Валерий Генкин – Завещание беглеца (страница 8)

     - А к русским?

     - Ты бы еще про китайцев спросил.

     - Нет, стольких косоглазых лазутчиц у нас нет.

     - Русские - разговор отдельный. Пусть разберутся со своими  проблемами, а там посмотрим.

     - Не хитришь ли ты, Дин? Таишься от старого товарища? И  ребенку  ясно, что Россия - самая нынче лакомая страна для авантюриста.  В  том  числе,  уж прости меня, и для нашей богадельни, нашего с тобой  драгоценного  и  самого тайного Ордена. В стране, где десять тысяч  ядерных  боеголовок,  сколько-то суперкомпьютеров и тьма талантливых инженеров, власть валяется  в  пыли  уже третий десяток лет. И ты хочешь сказать, что у нашего  милого  гроссмейстера нет желания к этой власти подобраться?

     - Митч, это не своевременный разговор.

     - А знаешь ли ты, что в Ноксвилле у Кройфа появился какой-то русский.

     - Вот как? - Кеннет Фолл поднял брови.

     - И такой невинный и румяный, что вызывает подозрения.

     - Любопытно,  Митч,  крайне  любопытно.   И,   не   скрою,   неприятно.

Получается, не мы одни такие умные, Митч. До сих пор ни лаборатория  Кройфа, но Ноксвилл в целом не числились в списке мировой системы  суперкомпьютеров. Такая, знаешь  ли,  характерная  аберрация.  Одно  дело  -  сверхохлажденные сверхбольшие интегральные  схемы,  гигагерцы  базовой  частоты  и  триллионы операций в секунду, а другое - десять фунтов какой-то плесени,  ну  что  тут может быть серьезного. Характерный просчет, Митч.  Поверь,  я  не  мало  лет отдал научной журналистике, повидал немало и думал, что только я и допер  до сути. Но вот уже первый звоночек. Кстати, ты еще не полез к этому  русскому? Смотри, профессионал - если он профессионал - живо тебя раскусит.

     - Не учи меня жить, Кен.

     - Ну, хорошо, хорошо. И все же спускать с него глаз нельзя. Знаю я  эту публику, слыхал. Глаза небось  серые,  волосы  пегие,  росточка  среднего  - невидный славянский замухрышка - так, Митч?

     - Вовсе нет. Здоровый малый, смазливый и, кажется, женский угодник.

     - Это уже кое-что. Классика шпионажа - погореть на юбке. Надо подумать.

     - Вот, посмотри. - Худые пальцы  Пайка  развернули  веером  и  положили перед Флойдом десяток снимков.  Заброшенный  угол  окраинной  улицы.  Ветхий каменный, со следами штукатурки, дом. Дверь, висящая на одной петле. Грязная конура  с  высоким  оконцем.  На  полу  среди  тряпья  и  разбросанных  книг полуобнаженное тело мужчины со связанными руками.

     - Здесь они продержали его целую неделю. А уж потом...

     Джон Пайк вернулся из Милана с  печальным  известием:  Дуглас  Спайдер, человек, внедренный Флойдом в Красные отряды, агент, от которого и Флойд,  и Интерпол ожидали сведений для раскрытия целой серии преступлений,  связанных с мощными  вычислительными  машинами  и  происходившими  в  самых  различных странах, серии, последним звеном которой был  взрыв,  уничтоживший  один  из крупнейших в Европе вычислительных  комплексов  фирмы  "Оливетти",  так  вот Дуглас Спайдер не вышел на связь. Труп его с литерой R - меткой Красных - на спине нашли в полуподвале книжного склада.

     - Бедный Дуг,  -  Флойд  снял  очки.  Выпуклые  темные  глаза  смотрели жалостливо и беспомощно. - Ну, что ты там крутишь?

     Пайк  протянул  инспектору  еще  один  снимок.   Это   был   фоторобот, изображавший человека лет тридцати пяти с глазами навыкате и поджатым ртом.

     - Эта штука немного стоит, Дин, но тут еще написано, что Красавчик Тони по-итальянски говорит плохо, в Штатах когда-то  сидел  -  за  что,  впрочем, неизвестно, и терпеть не может креветок и прочей морской живности.

     - Остается сущий пустяк: собрать всех мужчин от тридцати до сорока лет, плохо говорящих по-итальянски, выяснить, кто из них не ест омаров, отпустить тех, кто никогда не сидел в американской тюрьме,  а  из  оставшихся  выбрать самого пучеглазого. Так? Ладно, Джек, садись и  расскажи  мне  о  Красавчике поподробней. - Флойд откинулся, держа фотографию в вытянутой руке.

     - Парень,  стрелявший   в   Тино   Карлуччи,   был   страшно   подавлен самоубийством своей напарницы.  Сутки  он  молчал,  потом  стал  лихорадочно давать показания. Знал он, правда, немного. Задание убить  программиста  они получили от командира своей пятерки, которого он тут же и  выдал.  Но  найти его не удалось. На этом бы все и закончилось, но...

     - Как я люблю эти "но", Джек. Они вселяют надежду. Итак, но...

     - ...но выяснилось, что ни одна пуля, выпущенная из  его  автомата,  не достигла цели. Адвокат объяснил, что у него появились шансы на жизнь. Парень расплакался и по  "доброй  воле,  без  принуждения  и  давления  со  стороны властей", стал давать информацию о взрыве в центре "Оливетти".

