Валерий Генкин – Завещание беглеца (страница 6)

     Глен и  Добринский  вернулись  к  терминалам.  Дик  сел  в  кресло  под транспарантом "Клара" и указал Николаю на такое же кресло рядом:

     - Садитесь, Ник, привыкайте. - Глен нажал клавишу.

     Экран ожил, и тотчас светящаяся точка, быстро  перемещаясь,  изобразила на  нем  прелестную  женскую  рожицу.  Углы  рта  ее  опустились,  а   глаза засветились укоризной.

     - Здравствуй, Клара, - сказал Глен.

     - Здравствуй, Дик. Что с тобой?

     Николай вздрогнул. Голос был живой, теплый, низкий.

     - Что тебе не нравится? - спросил Глен.

     - Твой вид. Я думаю, мистер Кройф тоже от него не в восторге. Ты принес программу?

     - Принес. Познакомься, это мистер Николай  Добринский.  Он  из  России. Будет работать с Тимом.

     Мультипликационные глаза с экрана пытливо глянули на Николая, и у  него возникло стойкое ощущение, что он вступает  в  беседу  с  живым  и  разумным существом.

     - Рада возможности познакомиться с вами, мистер Добринский. Может быть, вы найдете время как-нибудь  побеседовать  со  мной.  Представления  Дика  о современной русской поэзии столь же чудовищны, как и его сегодняшний вид,  - последнюю фразу Клара произнесла по-русски и без малейшего акцента.  -  Дик, обрати внимание на костюм  мистера  Добринского,  -  перешла  она  вновь  на английский, - я не настаиваю на том, чтобы ты следовал примеру сэра Монтегю, но молодой человек не должен впускаться до такой степени.

     Николая поразило, что в столь коротком разговоре Клара успела  показать себя именно женщиной. В несколько фраз вместились нежность, насмешливость  и назидательность - очень по-женски.

     - Это уже кое-что, - сказал  Кройф,  входя  в  комнату.  -  Если  Клара прервет свои благочестивые наставления, вы можете начинать, Дик. Что  у  вас сегодня?

     - Символика средневекового романа.

     - Свят, свят, свят.

     - Скажите,   Дик,   вы   вводите   материал   тоже    в    исторической последовательности, как и сэр Мэтью? - спросил Николай.

     - Вначале  так  и  было.  Но  придерживаться  системы  с   этой   дамой невозможно. Теперь Клара постоянно вмешивается в ход обучения и сама требует то  одного,  то  другого.   Впрочем,   сегодняшний   материал   предусмотрен программой. Тебе почитать, Клара, или ввести с пульта?

     - Почитай, милый. Скрась этот бред дивными модуляциями своего голоса.

     - Ну вы тут занимайтесь, а мы с  Ником  поговорим  о  делах.  Пойдемте, Ник, - сказал Кройф.

     Николай встал и простился с Гленом. Чуть помедлил и сказал:

     - До свидания, Клара.

     - Прощайте, мистер Добринский. -  И  далее  по-русски:  -  Ласкаю  себя надеждою, что благосклонности вашей лишена никогда не буду, государь мой.

     Шел седьмой час. Мэг расставляла приборы на  столике  в  углу.  Николай подошел к стойке и, поздоровавшись с Эдвардсом, попросил ледяной  манхэттен. Со стаканом в руке он направился к своему месту у окна.

     - Что-нибудь принести, Ник?

     - У меня была волнующая встреча с вашей сестрой.

     - Чем же она вас взволновала?

     - Встреча - неожиданностью, сестра - сходством с вами.

     - Ух. Мне не снести тяжести такого комплимента.

     - Помнится, и сестрица ваша говорила о чем-то подобном.

     - Ей-то легко шутить, она красивая.

     - Завидовать нехорошо. - Николай смотрел на Мэг снизу вверх.

     - Но согласитесь, она у меня красавица.

     - Конечно, Мэгги, ведь она ваша копия.

     - Но вы, наверно, пришли сюда не  затем,  чтобы  сообщить  мне,  что  я похожа на свою сестру. Так что вам принести?

     - В одной хорошей книжке я читал, что из бобов  сои  можно  приготовить 114 вкусных и питательных блюд.

     - О, бобы! Еще бы, Ник. Сию минуту,  -  и  Мэг  ушла,  оставив  Николая выуживать вишни ив коктейля.

     После ужина Николай сбивчиво изложил идею провести  вечер  вместе.  Мэг охотно согласилась.

     - Папа, - сказала она, снимая фартук, - я ухожу с мистером Добринским.

     Толстый Эдвардс коротко махнул из-за стойки, и Николай с Мэг  вышли  из кафе.

     - Между прочим, Ник, вы не первый попадаетесь, - говорила Мэг, выслушав рассказ Николая о встрече с Сэлли. - Если бы вы знали, как нам  надоели  эти дурацкие толки на наш счет. Да еще ученые мужи, от которых нет покоя: нас  с сестрой занесли в генетическую картотеку и теперь сквозь лупу изучают каждый наш шаг. Чем  мы  похожи,  чем  непохожи.  Мы  назло  стараемся  делать  все по-разному, одеваться - в первую  очередь.  Но  не  все  у  нас  так  удачно получается, как с одеждой и прической. Решили мы было, что профессии выберем разные, но теперь Сэлли заявила, что тоже идет в университет и тоже  изучать философию. Возликуют теперь наши милые генетики.

