Ой, бабушка, все я сумею: и печь, и смажить, когда надо. В ресторане мы объелись.

– Ну и поросенок ты после этого! Ехал ко мне, а ребенка в ресторан заволок. Идите в сад, я вас хоть чаем напою, успеете еще к своему Равичу.

Весеннее солнышко, не растеряв яркости и тепла, уже скатилось на вторую половину по-летнему долгого дня. Беседка на старинном фундаменте из дикого камня стояла на невысоком берегу замкового озера, почти напротив строгих валов и недавно отреставрированных стен и флигелей. Отсюда, с более низкого берега, монументальная Радзивиллова резиденция словно парила в безоблачном весеннем небе, едва касаясь вспыхнувшей зеленью земли. Небесного цвета озерная вода, покрытая мелкой рябью, сверкала на солнце и таинственно шуршала в прибрежных камышах.

И дом, и сад были разбиты так, что звуки с улицы почти не долетали, даже ползущие слева по дамбе машины двигались, казалось, беззвучно и напоминали разноцветных смешных жуков. Стефании показалось, что в этом уютном, отделившемся от всех дворике вдруг воскресло что-то старое, давно ушедшее, то, чем жили века ее предки и что почти в одночасье безвозвратно разрушилось. Она не знала и даже не могла себе представить ту далекую и неизвестную ей жизнь, но здесь, в этом саду, ей показалось, что тот мир никуда не ушел, он где-то здесь, рядом, стоит только захотеть – и ты его услышишь. Из какой-то лекции она помнила: звук материален, а если это так, он не может исчезнуть и раствориться в некой вселенской тишине – где-то он живет, хранится. Надо только найти способ проникнуть в это хранилище.

– Послушай, Слава, – оторвавшись от своих мыслей, растягивая слова, обратилась она к молодому человеку, со знанием дела возившемуся с самоваром, – а правда, что под замком есть подземные ходы, которые ведут чуть ли не в Новогрудок? И еще много разговоров про черную панну Несвижа, мне одна подружка все уши про нее прожужжала. Она вообще на замках сдвинулась. На всех этих руинах у нее обязательно призраки появляются и часто люди гибнут без видимых причин.

– Вот те раз, в век компьютера и геномов вера в древние сказки! Про призраки и прочие страхи я ничего не знаю, а главное – в эти басни не верю, а вот подземелья под замком, как и под любым старинным сооружением, имеются. О тайных подземных ходах я столько россказней слышал, что барабанные перепонки чуть не лопнули. Пацанами мы там все что можно излазили, но ни одного толкового подземелья так и не нашли. Может, в старые времена какие-то ходы и были, да со временем обвалились или новые хозяева замуровали. Такие-то тупики мы находили. Вообще, потерпи немножко, чаю изопьем – тебе сам Михаил Сергеевич ответит на самые заковыристые вопросы. Ты только непременно все двенадцать видов бабкиного варенья попробуй…