     Флойд оторвался от фотографии и уставился на Пайка.

     - Как у тебя с итальянским, Дин? - спросил Пайк.

     - А что?

     - Если ты подожмешь губы и запасешься справкой об отсидке,  то  лучшего Красавчика Тони нам не найти. Глаза ты таращишь отменно.

     - Вздор, Джек. Я обожаю морскую капусту. Давай дальше.

     - Они с Джиной - это та, что застрелилась, - стояли на шухере. Все были в масках и практически не разговаривали. Но тут у  одного  из  налетчиков  - того, что указывал место для зарядов, пошла кровь носом.  Очень  сильно.  Он снял маску, и наш парень и Джина хорошо разглядели его лицо. Отсюда  -  этот фоторобот. - Пайк взял снимок из рук инспектора.

     - Остаются акцент, тюрьма в Штатах и кличка.

     - Чтобы унять кровь, он попросил у Джины платок. А потом она рассказала своему напарнику, что узнала в пучеглазом человека, который был у  ее  брата за несколько дней до взрыва.  Они  говорили  по-английски,  и  Джина  только поняла, что брат называл его Красавчиком Тони и вспоминал,  как  они  вместе сидели в тюрьме. Ее брат - важная фигура у Красных. Когда-то жил  в  Чикаго, где и попался на взломе.

     - Итак,  некий  Тони,  обладатель  рачьих  глаз,   названный   за   это Красавчиком, приехал в Милан, явился к старому сокамернику и попросил его  в виде дружеской услуги  взорвать  вычислительный  центр  "Оливетти"  и  убить программиста Карлуччи. Братишку Джины, конечно, найти не...

     - Совершенно верно.

     - Просьба убрать программиста была, очевидно,  продиктована  опасением, что он мог запомнить кое-какие сведения,  подлежащие  уничтожению  вместе  с памятью машины. Я думаю, Тони не будет задерживаться в Италии: дело сделано, а там столько морской фауны... Кстати,  Джек,  что  это  за  милая  шутка  о креветках? Никогда не поверю, что ты сам ее выдумал.

     - Джина принесла Тони и брату блюдо с креветками к пиву. Тони  сообщил, что его тошнит от этого запаха,  -  так  она  поняла  его  гримасу,  а  брат расхохотался и велел ей принести соленый миндаль.  Он  говорил  еще,  что  в тюрьме Тони не был таким разборчивым.

     - Ну что ж, голубчик. Надо запросить архив о кличке,  дать  фотографию. Пусть поищут.

     - Дин, ведь сегодня пятница.

     - А, ну да. Ручей, Нэнси. Ладно, жми. Я сам этим займусь.

     - Видите ли, мистер Кройф...  -  Ник  споткнулся,  потом  продолжил.  - Знаете,  Бен,  откровенно  говоря,  я  попал  в  непростую  ситуацию.  Очень непростую. И я обязан с вами посоветоваться. Просто вынужден это сделать.

     Кройф молча смотрел на Николая.

     - Когда я в Москве, точнее у нас в Пущино, согласился приехать сюда, я, видимо, поступил опрометчиво. Я полагал, что моих знаний,  моего  опыта  мне хватит. Теперь вижу - заблуждался. Прямо скажу вам, Бен, первый опыт общения с Тимом привел меня... Если называть вещи своими  именами  -  это  был  шок. Думаю, доведись мне серьезно общаться с Кларой или Питом, эффект был бы  тот же. Понимаете, Бен,  там,  дома,  я  имел  смелость  считать  себя  неплохим биофизиком, который кое-что соображает в прохождении информации по  белковым тканям. Но я не думал, что  эти  самые  белковые  ткани  способны  буквально ошеломить и даже раздавить меня. Ну чему, скажите, могу я научить Тима, если этот белковый компьютер знает больше меня? В тысячу раз. К  чему  здесь  мои биохимические познания? Тиму они не интересны. А вы и так все знаете.

     Кройф заговорил медленно и тихо.

     - Погодите, Ник, не торопитесь. Состояние ваше мне  понятно.  Мы  здесь все прошли через подобный шок. И знаем,  что  он  проходит.  Проходит,  Ник, поверьте мне. Компьютер знает больше вас? Что  в  этом  необычного?  У  него искусственная  память,  почти  бездонная.  Вас  же  не  смущает  общение   с энциклопедическим словарем, Ник. А ведь словарь знает,  помнит  куда  больше вас. Но вот оперировать этими знаниями... Научить этому компьютер,  особенно белковый - вот главный нерв нашей работы.

     - Тим или Пит слабо оперируют информацией?

     Кройф улыбнулся. Как показалось Николаю, немного печально.

     - Я не стал бы применять для оценки это слово. Но это не совсем то, что нам нужно. Не совсем то, чего мы ждем. Я-то знаю, что вас смутило. Видимо вы впервые общаетесь с компьютером  в  столь  широком  диапазоне  естественного языка. Это создает иллюзию общения с человеком, который к тому же больше вас знает, быстрее соображает. Но ведь на самом деле это не так.  Пока  не  так. Впрочем, уже первые приличные  компьютеры  с  гибкими  программами  вызывали похожие чувства.