Валерий Горшков – Лоция тишины (страница 4)

— А вы прошли?

Аркадий не ответил. Он покосился на зависшую под потолком в углу Кассию. Сфера из матового металла тускло мерцала фиолетовым, сигнализируя об интенсивности работы квантового процессора в режиме минимальной активности. Тонкие полупрозрачные сенсорные нити зонд втянул в корпус. Условно говоря, Кассия спала.

— Ей осмотр не требуется, — вдруг сказал Аркадий.

— Разве я предлагал? — удивился Матео. — Тем более, Кассия явно сугубо по вашей части.

— Вы взглянули на неё, как на пациента, который не может найти в себе силы выговориться.

— Про переживания даже спрашивать не буду, но разве она может инициировать беседу без команды?

— Да, только не всегда хочет, — подтвердил Аркадий. — Когда мы разрабатывали её архитектуру, я понял, что именно этот вопрос желания отличает сознание от алгоритма.

— Это как посмотреть, — не согласился Матео. — Настоящий разум лавирует между множеством «может» и «хочет», а также их противоположностями. Потому его и называют разумным.

— Она разумна, — отрезал Аркадий, одёргивая полётную куртку. — Мы закончили?

Матео мысленно отметил его излишне скованные движения, точно он намеренно пытался контролировать свою возбуждённую моторику.

— Да, конечно, — улыбнулся Матео.

Когда инженер квантовых нейросетей покинул медотсек, Матео вернулся к планшету. Пролистав карту осмотра вниз, он на секунду задержал палец над подтверждением, а затем нажал на него. Дисплей отобразил стартовую страницу ежедневного журнала, на которой зелёным подсветилось поле: «Аркадий Юн, осмотр пройден успешно».

Запертые двери в коридор пропустили почти неуловимый отзвук голосов. Пусть слова разобрать не получалось, интонации улавливались вполне сносно. И по ним стало понятно, что покинувший медицинский отсек Юн по пути каюте успел сцепиться с командиром.

Матео поспешил в коридор, но застал там только Серову.

— Командир! — окликнул он, не позволив ей уйти.

Она остановилась, но отрываться от планшета не стала — лишь повернулась ухом к нему и чуть склонила голову, давая понять, что слушает.

— На пару минут, — пояснил Матео. — Протокольный опрос.

— Двух минут у меня нет, — возразила она, увлекая его за собой в командный отсек. — Меньше чем через шесть часов мы войдём в зону флуктуаций, Юн считает, что скорость нужно сбавить на два процента. У меня взгляд противоположный.

— Спорите?

— Ищем аргументы, — поправила командир. — Это разные вещи.

— Эффективно получается?

Наконец у самых дверей она остановилась и повернулась к нему. Под глазами отчётливо проглядывались синяки. Но вовсе не такие, как у измождённого депрессией или нервами человека — это были следы недостатка сна. Матео не раз наблюдал подобные у руководителей изолированных групп, будь то пешие походы в тайгу, антарктические экспедиции или эксперименты Роскосмоса.

— Жалобы? — спросил он прежде, чем Серова проявила недовольство затянувшейся паузой.

— На отсутствие времени для жалоб.

— Аппетит?

— Ем, когда положено.

— Сон?

— Когда положено.

Матео недоверчиво сощурился, но не сумел пронять её своим скепсисом.

— Это ваши стандартные ответы, — надавил он.

— Как и наше положение — всё идёт штатно, — ответила Серова. — Движемся по маршруту в соответствии с графиком, системы работают стабильно, а команда здорова. У вас остались ещё вопросы, Елисей Олегович?

— Нет, на этом всё… — он замялся.

В протоколе Серовой был дополнительный вопрос — для единственного члена экипажа, оставившего на Земле семью.

— Хотя постойте, — попросил он. — Тоскуете по дому?

Вместо ответа командир как-то машинально ощупала набедренный карман лётного костюма. Со стороны тот показался пустым.

— Это совсем не то чувство, — вдруг проговорила она.

— Опишите, — попросил Матео. — Только физические ощущения.

— Липкий жар под грудной клеткой, — понизив голос, сказала она. — Он сковывает.

— Что именно вас волнует? — уточнил Матео.

— Исход миссии, в остальном мои мысли в порядке.

Она шагнула в раздвинувшиеся двери к пульту управления «Ландау».

Глядя ей вслед, Матео подумал, что в их нынешнем положении куда безопаснее для всех было бы быть друг с другом более откровенными. Сохранение профессиональной дистанции не позволяло говорить о волнующих переживаниях заблаговременно и заставляло скрывать их за протокольным «всё в норме». Эта самая «норма» в какой-то момент могла стать опаснее открытого кризиса. И всё же пока причин отказывать командиру в здравомыслии он не находил. Не задумываясь, он нажал на подтверждение. Журнал высветил: «Екатерина Серова, осмотр пройден успешно».

Двери закрылись. Матео отошёл от них к стене и выглянул в окружающую корабль черноту через небольшой прямоугольный иллюминатор. Безжизненное пространство вокруг выглядело разряжённым настолько, что в нём уже почти не было видно звёзд. Лишь несколько неявных тусклых точек чудились на невообразимом удалении от корабля, но уже трудно было сказать, действительно ли они там находились, или же это воображение начинало дорисовывать хотя бы что-нибудь, борясь с осознанием приближения к непостижимому для человека «ничто». Местный войд был всё ближе.

— Кассия, ты меня слышишь? — повысив голос, спросил Матео.

— И вижу, Елисей Олегович, — отозвалась она посредством костной проводимости через вживлённый за правым ухом имплант.

— Проведи для меня ежедневный опрос, — попросил он.

— Сегодня вы опять подтвердили его успешность раньше, чем опросили команду, — заметила Кассия. — Значит, с вами всё в порядке, за психологическую безопасность экипажа отвечаете вы, и вам моя помощь не требуется.

— Знаешь, там на Земле… — он помедлил и обернулся к противоположному иллюминатору. — Ну или где-то там на Земле многие даже мало-мальски толковые психиатры проходят супервизию, чтобы избежать когнитивных ловушек в своей работе.

— У вас есть жалобы? — спросила Кассия.

— Отсутствуют.

— Что с аппетитом?

— Хороший.

— Как спите?

— Немного отекают ноги.

— Почему вы на самом деле просите меня вас опрашивать?

Двери командного отсека открылись, и наружу вышла Серова.

— Вечерний приём пищи, — напомнила она.

— Начинайте без меня, я скоро.

— Так почему у вас снова и снова возникает эта просьба? — повторила вопрос Кассия, когда командир ушла.

— Потому что однажды может настать момент, когда сам я буду неспособен здраво оценить своё состояние.

— Вас тревожит вероятность потери профессионального видения?

— В какой-то степени.

— Такое раньше с вами уже случалось?

— С чего ты взяла?

— Опишите свои физические ощущения по этому поводу.