     - А вы учитесь в университете? - спросил Николай.

     - Да, в Кембридже, в Англии.  Занимаюсь  греческой  философией.  Сейчас каникулы, поэтому я и дома - немного помогаю отцу.

     - Вот оно как, - протянул Николай. -  Греческая  философия.  Вам  можно позавидовать, Мэг.

     Замелькали огни дискотеки.

     - Зайдем? - предложил Николай.

     - Хорошо, - сказала Мэг.

     И они нырнули в уютную толпу танцующих, смеющихся, болтающих  и  пьющих под горячую цыганскую гитару Джанго  Рейнхарда  и  нервную  скрипку  Стефана Гранелли.

     Вернувшись в гостиницу, Николай поднялся в номер, открыл окно и  глянул на ночной город. Сумбур дня - дорога, сэр Монтегю,  Кройф,  сестры-близнецы, Клара - не слишком ли много для одних суток, прошедших со времени отлета  из Москвы! Он сел в кресло и вытянул ноги. Взял глянцевую  книжонку  с  ночного столика. "Ноксвилл как он есть". Эпическое начало. "Не прошло и двадцати лет с тех пор, как в долине Колорадо, в двухстах милях к югу от Лас-Вегаса,  там где сходятся границы трех штатов -  Аризоны,  Невады  и  Калифорнии,  возник красивый зеленый городок..." Николай перевернул несколько страниц  с  видами Скалистых гор и пальмовых рощ. "...ресторан, где подают  знаменитую  на  всю округу форель из озера Мид... две гостиницы... супермаркет, в котором  можно купить все - от пучка сельдерея до кухонного  комбайна  с  микропроцессорным управлением..."

     Николай листал дальше.  Опять  фотографии:  музей  ацтекской  культуры, паутина трещин - дно пересохшего ручья в пустыне Скана, придорожная  станция зарядки аккумуляторов, стилизованная под пряничный домик. Потом пошли газоны и обставленные статуями аллеи биоцентра... Книжка мягко шлепнулась  на  пол. Каплун с шампиньонами в сметане... Великие гитаристы ушедшего века Джанго  и Филипп Катерин снова входят в моду... "По испытании же разных коловратностей возжаждал он покоя", - подумал Николай, вспомнил Клару и уснул.

     Кабинет инспектора Дина Флойда в Лаc-Вегасе. Хозяин  кабинета  (румяное щекастое лицо, глаза - маслины, седой венчик вокруг загорелой лысины, пальцы засунуты за эластичный ремень, обнимающий тугой живот) стоит у окна. За  его спиной сутулится долговязый Джон Пайк - помощник инспектора. Пайк  отрешенно докладывает.  Дальнейшие  перемещения  участников  сцены  -  по   усмотрению читателя.

     П а й к. Подробности  взрыва  на  вычислительном  центре  "Оливетти"  в Милане. Вырезки я  кладу  на  стол.  Бомба  заложена  в  помещении  главного накопителя. Восстановить информацию, хранившуюся в памяти, не удастся.

     Ф л о й д. Жертвы?

     П а й к. Человеческих жертв непосредственно  при  взрыве  не  было.  От сотрясения в доме напротив, принадлежащем  вдове  Скикки,  с  тумбочки  упал аквариум  с  тремя  вуалехвостами.  Рыбки  погибли.   Фотография   вдовы   в "Джорно"...

     Ф л о й д. Джек, голубчик...

     П а й к. Через пять часов после взрыва мужчина и женщина обстреляли  из автоматов машину Тино Карлуччи, программиста "Оливетти". Тино убит, его жена и двое детей с тяжелыми травмами доставлены в больницу.

     Ф л о й д. Ну вот, Джек, а ты - вуалехвосты.

     П а й к. Стрелявшие схвачены.

     Ф л о й д. Опять Красные бригады?

     П а й к. Вроде того, да не совсем. Похоже, эти красные изнутри  изрядно позеленели.

     Ф л о й д. То есть?

     П а й к. Слышал про Армию освобождения мусульманских святынь?

     Ф л о й д. Смутно.

     П  а  й   к.   Все   перепуталось   -   фашистские   денежки,   остатки коммунистического золота, исламские нефтяные доллары... В этом клубке концов не найти. А с рядовых исполнителей много  не  возьмешь.  Шваль,  которая  за деньги и власть в своих бандах на все пойдет.

     Ф л о й д. Мда.

     П а й к. Сколько лет прошло  со  времен  афганской  войны  -  той,  что затеяли Советы. Тогда мы кинулись помогать афганцам, вооружали моджахедов, в то время - фанатичных юношей. Теперь они - не менее фанатичные  старцы.  Так вот, они и их дети объявили войну Америке. Чуть ли не  половина  терактов  - дело их рук. Сам знаешь, как  бывает  -  паренек  клянется  именем  Мао  или Троцкого, а работает за деньги ваххабитского вождишки и выполняет, о том  не ведая, его волю.