Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 40)

– Вы, сеньор Воронов, разберитесь сначала со своими проблемами, а потом мы вернемся к нашему разговору.

Но Володьке необходимо было отдохнуть и подумать – как выходить из этого кавардака. Он бросил машину на стоянке супермаркета, купил газету с частными объявлениями и уселся в кафе близ Пьяца дель Пополо – ему это место очень понравилось, да и народу было много.

Снять небольшую квартиру на окраине Рима было несложно – средства позволяли. Володька, съев пиццу в кафе, поймал такси и поехал на вокзал. Там он позвонил хозяйке квартиры, сел в поезд и через час выходил на вокзальную площадь в городке Браччано, известному своими живописными местами рядом с одноименным озером.

За время этого небольшого путешествия «радар» в сознании Воронова всё время работал, оберегая Володьку от внимания полиции. Он и хозяйке квартиры – уже немолодой дамы – «внушил» совершенно непохожий на Воронова образ. Заплатив ей за неделю вперед, Володька пожелал ей «всего хорошего» и заперся в квартирке, «навесив» все доступные ему средства «ментальной» защиты, что не помешало ему подумать над своими «проблемами».

В принципе, проблемы для него были ясны, благодаря Виттории и Герману Давыдовичу. Они оказались своего рода «проводниками» между Володькой и Древними, по сути – ретранслировали волю Древних в его сознание. Только эта трансляция противоречила друг другу – от Германа Давыдовича исходило одно, сознания Виттории выдало совсем противоположное.

Первая проблема заключалась в том, что Володькина «нынешняя» жизнь ничем не отличалась от жизни «прошлой», только разнилась так называемым уровнем.

Вторая проблема была в том, что его близость с Витторией и была его предназначением, но… от Германа Давыдовича пришла трансляция с другим предназначением – Воронов должен был с близняшками сесть на яхту, выйти в море и найти на острове Капрая-Изола какой-то портал, чтобы с помощью Алессандры его уничтожить. Портал был своеобразным «передатчиком» с помощью которого Древние «кодировали» сознание носителей их воли на планете.

С одной стороны, рассуждал Воронов, вроде и нет противоречий в этих двух «посылах». Древним надоело тратить драгоценную энергию на сложный эксперимент, или им совсем там хреново на корабле, и они решили «ввести» в общество индивидов этакого «диктатора», который и подведет планету индивидов под депопуляцию. Его связь с Витторией и должна была послужить рождением такого человека. И, разрушив портал, Володька прекращал течение энергии – генетически «закодированный» индивид не нуждался в корректировке программы.

С другой стороны, ни Воронов, ни Виттория не получали дополнительных изменений в своё сознание, по крайней мере, про себя Володька знал наверняка – он, конечно, стал жестче по отношению к людям, но не до такой степени, чтобы желать всем погибели. А разрушение портала сводило на «нет» все усилия Древних. Вряд ли у них есть возможность создать ещё один новый «передатчик».

Была и третья проблема. Древние пошли на открытый конфликт с Вороновым, отдав приказ через носителей их воли уничтожить близких к Володьке людей и в то же время, через Витторию, дали ещё больше возможностей его сознанию. Причем «передатчик» остался на острове, а носители «воли» стали исчезать – Герман Давыдович тому пример.

Володька аккуратно расширил поиск «радара» и Виттории не обнаружил, что приводило все рассуждения в тупик.

Он встал с дивана, на который лег после ухода хозяйки и прошёл в ванную умыться. Те данные, что Володька получил из сознания Виттории, крутились в его голове, не желая выстраиваться в чёткую логическую цепочку. Или… он что-то не понимал.

Раздел 17

Володька пять минут плескал на лицо холодной водой, потом прошёл в комнату и снова лёг на диван. Голубизна неба в открытом окне, изредка прерываемая едва различимой дымкой облаков, вернула Воронова к размышлениям.

В своей «прошлой» жизни Володька не был обделён вниманием родителей, но его и не было слишком много. Жили они, как и многие в то время, в обыкновенной двухкомнатной квартире, полученной отцом от завода, когда Володькины родители сыграли свадьбу. Отец не был выдающимся работником, не состоял в партии и не давал взяток в профком – квартиру он получил, как молодой рабочий, который обзавелся семьёй, и как полагалось, в скором времени планировал потомство. Разумеется, не на всех предприятиях так относились к работникам, но в то время всё же старались обеспечить жильём молодые семьи.

