Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 37)

— Пока ещё не сходили, — улыбнулся я.

Он покосился на меня.

— А что тогда?

Я посмотрел вперёд, где за сумерками ждал наш двор и свои внутренние разборы, Гусь, Рыжий, Рашпиль, Копыто, Зина и всё остальное весёлое хозяйство.

— Это только посмотрели.

Уже в детдоме я сразу отправил Очкарика, который тёрся во дворе, собирать пацанов в штаб. Мы с Шкетом вошли в штаб молча. Пацаны начали приходить тотчас. Рашпиль, Копыто… Игорь зашёл последним, сразу прикрыл дверь и на автомате дёрнул её на себя, проверяя, села ли щеколда. Шкет на удивление не прыгал и не трещал без остановки, как обычно после удачной вылазки. Только дышал часто и зло.

Я подошёл к столу, упёрся ладонями в доски и посмотрел на своих. Шмель сидел в стороне на диване, полубоком и молчал.

Копыто стоял у стены, засунув руки в карманы штанов. Рашпиль торчал рядом, весь на внутреннем нерве, но пока держал это в себе.

— Точка живая, — начал я. — И дёрнуть пацана оттуда они могут очень быстро.

Я подтянул к себе кусок картона, лежавший на краю стола, взял огрызок карандаша и быстро начертил схему. Калитка. Двор. Дом. Сарай. Боковой проход. Отдельно отметил место, где лучше всего работала бы собака. Встречаться с алабаем не было никакого желания.

Я водил карандашом по картонке, рассказывая пацанам всё, что мы увидели. Шкет тоже участвовал.

— Я бы вот здесь подлез, — быстро заговорил он, тыча ногтем в край картона. — С тыла, вдоль забора.

Шмель всё это время слушал молча. Пацаны тоже, а когда я закончил, Игорь заговорил:

— Так чё тянуть-то? Завтра ночью и лезем, пока они его не дёрнули.

Рашпиль посмотрел на схему, мысленно проверяя в уме все входы.

— И чтобы тебе пёс жопу отгрыз? — хмыкнул он. — Пойдёшь первый?

— А чё, сидеть теперь и ждать? — вспылил Игорь.

Рашпиль, видимо, всё ещё заведённый после предательства уже бывшей дамы его сердца, резко сблизился с Игорем. Игорь медленно оттолкнулся от стола и поднялся. Копыто тоже отлип от стены, ещё не вмешиваясь, но уже собираясь. Шмель криво усмехнулся, глядя на них из-под бровей.

Я дал спору дойти до самого края, чтобы оба успели выплеснуть негатив, а потом всё-таки вмешался.

— Хорош. Оба заткнулись.

Рашпиль сжал челюсти и уставился в пол. Игорь покачал головой и снова опустил взгляд на картон. Шмель тоже не удержался.

— Вот поэтому вас таких и режут пачками, — сказал он с ядом.

Я поднял ладонь, видя, что и Рашпиль, и Игорь уже готовы огрызаться, и перевёл взгляд на Шмеля.

— Всё сказал? Тогда лучше подумай — если они повезут пацана, где у них слабая точка?

Шмель заёрзал на диване и ответил уже без своих кривых ухмылок, коротко и по делу:

— Если они боятся, что адрес засвечен, то самое слабое место у них будет спешка. Пацана легче будет дёрнуть тогда, когда они его выведут.

Вариант казался очевидным, и, пожалуй, не будь у меня своих мыслей на этот счёт, я бы проработал именно его. Но мысли были… и насколько они существенные — надо обмозговать, хотя время, конечно, поджимало.

Сейчас в пору было переключаться на другую задачу — на самом деле, не менее важную. Но прежде чем я успел хоть что-то сказать, заговорил Рашпиль.

Он всё это время стоял у стены, но я видел: слушает он уже вполуха. Челюсть у него ходила, взгляд всё время съезжал со схемы куда-то мимо.

— Мы тут, конечно, хорошо языками трём, — сказал он, не глядя ни на кого, — только у нас после отбоя своя стрелка будет. И к ней бы тоже неплохо приготовиться.

