Валерий Генкин – Завещание беглеца (страница 7)
Ф л о й д. Ну хорошо. Так что с захваченными.
П а й к. Девица успела застрелиться. Парня допрашивают.
Ф л о й д. Успела? Мда... Сочини-ка запрос в Интерпол, нет ли еще чего-нибудь по компьютерам. Мелочь отсей, а мне принеси только крупные дела, скажем, за последний год.
П а й к. Дин, сегодня же пятница. Я обещал Нэнси и ребятам свозить их на Кукушкин ручей. И ты бы мог с нами...
Ф л о й д. Я-то смогу. И Нэнси, пожалуй, прихвачу с ребятишками. А ты вот завтра вылетишь в Милан. Так что поторопись с Интерполом.
Инспектор уткнул подбородок в кулак и задумался. Взрывы, взрывы. Террористы недоношенные, жизни от них не стало. Только-только предотвратили взрыв в казино "Кукарача", а в Рино - не успели. Рванули ту самую гостиницу, где по полу большого зала белой линией проходит граница между Калифорнией и Невадой. Обошлось, слава Богу, без жертв. Но шуму было немало - после Северной Ирландии, Оклахомы, Танзании и до нас добрались. А взрыв в Лас-Вегасе удалось предотвратить только из-за странного письма, намекающего на заинтересованность некой международной организации в нарушении стабильности в наиболее богатых и влиятельных странах. Один Бог ведает, чего им надо. Может просто хотят посеять панику на биржах и, свалив какие-нибудь акции, сорвать куш? Вряд ли. Здесь что-то новенькое.
Флойд кожей чувствовал - затевается новая игра.
- Мистер Кеннет Фолл, сэр. Он сказал, что вы ждете его, сэр.
- Преувеличение, Дживз, - Говард Вустер перевернулся на спину и расслабился под пальцами массажиста. - Это он ждет меня, как видите. Пока. Хитрая бестия этот Фолл. Проводите его в библиотеку.
- Слушаю, сэр.
- Да, Дживз.
- Сэр?
- Предложите ему что-нибудь выпить.
- Слушаю, сэр.
Когда, отпустив массажиста, румяный и благодушный Вустер направился в библиотеку, он уже знал, что платить придется. Оставалось поторговаться.
- Опять тешили плоть, Говард? А того, что мир летит в тартарары, видеть не желаете? Что осталось каких-нибудь десять - пятнадцать лет нормальной человеческой жизни? А за этой границей - хаос, голод, вопли грязных низов, разграбленные виллы, вандализм, чума и радиация. - Кеннет Фолл, представительный господин с крупным плотоядным ртом, говорил звучно и сопровождал речь актерской жестикуляцией.
- Мрачновато, - усмехнулся Говард.
- Это - святая правда.
- Я и не спорю, Кен. Пусть так. Однако спокойней, не надо горячиться.
Кеннет Фолл обличающе ткнул ухоженный палец в грудь Говарда.
- Знаете, почему вы спокойны? Вы с вашими миллионами уже взяли от жизни все. Вы и уйти из нее сумеете комфортабельно. Укроетесь на теплом острове с девицами и прислугой. Мир будет биться в конвульсиях, а вы затеете пир. Во время чумы. Фейерверки, оргии - салют погибающей планете. А потом завернетесь в белую тогу и уйдете - гордый, как патриций времен Траяна. А я опоздал на праздник жизни. - Он убрал палец и закрыл ладонью яркое пятно галстука. - Приют в детстве. Колония в юности. Собачья работа полицейского хроникера в молодости. Я укрывался газетами. Я голодал. Я спал с девками самого низкого разбора... И вот теперь, когда я прогрыз себе путь к настоящей жизни, взял фортуну за вымя, я должен загнуться вместе со всем этим поганым миром. - Фолл перевел дух. - Да и вы врете, Говард. Вы тоже боитесь. Короче, Келленбергер дал пять миллионов.
- Пять? - изумился Говард.
- Кончайте, вы, старый скряга.
- Ну хорошо. Положим, я тоже дам... один.
- Смотрите, мы хорошо запомним оказанные Ордену услуги. Коемужды воздастся по делам его.
- По деньгам его, в вашей транскрипции. Что вы намерены делать?
- Хотите знать, на что пойдут ваши денежки?
- Все-то вы про деньги, Кен. Почему бы мне не проявить чистую любознательность?
- Знаете, есть такое животное у нас в Америке - лопатоног? Разновидность лягушек.
- Ну и что?
