Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 41)
Коробочка выскользнула из его пальцев на пол. Володька, не отрывая взгляда от Наташкиной фигуры, медленно присел, успев рассмотреть кружева на бюстгальтере и взгляд замер на её ногах – стройных, с изящными мелкими изгибами и еле заметным светлым коротким пушком. Он нашарил на полу коробочку и тут же стремительно поднялся.
– Спасибо, Наташа, – просипел он, глядя в её карие глаза. – Проходи в комнату, пожалуйста. Там уже Витька…
Она шагнула, но не пошла в комнату, где отец накрывал стол, а заглянула в проход на кухню:
– Тётя Оля, вам помочь?
– Ой, Наташенька, здравствуй! – отозвалась мать Володьки. – Да, помоги… Ух! Какая ты красивая!
«Народ» повалил. Пришёл Генка из первого подъезда, Мишка с Лёшкой – из второго, Андрюха – из третьего. За ним Танюха – его соседка, чуть полноватая, но обаятельная девчушка в темном легком платье и ожерельем из жемчуга. За ним Алла – с первого этажа Володькиного подъезда – маленькое хрупкое создание с удивительными ямочками на щеках, но в такой короткой юбке, что Володьке захотелось предложить ей что то из маминой одежды – прикрыть ноги. Алла смешно сложила губки и дотянулась до щеки Воронова, оставив след от помады. Затем пришёл Юрка с сестрой.
– Ух ты! – усмехнулась Любка, тонкими пальчиками оттирая помаду со щеки Воронова. – Я целовать не буду, а то кто-то заревнует.
Потом заявился Валерка из пятого подъезда.
– Вовка, поздравляю! Во! Батя привез из Канады.
Он протянул новенькую хоккейную клюшку с загнутым кончиком крюка и логотипом «Бауэр».
– Ебипетская сила! – вырвалось у Володьки. – Спасибо!
– Слушай, – зашептал Валерка. – Я по пути зашёл к Ленке. Они там с Лариской будто на бал собрались. Я полчаса ждал, а они там всё что-то себе намывают…
– Что намывают? – не понял Володька.
– Да не знаю, – махнул рукой Валерка. – К тебе собираются. Они такой подарок тебе приготовили! Я подсмотрел…
Его прервал оглушительный звонок над входной дверью. Володька открыл… и остолбенел.
Лариса – сестра Валерки – была на пару лет старше парней и, понятно, выглядела очень эффектно, несмотря на немного полноватые ноги и крупную грудь. Её и девчонкой назвать было нельзя – вполне себе взрослая девушка, закончившая девять классов средней школы. Но, Ленка!
Одногодка Володьки, учившаяся в параллельном классе, никогда не была приметной в своей серой школьной форме и юбкой ниже колен. Да, симпатичная мордашка и длинный хвост русых волос… Это всё, что запоминалось. Ну, может быть приятный тихий голос.
Перед дверью стояла стройная девушка в светло-розовом длинном платье из какого-то воздушного материала и белых босоножках на каблуке. Волосы распущены, правая рука с тонким серебряным браслетом на запястье, сжимает кожаный футляр с гитарой.
– Володя, поздравляем тебя с Днем рожденья, – Лена застенчиво махнула ресницами, явно накрашенными Лариской, и улыбнулась.
И тогда Володька, как сказали бы те, кто видел это со стороны – растекся жижой по лестничной площадке. Он понял, что Лариса одевала и красила Лену именно для него и подарок – офигительную двенадцатиструнную «Кремону» – Лариске достал кто-то из друзей-старшеклассников, и именно, под этот день.
– Ну как?! – спросила Валеркина сестра, выглядывая из-за плеча Ленки.
– Потрясающе! – выдохнул Валерка, оглядывая Лену.
– Да не тебя спрашивают, дурак! – Лариска поправила сложную прическу. – Володь, так ты нас впустишь?!
– Да, Вовка! – встрепенулся Валерка. – А то такие запахи, что я падаю от голода!
Потом, когда друзья расселись за столом и вовсю уминали салаты и нарезку, Володька старался не смотреть в сторону девушек – он стеснялся. От этого внимания, от этого праздника, и нежной доброй красоты, которую ему подарили. Нежной и доброй, а не развязной и распущенной, как было потом, много лет спустя, когда он отмечал тридцатилетие. Да и друзей после не было – только сотрудники и деловые партнёры.
Веселье было искренним, без громкого притворного смеха и пошлых шуток. Не было танцев на столе с приподнятыми юбками, и никто не просил добавки спиртного, впрочем, спиртного на столе и не было. Володькин отец притащил японский здоровенный магнитофон с кучей кассет, арендованный на вечер у какого-то артиста, которому Георгий Иванович чинил автомобиль. Музыка из магнитофона лилась четко и громко, и была заводной и ритмичной. Ребята танцевали, прерываясь, чтобы попить лимонада. Закуски перетащили на кухню, и каждый желающий мог там подкрепиться, не мешая остальным танцевать. Устав от танцев, играли в жмурки, потом просто весело болтали, усевшись все вместе на родительском диване, а потом, когда наступили вечерние сумерки, вышли на улицу с гитарой. Расселись на двух лавочках, что стояли под старыми дубами во дворе.