Володькины родители получали зарплату на предприятиях не высокую, и не маленькую – среднюю, и им хватало, чтобы не быть голодными, одеться, обуться, прикупить мебель и всякую нужную утварь. Не сразу всё, а постепенно, но и не годы понадобились. Воронов вообще не помнил, чтобы мать с отцом занимали у кого-то денег и влезали в кредит. Правда, когда отец, научившись разбираться в машинах, стал халтурить по выходным, то появилась возможность себя чем-то побаловать. Когда Володьке исполнилось восемь лет, то отец показал ему денежку – десять рублей с портретом Ленина, и сказал:

– Вот, сынуля, я могу купить тебе стоящий подарок. Выбирай!

Тогда десять рублей были не малые деньги. Не сокровища, но и не копейки, но как подарок были весьма велики для восьмилетнего пацана. Володька обрадовался и потащил родителей тратить «десятку». Они привезли его в «Детский мир» – такой многоэтажный магазин на площади Дзержинского. Понятное дело, что глаза мальчишки «разбежались» в поисках подарка – такое количество всевозможных товаров для детей Володька видел впервые и встал истуканом посреди огромного зала первого этажа.

– Сынуля, дерзай! – подтолкнул отец.

Володька кинулся в одну секцию, потом ещё в одну и остановился, позвав родителей.

– Хочу вот это, – он показал на две здоровенные коробки с надписью «конструктор».

– Сынок, а может пожарную машину или грузовик? – осторожно поинтересовалась мать.

– Нет, – отрезал Володька. – Машинки для малышни.

Из «Детского мира» Воронов выходил сияющий во всю ширь лица и с тремя коробками, которые он еле тащил – третья была набором оловянных солдатиков.

В школе Володька не отличался успеваемостью, хотя некоторые предметы давались ему слишком легко, и он откровенно игнорировал их тщательное изучение. Впрочем, учителя не жаловались.

Отношения с одноклассниками были разные. Он охотно общался с некоторыми, а с некоторыми вообще не соприкасался. Володька больше всего проводил времени со своими друзьями из дома, в котором жил. Он действительно считал их друзьями – они практически везде и всегда ходили гурьбой – вместе играли, выдумывая себе приключения, вместе делали уроки, собираясь у кого-то дома и даже вместе ели, толпясь на небольшой кухне и, галдя, когда сжигали котлеты на сковородке. И их родители относились к этому спокойно, а некоторые даже звали – отец Володьки постоянно хотел всех накормить. Если кто-то из ребят заболевал, то дверной звонок просто не стихал – пацаны и их родители «ломились» к заболевшему, тащя фрукты, бульоны, лекарства и книги. Ребята очень неохотно расставались на лето, разъезжаясь по пионерским лагерям и дачам, и быстро заново привыкали друг к другу после летних каникул. И никто, ни к кому не испытывал зависти – хотя некоторые жили довольно богато.

Такое коллективное общение для Володьки было в порядке вещей. Он знал, что может опереться на своих друзей, а они знали, что могли опереться на него.

Чуть поменялись отношения, когда ребята повзрослели и в их компанию стали «вливаться» девчонки. Правда, из того же дома. Поступки пацанов стали сдержаннее – уже не ругались нецензурно, не пукали, не рыгали и перестали носить штаны с дырявыми коленками. Даже носки каждый день были стиранными и заштопанными на пятках. И, как ни странно, пацанам это даже понравилось. Нравилось и другое – шли играть в футбол «дом на дом» – девчонки «на трибунах» болеют за свой двор. Орут, визжат, подбадривают. В зимних хоккейных баталиях подруги сидели на ящиках из-под овощей. Ребята укутывали девчонок «по глаза» в куртки, и ящики скрипели в унисон глухих криков поддержки.

Когда Володьке исполнилось четырнадцать, девчонки пришли к нему в красивых платьях, а ребята в наглаженных брюках и рубашках… и он оторопел.

Был летний день – очень теплый и солнечный. Первыми пришёл Витька со второго этажа его подъезда и подарил настоящий футбольный мяч с ромбиками. Потом пришла Наташка из другого подъезда – балкон Володькиной квартиры был рядом с её балконом и они частенько обменивались тетрадками, болтали обо всём и мечтали – каждый о своём. Наташка причесалась, накрасилась, и короткое светлое платье на ней сидело, как влитое. Сквозь тонкую материю платья едва проглядывали узкие трусишки и бюстгальтер. При виде всего этого Володька встал истуканом, как в детстве, когда впервые попал в «Детский мир».

– Володя, поздравляю, – Наташка протянула ему небольшую узкую коробочку и, встав на мысочки, нежно чмокнула его в щёку.

Воронов, вдруг, лежа на диване потрогал то место на щеке, куда прикоснулись губы Наташки. Воспоминания так явственно проступили в его сознании, что он ощутил, как в тот раз, чуть влажное, прохладное и весьма продолжительное для дружеского поцелуя, прикосновение…