- Добродушные головастики-вегетарианцы. Скромно живут в своем болоте, кушают тину, никому не мешают: точь-в-точь наши сограждане. Но вот наступает засуха, болото мелеет. Корма не хватает. Угроза смерти нависает над всем родом. Молнией проносится сигнал: "Мы гибнем!" И знаете, что происходит? Эти мирные симпатяги начинают жрать друг друга. Представляете, Говард, что начинает твориться в нашем захолустном водоемчике? Проворные и сильные гоняются за больными и слабыми... Мясо немощных хрустит на зубах молодых и наглых. Стон и плач стоит на болоте, да утробный рык обжирающихся победителей. Скажете - какой ужас! Ваше чувствительное сердце наполняется состраданием и отвращением. И напрасно! Поедая своих близких, лопатоноги осуществляют благородную миссию спасения вида. Восстановив, как говорит наша ученая братия, "экологическое равновесие", они снова превращаются в мирных лягушек и собираются веселыми стайками в теплые вечера, чтобы обглодать листик кувшинки и потолковать с соседями.
Говард молчал, склонив голову набок.
- Так вы хотите иметь возможность беседовать со мной лет через десять?
- Я бы предпочел другого собеседника, Кен, но боюсь, по вашим прогнозам, выбор будет невелик. Сколько нас останется в нашем болоте?
- Один из десяти, по скромным подсчетам.
- Кен, Кен, я не дам ни цента!
- Оставьте, Говард. Вы знаете, что я прав, и должны дать десять миллионов. С вас мы меньше не возьмем, к тому же у меня есть превосходная идея. Наличности нам не надо. Мы законопослушная солидная фирма. Пусть это будет гуманитарная помощь народам Африки и Юго-Восточной Азии, а? Противозачаточные средства... Заводик по производству медикаментов где-нибудь в Судане, Сомали или Чаде. Фармацевтика - дело тонкое. Под аплодисменты вы перережете ленточку на пару с какой-нибудь гориллой - то бишь их черномазым президентом. Ваши снимки обойдут газеты мира. Да вы еще от налогов уйдете, Говард. И когда-нибудь под вашей статуей напишут: "Спаситель цивилизации". И у ее подножия никогда не увянут цветы.
- Какие цветы? Я собираюсь жить долго.
- Ах, долго. Сколько именно? Пять лет? Десять? Ведь больше у нас с вами нет, или, точнее, не будет, если...
- Ну ладно, ладно, Кен. Вы повторяетесь.
В просторной комнате на втором этаже красно-коричневого викторианского особняка, стоящего в самом центре Ноксвилла, беседовали двое. Первый - уже знакомый нам Кеннет Фолл - отхлебывал густой кофе, припадая через глоток к сигаре. Второй, постарше, сутулился даже сидя в кресле, зябко ежился и грел руки о высокий стакан молока.
- Митч, с "Оливетти" ничего путного не вышло. Им бы полгода пришлось пыхтеть над формализацией задачи, а о том, чтобы решить ее тайно, не может быть и речи. Правда, шифр они сделали, и Карлуччи утверждает, что ни одна другая машина его не раскусит. По крайней мере, за обозримый срок.
- Пора вступать в игру, Кен?
- И не мешкая. Босс теряет терпение. У тебя есть кто-нибудь на примете?
- Был один. Некто Хорроу. Он работал с детишками Кройфа, но старик его невзлюбил - и правильно, надо сказать, сделал - личность мерзкая: смесь честолюбия и трусости. Кройф его выгнал, и теперь он болтается без дела, мороча Монти, пописывая лихие статейки и читая публичные лекции в том же духе, в котором ты написал свой перл - Программу Ордена.
- Ну, ну, Митч...
- Я не кончил. Формально Хорроу еще сотрудник Центра. У него большие связи. По-моему, Бодкин его побаивается. Он до сих пор член ученого совета и при желании найдет способ подобраться к наиболее эффективному и ценному для нас компьютеру.
- Это тот, что у них зовется Питом?
- Он самый. Но важно этого Хорроу заинтересовать.
- Деньги?
- Не думаю. Скорее - иллюзия власти. Он из тех, кто обожает всю эту опереточную мишуру с клятвами, кинжалами и факелами. Кстати, попробуй взять у него интервью. Раскрути его. Втяни в задушевную беседу. Настрой на нужную волну. Ну, не мне тебя учить.
- Неплохая мысль, Митч. Но это - позже. Вот вернусь из Милана... Мне поручили закруглить дела с "Оливетти".
- Послушай, Кен, на свете немало суперкомпьютеров. Почему мы прилипли к этим макаронникам. Есть Цюрих, есть Лондон. Стокгольм, наконец.
- Не все так просто, Митч. Суперкомпьютеры под строжайшей охраной. Важнейшие стратегические объекты. Владеющий суперкомпьютером владеет миром. Положение в мире довольно неустойчивое. Ведущие державы косятся друг на друга - кто первый сделает прорыв. Представляешь, что это значит? Шквал бесценной информации. Да не только державы - транснациональные компании, тайные сообщества, просто сверхбогачи. Не удивлюсь, если султан Брунея, или какой-нибудь нефтяной шейх, или тюменский газовый король уже устанавливает у себя такой вот сверхкомпьютер - кнопку, дающую власть над миром. Ты спрашиваешь, почему итальянцы? Да они самые беспечные. К швейцарцам и шведам не подступиться. К англичанам и немцам тоже не резон соваться.