Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 38)

Дальше всё пошло в открытую грязную рубку.

Копыто влетел первым и просто снёс Рыжего в стену. Врезался, как шкаф, всей массой. Тот приложился затылком — звук вышел пустой, и сразу сложился, оседая на землю. Игорь поймал Витька и врезал ему лбом в нос.

Я сблизился с Гусем и вывернул ему кисть, следом впечатав ему коленом в морду, и нож у него сразу выпал. Гусь зашипел, попробовал развернуться, но я вышел на бросок. Взял Гуся на бедро и жёстко впечатал в землю, со всего маха.

Через несколько секунд всё уже было решено. Один валялся у стены, второй стоял согнутый, ловя ртом воздух, третий лежал в позе морской звезды и смотрел на небо над головой…

Рашпиль сполз по стене вниз, зажимая бок ладонью.

— Ты как? — я подскочил к нему.

Рашпиль улыбнулся окровавленными губами. — Жить буду. Если бы не ты, Валер, он бы меня продырявил, а тут по касательной прошло…

Шум уже пошёл по корпусу. Из окон спальни начали высовываться головы, кто-то крикнул из темноты:

— Чё там⁈

Пацаны тотчас начали вылезать из окон. Всем было интересно посмотреть, что произошло. Я подозвал Очкарика и вместе с Фантиком послал обоих за бинтами и перекисью — следовало обработать рану Рашпиля. На первый взгляд серьёзного ранения пацану удалось избежать. Благодаря моему вмешательству лезвие пошло касательной и не проникло в брюшную полость. Так что никакого серьёзного ущерба Рашпиль не получил.

А мог…

Гусь тяжело поднялся на ноги. Он уже понял, что происходит, и лицо его сделалось мертвенно-бледным. Гусь открыл рот что-то вякнуть, но я не дал.

— Пасть закрой! Копыто, Игорь — поставьте этих уродов к стенке, — распорядился я.

От автора:

Он выжил после нападения безумного мага и забрал его силу. Три клана пытаются его переманить, а тайное Братство — убить. Но он не сдаётся и осваивает магию в современной Москве.

Глава 14

Пацаны поставили предателей к стене. Те стояли переругавшиеся, побитые, взмокшие и все какие-то сразу сдувшиеся, как будто из них разом выпустили весь прежний форс.

Ещё полчаса назад на этих рожах были наглость, расчёт и ощущение, что можно качнуть двор и вернуть старый расклад.

Сейчас на них были только злость, страх и понимание, что не вывезли.

Вокруг полукольцом уже стягивались пацаны из детдома. Младшие держались чуть дальше, выглядывали из-за спин старших. Те, кто постарше, вставали плотнее, плечом к плечу, и смотрели молча.

Никто не шумел.

Я скользнул взглядом по лицам. Сопля стоял бледный, с круглыми глазами и не отводил взгляд. Фантик тоже рядом, губы сжал. Пара бывших рашпилевских тоже были здесь. И это, пожалуй, важнее всего.

Они стояли и ждали, что будет дальше.

Разговаривать с предателями мне было уже особо не о чем. Все разговоры закончились там, где у Гуся в руке блеснул нож. До этого ещё можно было чесать языком, мериться правотой, вспоминать старые обиды и качать, кто под кем лежит и кто кого не уважает.

После ножа всё стало проще. Они свой выбор сделали. До конца. И показали, что внутри у них на самом деле.

Бить их ещё? Устраивать показательный добив? Можно. Но об таких даже руки марать было противно. Не та честь.

— Валер, давай побазарим… — начал было Гусь, морщась, но всё ещё пытаясь держать морду.

— Свой выбор вы сделали, — медленно сказал я, покачав головой. — Крысы нам здесь не нужны. Пошли вон из детдома. Хотели вернуть старое — вот и валите со своим старым отсюда подальше.

По толпе прошёл короткий шорох.

Рыжий, держась за живот, прохрипел:

— Ты нас гонишь, что ли?