Игорь сразу перевёл взгляд на него. Шкет тоже повернулся. Даже Шмель скосил глаза с дивана.

Я посмотрел на Рашпиля и ответил жёстко:

— Всё по порядку. Сначала это.

Он вскинул на меня глаза.

— А если пока мы тут порядок наводим, там уже поздно будет? Или у нас теперь только внешний расклад важный, а свой двор сам как-нибудь потерпит?

— Я сказал: по порядку, — повторил я. — Сейчас добиваем эту тему. Потом разбираем двор. Не скачи.

Рашпиль сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

— Ну да, — бросил он коротко. — Потом.

Он отлип от стены, шагнул к двери и вышел. Только щеколда тихо звякнула.

Я проводил его взглядом, но дёргаться следом не стал. Пусть остынет. Вернётся. Сейчас важнее было добить разговор до конца, пока у всех в голове ещё стояла свежая картинка двора, ворот и этой чёртовой собаки.

Я снова ткнул карандашом в картонку.

— Значит так. Если дёргать пацана будут, то, скорее всего, на вывозе. Это их слабое место. Но сидеть и ждать тоже нельзя. Нам нужен вариант, при котором мы не проспим ни их движение, ни…

Дверь открылась, и на пороге возник Очкарик. Уже по его лицу было видно: дрянь.

— Гусь вернулся, — сказал он сразу. — Своих собирает!

Я сразу напрягся, понимая, что только что из штаба вышел заведённый Рашпиль. Внутри тотчас мелькнуло опасение. И опасение не успело толком сформироваться, как нашло подтверждение. В штаб влетел Клёпа — взмыленный, с круглыми глазами.

— Пацаны! Там Гусь вернулся! За корпусом уже трут! Рашпиль пошёл сам вопрос закрывать!

Я выругался, оттолкнулся от стола и рявкнул:

— Быстро. За мной.

Мы вылетели из штаба почти бегом. Я шёл первым, за мной — Игорь, следом Копыто, Шкет проскользнул последним.

— Где? — бросил я Клёпе на ходу.

— За корпусом! — Клёпа заметно нервничал.

Я свернул сразу туда, не сбавляя темпа, и уже на бегу бросил через плечо:

— Копыто, если кучей стоят — сноси ближнего. Игорь, смотри руки, если будут чего доставать — сразу кричи. Шкет, не лезь в драку!

Шкет зло сопел так, что слышно было за спиной, но молчал. Сквозь дворовую тишину донёсся глухой удар, потом короткое шипение. Я ускорился, почти влетел в поворот и выскочил за главный корпус в тот момент, когда всё там было уже в разгаре.

Рашпиль был один, в полукруге своих бывших соратников во главе с Гусем. Рыжий держал его за футболку у стены, Витька, видимо, окончательно выбравший свою сторону, бил Рашпилю в корпус, выбивая дух.

Рашпиль тоже не кукурузу стерёг — успел одному врезать головой, и теперь тот матерился сквозь зубы. Рыжий, прижавшись почти вплотную к бывшему вожаку, зло выдыхал Рашпилю в лицо:

— Под новых лёг, да?

Гусь стоял чуть сбоку. Он пока не лез, но и не тормозил никого. Я видел его морду, спокойную, выжидающую и уверенную.

Рашпиль рванулся, зло зарычал:

— Подойди ближе, мразь.

Он рванул, пытаясь вывернуться, и в этот момент я увидел блеск ножа у Гуся в руках…

Всё происходило стремительно. Гусь рванул к Рашпилю, чтобы порезать, и шансов защититься от удара у пацана не было никаких.

Добежать я не успевал. Потому схватил первое, что под руку попалось — тяжёленький такой камень — и с размаха швырнул им в голову Гуся.

Удар пришёлся точно. Гусь пошатнулся, рука ушла в сторону, удар ножом смазался, но совсем не сорвался. Лезвие всё-таки зацепило Рашпиля сбоку, рвануло рубаху и вошло неглубоко, не так, как Гусь хотел.

Рашпиль резко выдохнул, будто его ударили кулаком под дых, а потом сорвался уже по-звериному, не разбирая, кто где.