Валерий Горшков – Лоция тишины (страница 1)
Валерий Горшков
Лоция тишины
Пролог
Наручные часы отрывисто запищали. Сопровождающий щелчком вслепую остановил сигнал и поднялся. Его идеально подогнанный пиджак не исказили складки, даже когда он потянулся к багажному отсеку за кейсом. Обратно в кресло сопровождающий опустился уже с ним.
— Теперь, Елисей Олегович, вы можете взглянуть, зачем нам понадобились, — оповестил он, щёлкая замками.
Матео попытался рассмотреть через иллюминатор хотя бы что-то новое. Однако под крылом не оказалось ничего, кроме тянущегося до горизонта бесцветного океанского полотна, вспушённого серой ледяной шугой в цвет пепельного неба.
Сопровождающий передал ему безликую папку без каких-либо обозначений и подписей.
— А раньше вы боялись, что я брошусь с ней за борт? — усмехнулся Матео.
Ответом стал продолжительный безэмоциональный взгляд.
— Ну что ж… — проговорил Матео, поспешив углубиться в чтение.
Папка скрывала всего четыре листа с краткими досье на сотрудников обсерватории имени Эрнста Кренкеля. Фотографии, имена, краткие биографические справки — Матео пропустил всё, кроме граф «Текущее состояние». На первой карточке её заполнили без подробностей: «тактильно галлюцинирует, бредит присутствием чего-то огромного и неподвижного, ощущением остановившегося времени».
Матео поднял взгляд и столкнулся глазами с по-прежнему отстранённым сопровождающим.
В карточке второго сотрудника обсерватории описание психологического состояния повторилось слово в слово. Ту же картину Матео увидел в оставшихся двух.
— Дурь какая… — бросил он под нос, поймав себя на потирании подушечек указательного и большого пальцев друг об друга.
Это давно забытое движение в последний раз помогало ему сосредоточиться на госэкзаменах в университете — уже лет десять назад, когда у него ещё были целы все пальцы. Накануне аттестации он настолько сильно загрузил себя повтором материала, что наутро мозг запротестовал и стал стерильным. Вопрос о межличностных конфликтах изолированных групп тогда показался ему бессмысленным набором случайных слов — как и досье на четвёрку с обсерватории сейчас.
Уровень, на котором организовали его прибытие на архипелаг Земля Франца-Иосифа, исключал даже вероятность ошибочно составленного документа, и при этом сама синхронность психотических эпизодов всех четырёх членов одной команды выглядела диагностическим нонсенсом. Профессиональный опыт исключал подобные совпадения, а многолетняя практика сотрудничества с Роскосмосом показывала: никогда связанные с его профилем дальние поездки не оказывались вызваны пустяками или ошибкой.
— Что-то подметили? — поинтересовался сопровождающий.
— Нет-нет, — ответил Матео. — Данных слишком мало.
Повторно перебирая карточки предстоящих пациентов, он пытался отыскать новые совпадения, но разным у них были и возраст, и происхождение, и психотип.
В памяти Матео отчётливо повторился недавний звонок знакомого нейрохирурга, автора нескольких исследований на пересечении с психиатрией. Звонок тот, как начал осознавать Матео, случайным не был. Пётр Терехов предупреждал его.
— Тебя пригласят. И как бы они ни… — начал Терехов.
— Куда? — перебил Матео.
— Ты поймёшь. Что бы они ни говорили, знай: это не психоз, а нечто иной природы.
— Что же в таком случае, парафрения? — в шутку предположил тогда Матео, даже не подозревая, о чём его предупреждал Терехов.
— Это вне нашей спецификации, — оборвал тот. — Будь честен перед собой и нами.
— Кем это «вами»? — спросил Матео.
— Появились предположения? — вновь заговорил не отрывавший от него взгляда сопровождающий.
Вопрос вернул Матео в настоящее.
— Что, говорите, предшествовало массовому помешательству? — спросил он.
— Так у них помешательство?
— Пока не могу ничего сказать, — отказался от своих слов Матео. — Чем они там занимаются?
— Тем же, чем и все гелиогеофизики — наблюдают за космосом, изучая погоду.
— Только не говорите, что теперь они думают, будто это он за ними следит, — выдохнул Матео, возвращая папку.
— Похоже на массовый психоз на фоне длительной изоляции, полярной ночи и монотонной работы, правда? — предложил версию сопровождающий.
— Мы с вами коллеги? — удивился Матео.
— Теперь — да.
Самолёт тряхнуло, и он начал заваливаться на борт. Матео машинально упёрся рукой в полку над головой.
— Солидный цвет, — усмехнулся сопровождающий, кивнув на показавшиеся из-под рукава наручные часы.
Матео промолчал. На его хронометре изначально стоял розовый кожаный ремешок, менять который он не собирался, потому что не имел права. И не хотел.
Иллюминаторы вспыхнули белизной внезапно возникшего внизу острова Земля Александры. Началось снижение.
Если бы не аэродромные знаки, тёмными пятнами ограничивающие взлётную полосу аэропорта Нагурское, Матео подумал бы, что пилоты решили посадить самолёт посреди заснеженной равнины. Вдруг в клубящемся снегу вспыхнули рубиновые импульсные огни, очертив узкий коридор для посадки.
Когда борт выровнялся, чуть в стороне от аэродрома показались куполообразные модули «Арктического трилистника». Тусклые отблески солнца скользили по округлым стенам военной базы, но обледенелой земли не касались — постороннему трудно было понять, ни то они добрались на рассвете, ни то наоборот к закату. Но для Матео картина не была новой. Он знал, что первый после полярной ночи день слишком короток для полноценного восхода.
— Не повезло вам, Елисей Олегович, — проговорил сопровождающий. — На северную ночь не успели.
— Да уж насмотрелся однажды, — буркнул Матео.
Тряхнуло. Белизна побежала с гулом под крылом. Пластик обшивки тонко потрескивал. Сопровождающий уже успел натянуть непонятно откуда возникшую шапку с крупную синюю снежинку. Она настолько плохо сочеталась с его строгим костюмом, что Матео успел подумать о галлюцинации.
Пилот увёл замедлившийся самолёт на рулёжную дорожку, где довольно скоро двигатели смолкли. В борт ударил подкатившийся трап.
— Время не ждёт, — поторопил сопровождающий. — Багаж оставьте.
Распахнув багажную дверцу над креслами, он передал Матео его куртку, а сам скользнул в свою раньше, чем тот успел отстегнуть ремень безопасности.
Земля Александры встречала обманчивым приземистым ветром. Наверху трапа его совсем не ощущалось, но ближе к концу в ноги точно бросили ледяную глыбу. Матео еле успел удержаться за поручень.
Бежавший под ногами позёмок скрывал всё ниже колена, создавая иллюзию непролазного сугроба. Опора при этом была крепкой. Долго сквозь метель идти не пришлось — дверь подоспевшего белоснежного «ТРЭКОЛА» открылась, и Матео сам не заметил, как оказался в чрезмерно нагретом салоне между двумя военными в зимнем камуфляже. Сопровождающего с ними в салоне не оказалось.
— Ташкент тут у вас, — улыбнулся Матео, сбрасывая капюшон и протягивая руку ближайшему военному. — Елисей.
— Не жалуемся, — отшутился тот. — Белоснежные пляжи, море…
— Курорт! — добавил второй.
Снегоболотоход юркнул под крыло разворачивающегося самолёта и, пронёсшись по бурлящей снегом бетонке, юркнул в зев ворот стоящего отдельно от основной части базы модуля.
Внутри рядом со вторым «ТРЭКОЛОМ» уже ждал прежний сопровождающий. По ленте сканера полз чемодан Матео.
— Вам сюда, — сказал сопровождающий.
Он перенаправил Матео от чемодана в сторону невзрачной двери. За ней открылось просторное, отлично освещённое пространство. Свет явно был искусственным, поскольку снаружи небо казалось намного темнее, однако его источник определить было трудно. Матео рассудил, что скорее всего потолочные окна сделали искусственными.
Внутренне пространство напоминало скорее заключённую под крышу часть улицы, чем самостоятельное здание. Визуально внутренние помещения разделили на самостоятельные постройки с балкончиками, похожими на мосты переходами и обилием зелени. Проходя мимо одного, Матео успел прикоснуться к листку растущего прямо из пола дерева — тот оказался живым, хотя идентифицировать растение не удалось.
Путь в основную часть режимного объекта преграждали расставленные по проходам военные. Для Матео оставили лишь один коридор — к крохотному помещению для ожидания без окон и с простой мебелью.
— Располагайтесь, — сопровождающий предложил ему небольшой диванчик.
На журнальном столике перед ним стояли стакан с закрытой бутылкой воды и запечатанный контейнер с какой-то едой.
— Уборная за той дверью, — пояснил сопровождающий. — Вертолёт будет готов через двадцать минут. Удобства скромные, но если что-то ещё понадобится…
— Шутите? — отмахнулся Матео. — Даже не верится, что я на севере — у меня дома менее комфортно.
Неразговорчивый сопровождающий оставил его в одиночестве. Матео оглядел карту Арктики на стене и понаблюдал за флуоресцирующими рыбками в аквариуме под ней. Только после этого, потянувшись к бутылке, он заметил лежащую на журнальном столике папку — точно такую же невзрачную, как и та, что ему давали в самолёте.