— Да, — ответил я. — Гоню. Сейчас. С вещами потом разберётесь. Ночью вы здесь больше не спите.

Гусь опешил. Он обвёл взглядом полукруг пацанов, будто всё ещё надеялся, что надавит, качнёт и найдёт хоть одну щель.

— И вы чё, будете это хавать? — бросил он всем сразу. — Он вас сейчас тут одного за другим выкидывать начнёт, а вы смотреть будете? Думаете, он за вас впишется, когда волки придут? Да волки вас тут всех положат, понял? Всех. А он первый соскочит.

Он говорил зло, с надрывом и всё ещё не хотел признать, что уже проиграл. Ему нужен был хоть один голос из толпы «за».

Но вместо этого из полукруга раздалось:

— Пошёл ты на хер.

Сказал Сопля.

Гусь аж вздрогнул от неожиданности.

Фантик тут же зло добавил:

— Сам нас под нож хотел подвести, а теперь пасть открываешь.

— Да валите уже, — бросил кто-то сзади.

— Хватит с нас вашего старого, — сказал ещё один.

— Наелись, — глухо отозвался Очкарик.

Теперь это было уже не моё решение. Решал наш детдомовский коллектив. Гусь понял это не сразу. Он ещё скользнул глазами по лицам, ища того, кто стушуется и всё-таки привычно сделает шаг за бывшим вожаком. Но даже те, кто ещё недавно мялся, сейчас смотрели на него как на дохлую крысу, которую наконец вытащили из конуры.

Рыжий тоже это понял. Поэтому опустил взгляд первым.

Витька стоял, втянув голову в плечи, и вид у него был жалкий. Словно он только сейчас сообразил, что игра закончилась.

Я вышел на середину полукруга и обвёл взглядом всех.

— Кто с ними — идите прямо сейчас за забор, — отрезал я.

После этих слов стало так тихо, что слышно было, как ветер шевелит листву над корпусом и как кто-то из младших шумно сглотнул в задних рядах.

Никто не двинулся. Вообще никто. Это была самая важная секунда за весь вечер. Теперь стало ясно: за Гусем не пойдут.

Я поднял глаза выше и только тогда заметил Аню. Она стояла в окне дежурки на втором этаже, чуть в стороне от занавески. Лица почти не видно, только белело пятно блузки и тёмный силуэт головы. Стояла неподвижно и смотрела вниз, не вмешиваясь.

Гусь тоже на секунду поднял голову, будто заметил Аню, потом снова перевёл взгляд на двор. До него окончательно дошло, что продавить назад уже не получится.

Он зло сплюнул на землю.

— Вы все ляжете, — сказал он негромко, с такой ненавистью, что на щеках даже румянец выступил. — Волки придут — вспомните.

— Иди уже, — бросил Копыто.

— Пока цел, — добавил Игорь.

Гусь больше ничего не сказал. Развернулся и пошёл первым. Рыжий, всё ещё согнувшись и держась за живот, потащился за ним. Витька пошёл последним, всё так же втягивая голову в плечи и ни разу не подняв глаз.

Пацаны стояли и молча провожали их взглядами до самого края двора. Только когда все трое растворились в темноте за воротами, во дворе начались перешёптывания. Старый расклад здесь только что сдох окончательно и бесповоротно.

Рашпиля уже обрабатывал Фантик. Он заливал рану перекисью, и та шипела, пузырясь. Я подошёл к ним, забрал у малого медикаменты и продолжил сам, присев на корточки.

— Совсем башкой двинулся? — спросил я у Рашпиля. — Один пошёл против толпы?

Он усмехнулся сквозь боль, сплюнул кровь с губы и сказал:

— Хотел сам закрыть вопрос.

— Нет, — сразу отрезал я. — Сам ты теперь ничего не закрываешь. Ты теперь один из нас.

Он посмотрел на меня снизу вверх, тяжело дыша. Игорь, слышавший наш разговор, коротко бросил: