Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 36)

От автора:

Глава 13

Мы со Шкетом вышли за ворота, и я, как Иван Сусанин, сразу повёл нас окольными путями. Осторожность — штука крайне практичная, и в наших интересах было сразу замести за собой следы: потеряться между гаражами, сараями и кустами.

Шкету, конечно, уже через пять минут всё это надоело.

— Да так до темноты ползти будем, — тихо буркнул он, когда я в очередной раз притормозил и прислушался.

— Ещё раз замелешь языком — домой пойдёшь.

Шкет сразу притих, будто ему ладонью рот прикрыли. И правильно. На дворовой вылазке ещё можно было болтать. Здесь — уже вредно для здоровья.

Один участок мы вообще прошли по одному, с паузой. Сначала я, потом через несколько секунд Шкет. Куча всегда бросается в глаза быстрее одиночки.

На одном месте я вообще встал и несколько секунд просто слушал.

Когда мы наконец вышли на первую точку обзора, сразу стало ясно: место неудобное. Очень неудобное.

Это был не просто домик за забором, как могло показаться по чужим словам. Участок был живой — псарня, вольеры и тяжёлый запах отходов собачьей жизнедеятельности. Сырая, разбитая земля, узкая колея у ворот, пожухлая втоптанная трава. Перед входом был открытый кусок пространства, который не перебежать скрытно. Калитка просматривалась. В лоб подойти было почти нереально.

Шкет тихо выдохнул:

— Ни хрена себе собачник…

Я ничего не ответил. Только прищурился сильнее, глядя на двор и на то, как всё там расставлено. Я мерил глазами расстояния, проходы, углы — всё, что может сработать против нас раньше, чем мы успеем сделать первый вывод.

Собаку я заметил не сразу. Сначала мне не понравилась пустота в боковом проходе. Слишком уж она была правильная. Потом из темноты, где за забором почти ничего не читалось, медленно потянулась цепь. Я услышал короткое металлическое трение. Следом раздалось низкое, глухое рычание, от которого сразу стало ясно, что собака там размером с бегемота.

Потом в сумерках проступил силуэт белого алабая. Опасный зверёк…

Шкет непроизвольно попятился. Я тут же жёстко прижал его ладонью вниз, к сырой земле.

— Лёг.

Он сообразил быстро, только втянул носом воздух. Мы вжались в тень у забора и замерли. Пёс ещё секунду слушал, потом снова растворился в проходе, как будто его там и не было. Только цепь осталась, едва заметной тёмной линией.

— Видел? — еле слышно шепнул Шкет. — В лоб не подойдёшь.

— Я и не собирался.

Ветер шевельнул, и в глубине двора брякнула миска. Потом всё снова стало тихо.

Мы пролежали так ещё с минуту, может, больше. Потом у крыльца появился мужик. Вышел не спеша, прикуривая на ходу, постоял на ступеньках, оглядел двор и повернул к боковому проходу, будто собирался просто отлить или посмотреть, что там с собакой.

Чем дольше я смотрел, тем яснее становилось, что объект держится не на одном стороже. У ворот, чуть в стороне от основной колеи, темнели свежие следы второй машины. За домом на секунду вспыхнул огонёк второй сигареты. За крыльцом, глубже во двор, там, где на первый взгляд вообще никого не было.

Сбоку я заметил запасной выход — узкий, почти не видный, зато готовый для быстрого выноса чего угодно. У сарая лежали канистры и мешки, явно в рабочем порядке.

Потом мужик из глубины двора вышел из-за угла на пару шагов, повернул голову, и я сразу узнал рожу…

Неожиданно, чёрт возьми.

Именно этот товарищ шушукался с Зиной у забора детдома.

— Вон тот, — я коротко кивнул на мужика. — У Зины был.

Шкет не понял.

— Чего?

Я не отрывал глаз от мужика. Он вдруг вытянул шею, пытаясь всмотреться внимательнее. Смотрел он в нашу сторону. Я почувствовал это раньше, чем он двинулся. И когда мужик всё-таки сделал полшага в сторону, чтобы увидеть лучше, я мгновенно схватил Шкета за шиворот и вжал в землю так, что он даже не успел пискнуть.