Играть и петь умели многие из Володькиных друзей, а Валерка даже сочинял свои песни. Гитара переходила из рук в руки, случайные прохожие надолго останавливались, заслушавшись, но, не подходя к компании. Девушки жались к парням, а те подставляли плечи, чтобы ненароком не прикоснуться к романтично настроенным дамам.
Володька часто вспоминал этот день и вечер, поскольку потом таких уже не было. Были только проводы в армию, запомнившиеся тем, что Валерка, исполняя свои песни на Володькином балконе, собрал под ним целую толпу слушателей, как на концерте, а Ленка рыдала на плече Ольги Александровны, поскольку Вовку провожала другая…
Служба в армии была тем самым катализатором, поменяв Володькино мировоззрение и привнеся в его жизнь те принципы, которые он старался соблюдать после службы. Он понял, что не все «друзья» являются друзьями, что доверять нужно только себе и если ты ведёшь кого-то за собой, то нужна «палка» и расстояние, дабы не вонзили в спину нож. И если ты видишь врага, то его надо уничтожать, а не пугать. Но… если коллектив действовал сплочённо и слаженно, и внутри этого коллектива не было трусов и предателей, то любые наскоки недоброжелателей разбиваются, будто о стену. Особенно, если в коллективе есть мудрый лидер, понимающий обстановку и просчитывающий шаги противника. Так было в учебке, когда в столовой они вчетвером отбились от двух десятков узбеков, и так было в горном ущелье под Асадабадом…
Вернувшись, Володька не узнал свой двор, и не досчитался друзей. Андрюха пропал без вести в Афганистане, а Валерка сгинул в реакторе Чернобыля. Лариска с родителями куда-то уехала, а Наташка, в буквальном смысле, пошла по рукам.
К нему зашёл Витька, он отслужил на полгода раньше.
– Что твориться, Вовка? – он дергал подбородком после очередной рюмки. – Куда всё исчезло? Мы перестали понимать друг друга, как раньше!
Позже зашла Алла. Она обняла Володьку, и погладила шрам на его лбу.
– Ты живой…
Пришли и Юрка с Любкой – принесли здоровый арбуз, которым закусывали водку.
– Танюха замуж вышла, – говорила захмелевшая сестра Юрки. – Ушла жить к мужу. А Лена… какая-то странная стала. Мы её почти не видим.
Больше никто не пришёл – остальные ещё не вернулись со срочной службы.
Воронов заворочался на диване. Солнце за окном потускнело, и в комнату прорвался прохладный ветерок, качнув занавески. Володька никак не мог сообразить – что же нелогично в посылах Древних, хотя чувствовал, что основная нить разгадки совсем рядом. Почему именно в него заложили такое предназначение, от которого зависели жизни других индивидов? Что в Володьке такого особенного?
Он встретил Наташу на следующее после прихода домой утро. Вышел на балкон, чтобы вдохнуть московского воздуха. Вытянул вверх руки, поправил резинку синих сатиновых трусов, и вдруг почувствовал, что на него кто-то смотрит. Повернул голову. На соседнем балконе стояла девушка, склонив голову, и подперев её рукой, облокотившись о перила. Пепельные длинные волосы падали фонтаном за балкон, глаза лукаво сияли.
– Здравствуй, Володя.
Сначала он застеснялся своего вида, от неожиданности не зная, что делать, а потом…
– Привет, Наташка! Ты чего не пришла вчера?
Он испугался, что если метнется в квартиру надевать штаны и майку, то больше не увидит свою соседку по балкону.
– А ты хотел, чтобы я пришла?
– Да. Мы же друзья…
Она нервно усмехнулась.
– А ты, Володька, всё такой же… Правда, возмужал. Прям, настоящий мужчина!
– Да что случилось, Наташ?! – не вытерпел он.
– Ты действительно хочешь узнать?
– Да!
Девушка задумалась, тряхнув головой. Потом вдруг решила:
– Мне сейчас на работу. Знаешь, приходи сегодня ко мне в восемь вечера.
– И ребят позовём…
– Нет! – громко отрезала Наташа. – Один приходи. Они тебя уже встретили, и теперь моя очередь.
Она ушла в свою квартиру, а Володька ещё немного постояв на балконе, прошёл на кухню, где суетилась мать.
– Я тебе бутерброды сделала, Володь. Кофе нальёшь сам?
– Да.
Но мать всё стояла у плиты.
– Ты с Наташей разговаривал?
– Да.
– Не ходи к ней, сынок, – просьба прозвучала как кнутом по спине.
– Мам, а можно я сам решу что мне делать?!
Она ушла, не сказав ни слова – обиделась. Володька неторопливо поел, потом собрался и отправился в военкомат. Он пошёл пешком, благо военкомат находился в двадцати минутах ходьбы от его дома. Он шёл и понимал, что друзья и родители ему что-то недоговаривают, словно скрывают тайну, причём для него неприятную.
Когда Володька возвращался из военкомата, то на лавочке у своего подъезда встретил Юрку с Любкой.