Валерий Генкин – Завещание беглеца (страница 25)

     Но путь к ней тернист, и к спасению придут немногие. Это  не  призыв  к уничтожению братьев. Это Великая Стратегия Духовного Обновления.  Лишь  один из десяти увидит серебряный рассвет над  вечно  молодой  Землей,  где  среди буйной, нетронутой природы Человек  явится  гордым  и  прекрасным  животным, подобным мустангу в прерии, тигру в джунглях, орлу в небесах..."

     Мужчина с седыми  висками  аккуратно  положил  прочитанную  страницу  и потянулся к  следующей.  По-видимому,  страницы  были  перепутаны,  ибо  эта значилась под номером XLII. Человека,  похоже,  это  не  смущало  -  видимо, последовательность изложения была ему безразлична. И хотя крики и шум  внизу заметно усилились, он продолжал хладнокровно читать:

     "В настоящее время миром путаются управлять несколько элитных секретных обществ, конкурирующих между собой.  Они  то  жестоко  воюют,  то  заключают временные соглашения. Сами эти общества довольно глубоко законспирированы, и принадлежность к ним тех или иных лиц тщательно маскируется. Ряд  малых,  но влиятельных  обществ  такого  типа  мы  помним   еще   по   прошлому   веку: Трехсторонняя комиссия, Бильдельбергский клуб, Траст Рассела, Масонская ложа П2, Группа "Архив-11" и иные. Некоторые из этих организаций ушли  в  небытие вмести с их зачинателями, на смену им явились другие. У  нас  нет  сомнений, что  эти  общества  контролируют  целые  государства   и   транснациональные монополии. Используя новейшие идеологические и технологические  методы,  они достигли  высокого  искусства  в  манипулировании  многомиллионными  массами людей. Распространив свой контроль на главные силовые  центры  планеты,  они обеспечили себе  невиданное  прежде  влияние.  Вместе  с  тем,  не  вызывает сомнения и то, что эти элиты,  несмотря  на  свое  могущество,  в  моральном отношении безнадежно устарели. Их время  уходит  на  глазах,  и  они  должны уступить историческую сцену новым образованиям. А коли они не пожелают этого сделать добровольно, нам придется помочь им. Падающего - подтолкни. Говоря о новых образованиях, мы имеем в виду одно единственное, главное,  не  имеющее конкурентов и не желающее терпеть  таковых  даже  за  далекими  горизонтами.Речь, разумеется, идет об Ордене серебряного рассвета, ведущем свою  славную историю  еще  от  Ордена  почитателей  Луны,  выковавшего  свои  принципы  в бескомпромиссной  борьбе  с  солнцепоклонниками,  огнепоклонниками,  ложными мировыми религиями и целым сонмом еретических сект".

     Музыка и шум внизу давно стихли, но человек не заметил этого.  Пробежав глазами очередную страницу, он брал следующую.

     "Мы ненавидим мир, в  котором  с  отвращением  наблюдаем  лишь  одно  - нарастающую машинерию. Поистине,  это  может  ввергнуть  нас  в  манихейскую ярость. И мы готовы предать проклятию сей пошлый, низкий материальный мир  с его подленьким человечком, который подобно  блохе  прыгает  по  этой  земле. Подпрыгивает, подмигивает и тщится прикрыть своей утлой  ханжеской  моралью, словно фиговым листком, и свою пустоту, и  свою  поразительную  бездарность. Берегись, ничтожество, мы идем!

     История  знала  два  типа  героев  -  разрушителей  и  созидателей.  Мы разрушаем ради созидания. Бог, разумеется, будет  с  нами,  ибо  орденсбурги вырастут столь гармоничными, столь прекрасными, что Господь воспримет их как движение Его собственного Духа через историю.

     Учитывая опыт тайных организаций прошлого,  мы  не  можем  игнорировать Третий, Четвертый и Пятый интернационалы, отдельные коммунистические  партии и, особенно,  коммунистов  России,  их  охранные  отряды  и  так  называемое Политическое бюро (бюрократы и  тайные  организации  -  отдельная  тема  для нашего анализа), национально-социалистическую партию Германии с  ее  "черным орденом"  Генриха  Гиммлера  и  политической  полицией  Рейнхарда  Гейдриха, охранные  отряды  китайских  коммунистов   и,   наконец,   весьма   успешную деятельность северокорейских  правителей  и  отрядов  смерти  камбоджийского лидера Пол Пота. Мы должны понять и осмыслить опыт Красных бригад,  Японской Красной армии, Ирландской подпольной армии, группы Баадер-Майнхоф, тайных  и явных арабских организаций, Всемирной армии  освобождения.  Мы  должны  быть готовы к тому, что нас будут  сравнивать  с  фашистами  или  прямо  называть таковыми. Вздор! Нелепица! Во-первых, мы не социалисты, а фашисты всех видов прежде всего объявляли себя сторонниками социалистической идеи. Во-вторых  - тем паче, - мы не коммунисты. Кстати, в кровожадности с ними мало кто  может сравниться. Мы не таковы. Мы пришли в этот мир, чтобы исцелить  его.  Кто-то попытается причислить нас  к  убийцам.  Чепуха!  Наша  кровожадность  -  это кровожадность хирурга, отсекающего  гангренозную  ногу,  чтобы  спасти  весь организм. Ну а то, что эта нога составляет девять десятых массы тела, -  так разве хирург в этом виноват?"