Малой замер. Глаза у него расширились от испуга. Думаю, что теперь до него по-настоящему дошло: это не дворовая вылазка или поход за сарай к чужой банке тушёнки.

Здесь не будут бить по шее и не побегут жаловаться воспитательнице.

Мужик докурил, бросил окурок в грязь, раздавил носком и пошёл назад.

Мы остались на месте ещё немного. Мне нужна была конкретика.

И конкретное пришло.

Сначала изнутри, из глубины дома или из пристройки — не поймёшь сразу — донёсся мужской кашель. Потом коротко и зло прозвучала команда:

— Воды ему дай.

Я переглянулся со Шкетом. Он едва заметно кивнул. Тоже услышал.

Через несколько секунд внутри что-то грубо двинули, как будто ножкой стула по полу. Потом кто-то выругался сквозь зубы.

— Чего не собирается твой папаша шевелиться, — раздался хриплый голос. — Пей давай!

Всё. Этого уже хватало. Здесь реально держали пацана.

Шкет теперь лежал тихо, как прибитый. Я же перевёл взгляд к воротам, и в этот момент увидел, что впритык к ним подъехала тачка. Припарковалась носом к выезду. Из тачки вышел ещё один мужик, которого встретил тот самый знакомый нашей заведующей.

Он открыл багажник и начал таскать что-то из багажника. Деталей я не видел, но сама механика погрузки-разгрузки была отработана. Если заложника будут перевозить — это займёт считанные минуты.

И тут знакомый Зины сказал негромко, но я услышал:

— Если завтра команды не будет — всё равно дёрнем его на другую точку.

Другой что-то ответил совсем тихо, я уже не разобрал, но мне и не надо было. Хватило первой фразы. Шмель подметил всё правильно. Пацана реально могли сорвать в любой момент. И если мы будем чесать затылок, то придём уже в пустой двор.

Я чуть коснулся плеча Шкета. Это был знак отходить. Всю необходимую информацию я уже собрал. Можно было, конечно, попытаться копнуть глубже и достать больше вводных, но такая попытка была чревата. Если только дожидаться темноты, но, увы, такой роскоши, как время, у меня не было. В детдоме в любой момент могла вспыхнуть искра.

Назад мы шли уже иным путём. Теперь у меня был на руках подтверждённый расклад. Из которого, правда, выбивался новоиспечённый дружок нашей заведующей…

Мы уже отошли достаточно далеко, чтобы нас не мог услышать ни пёс, ни мужик у ворот, но я не торопился нарушать тишину. Шкет тоже. Каждый переваривал увиденное по-своему. Под ногами шуршала сухая трава, вдали лаяли другие собаки, а мы шли молча.

Потом Шкет, пару раз мазнув по мне взглядом, всё-таки заговорил.

— Это чё получается… — шепнул он. — Зина в теме?

— Получается, — ответил я.

После этой фразы мы прошли ещё несколько шагов молча. Зина из обычной злой бабы, которая вечно паслась где не надо и лезла не в свои дела, за секунду превратилась в часть внешней игры.

А это меняло многое. С ней теперь нельзя было обращаться как с бытовой проблемой. Такие люди могут и дверь открыть не тому, кому надо, и шепнуть лишнего…

— Мужик точно тот, Валер? — уточнил Шкет. — Может, показалось, а?

— Тот, — вздохнул я.

— А если они и правда его перевезут, чё тогда?

— Значит, времени у нас нет, — сказал я.

Шкет больше не заговорил. И хорошо. Иногда после такого лучше помолчать и дать картинке внутри сложиться до конца.

По пути обратно я уже запоминал дорогу и запоминал, где можно срезать и остаться незамеченным.

К тому моменту, когда впереди начали проступать знакомые контуры дворов и сараев у детдома, решение во мне почти сложилось. До конца ещё нет, но почти.

Шкет рядом, увидев знакомые края, выдохнул:

— Ни хрена себе мы сходили…