     Губы читавшего изогнулись в улыбке.  Тихонько  приоткрылся  люк,  и  на крышу-солярий вышел внушительного вида босой человек,  завернутый  в  мягкий поместительный халат.

     - Ну,  Митч,  ну  паскудный  мой  дружок,  -  заскрежетал  он   хриплым баритоном, - как мог ты покинуть меня в столь трудный момент,  когда  я  вел изнурительную борьбу сразу  с  четырьмя  шлюхами.  Впрочем,  очень  славными шлюшками. Поименованный Митч отложил листок и холодно взглянул на человека в халате.

     - Присядь, Кен, - сказал он,  взглядом  указывая  на  шезлонг  рядом  с собой. - Опять предавался плотским утехам в магическом саду Клинзора?

     - Не будь занудой, - вздохнул Кеннет Фолл и тяжело плюхнулся в шезлонг.

     - Послушай меня, Кен. Не слишком ли много сумбура в твоей писанине?  Ты сам-то веришь в эти бредни?

     Фолл поморщился.

     - Видишь ли, Митч, - сказал он, давай  рассуждать  проще.  Мы  в  одной обойме с гроссмейстером, так? Это раз. А во-вторых, ты не хуже меня  знаешь: гроссмейстер на этой идее сделал полмиллиарда - если не  больше.  Ты  можешь сделать полмиллиарда, Митч? Тогда сиди ровно и не  рыпайся.  А  то,  что  ты отказываешь мне в изяществе слога, так это следствие твоей глухоты. Не  всем дано понимать литературное мастерство. Кстати, названная сумма - только  его личные деньги, я не упомянул  общей  кассы,  откуда  и  мне  и  тебе  должны передать не такие уж крохи.

     - Это уже ближе к делу, Кен. Скажу прямо - я вижу свою  долю  никак  не меньше десятой части от куша гроссмейстера. Иначе я и пальцем  не  пошевелю. Как я понимаю, орден кое в чем от меня зависит.  Ты  знаешь,  возможности  у меня немалые. Тебя устраивает моя позиция, Кен?

     - Старина, я рад этому откровенному разговору. Мы с тобой, увы, не  два пылких юноши. Так к чему фальшивый блеск в глазах? Я  тоже  надеюсь  сделать немалые  деньги,  Митч.  Грабить  банк  мы  не  пойдем.   Изуверскую   секту какого-нибудь Муна с его миллионами нам не потянуть.  Мы  в  одной  лодке  с гроссмейстером, и логика его мне понятна - мир и впрямь  катится  в  бездну. Будем держаться друг друга. Запросы твои мне  представляются  обоснованными. Больше того - не удивлюсь, если ты отхватишь больше. Запомни - не удивлюсь!

     - Скажи, Кен, а гроссмейстер это понимает?

     - Полагаю, да. Он не дурак.

     - Что ж, по крайней мере это упрощает дело.

     - Только хочу тебя предостеречь, Митч. Внутреннее понимание, внутреннее сомнение - это одно. Внешние, публичные деяния и поступки - другое.  Ритуалы для нас святы. И  если  мы  позволим  себе  ими  пренебречь,  если  мы  хоть полсловом намекнем на наше истинное отношение ко всему этому делу - они  нас раздавят.  Переедут.  Большим  асфальтовым  катком.   Можешь   в   этом   не сомневаться, Митч.

     - Некогда господин Адольф Гитлер тоже получил немалую прибыль с помощью политики и войны - и подобных же ритуалов. Но все же  был  вынужден  пустить себе пулю в лоб.

     - Он слишком подставлялся, Митч. Впрочем, фюрер был  святым  человеком. Зачем ему денежки? Зато более аккуратные, я бы даже  сказал  более  скромные люди из его окружения этими денежками сумели попользоваться.

     - Что ж, Кен, это звучит не так уж глупо.

     В пятницу, в половине пятого, возвращаясь из библиотеки в  лабораторию, Добринский увидел в коридоре унылую спину Шеннона.

     - Ты же ночью дежуришь. Чего так рано пришел? - удивился Николай.

     - Дома не сидится, - мрачно ответил Лэрри, раздавив окурок о край  урны и сунув в губы следующую сигарету. - У меня, видишь  ли,  дома  ограниченные возможности для развлечения. Ха-ха. Шутка.

     - Ты слишком много куришь, Лэрри, - заметил Николай.

     - Скажешь, вредно? Жить вообще вредно. Настолько вредно,  что  в  конце концов от этого умирают.

     - Свежая мысль. Но ты чем-то удручен, раз она пришла тебе в голову.

     - Ох, Ник. Жизнь трудная и грязная штука.  Говорю  это,  сознавая,  что мысль эта не новее предыдущей. Била  меня  жизнь  и  трепала.  А  результат? Чистый нуль. В молодости меня считали талантливым. А теперь, а-а... Что  там говорить. Задрипанный лаборант у великого воображалы Кройфа.

     - На Кройфа ты зря.

     - Все они одинаковые. Все  считают  Шеннона  ничтожеством  и  пьяницей. Опустившийся человек? Да. Но и у него есть душа. И  ему  бывает  больно.  Да разве это кому-нибудь интересно? Эти амебы под колпаками  им  в  тысячу  раз дороже живого человека. Вот Дик - вроде неплохой малый, не чета этому зануде Хадсону, но и тот мне чуть кости не переломал.