Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 26)
Чиновник осмотрел зал неторопливо и напустил удивленное выражение лица. Вроде, обиделся, что его не встречают должным образом. Партнер тоже недоуменно смотрел на Володьку, размеренно поедающего салат.
– Вы кто? – прозвучал в наступившей тишине вопрос. Воронов спросил громко, не оборачиваясь на вошедшего чиновника.
– Меня попросили встретиться с неким Вороновым, – ответил мужчина, брезгливо скривив рот.
– Не вас, – сказал Володька, – а вашего начальника. Вы – никто. Так, мелкая сошка, вообразившая себя этаким разведчиком в тылу врага. Вас попросили – вы делаете.
Чиновник явно растерялся. Он не ожидал такого разговора. Партнер тоже выглядел ошеломленным.
– Передайте своему начальнику, что разговаривать буду только с ним, – продолжал Володька, не отрываясь от поедания салата. – Можете назвать кодовую фразу – Берлинская стена. А впрочем, не передавайте, меня и так услышали.
– А причем здесь стена? – недоумевал Партнер, проводив взглядом чиновника до выхода. – И почему услышали?
– Вы как младенец, – рассмеялся сытый Воронов. – На нем был микрофон. А стена… позже поясню. О, уже по наши души идут, – он кивнул на вошедших людей, – они явно из охраны генсека.
Несколько шустрых мужчин за пару минут обшарили все помещения кафе, проверили персонал на наличие оружия, и попросили никого из них не входить в зал.
Спустя минуту в кафе вошло Доверенное Лицо генсека. Володька поперхнулся едой. Такого огромного напряжения зловещего и темного сознания в человеке он еще не встречал. Словно сам мрак, неотвратимый и уничтожающий, заполнил помещение зала. Безразличие ко всем окружающим, неуемная жажда всевластия. Ничего для вошедшего человека не имело значения, кроме своего благополучия и гипертрофированного желания собственного обогащения. Люди для него – мусор, иногда валяющийся под ногами. И все это было его жизнью, единственной целью, и не приобретенной из жизненного опыта, а кем-то вложенной с рождения.
Партнер приподнялся для приветствия. Володька тоже нехотя встал, соблюдая приличие, хотя сделал это против своей воли. Желания разговаривать с вошедшим чиновником не было никакого.
– Я думал, Воронов, что вы выглядите несколько иначе, – с некоторым изумлением проговорило Доверенное Лицо. – Так о чем вы хотели поговорить? Ваш, – быстрый взгляд на Партнера, легкая пренебрежительная усмешка, – куратор настаивал на встрече. Не скрою, мы следили за вашей работой. Не пристально, но вы были в нашем поле зрения постоянно.
Чиновник врал. Нагло. Он первый раз видел Воронова и услышал о нем только от Партнера где-то пару недель назад, и на встречу он заявился после того как услышал про Берлинскую стену. Эта операция разрабатывалась в глубокой тайне и о ней знали лишь единицы доверенных людей.
Обсуждать вопросы, которые Володька хотел задать генсеку с Доверенным Лицом было бесполезно. Все уже было решено и механизм закрутился в полную силу. Воронов пребывал в некой растерянности. Через сознание чиновника он увидел все причины и всех действующих лиц предстоящего глобального спектакля. Воссоединение Германии, раскол Варшавского Договора и гуманитарную катастрофу под названием «развал Советского Союза». Предстояло выбрать путь. Либо противопоставить себя этому, либо отойти в сторону, выбив для себя наилучшие условия существования. А вот так, за час разговора это не решить. Нужно продумать и оценить последствия той или иной позиции. Или… перекупить действующих лиц. Что было нереально. Кто поверит молодому парню? Володька решил немного потянуть время. Он кивнул Партнеру, показав взглядом желание остаться наедине с Доверенным Лицом. Партнер отошел, сказав, что ему необходимо сделать важный телефонный звонок.
– Молодой человек, а ты что из себя вообразил? – чиновник с наглой ухмылкой в упор посмотрел на Воронова. – Я ведь бровью пошевельну, и тебя раздавят, как клопа.
Это не было проверкой, это был наезд. Грубый и решительный.
– А ну, выкладывай, что ты там пронюхал? Хотя зачем?
Чиновник приподнял руку и небрежно повел двумя пальцами в сторону Володьки, даже не оборачиваясь.
Самая гнусная черта в людях – это когда они начинают демонстрацию силы, не узнав противника. Не выяснив слабые и сильные стороны, не представляя, что противодействие может быть очень жестоким и порой ошеломляющим. Полностью уверовав в своем безраздельном превосходстве, в своей полной безнаказанности, в своей правоте без доли сомнений.
А ничего не произошло. Никто не подошел, никто не склонился в поклоне. Такую ошибку совершают люди недалекие, глупые и самодовольные.
– Ты охрану свою зовешь? – поинтересовался Володька. Он картинно развалился на стуле в небрежной позе. – И что? Никто не идет?
Ребята из охраны Доверенного Лица не могли пошевелиться. Их скрутила и вогнала в ступор неведомая сила. Сам чиновник попытался вскочить, но не смог. Его зад был будто приклеен к стулу, руки безвольно повисли плетьми. Володька не собирался унижать, только демонстрировал силу, пытаясь прочитать, как это подействует на разум чиновника. Изменится отношение или нет. Испугается или наполнится злобой.
Выходило второе и Володька поморщился. Сейчас надо было сломать человека, сделать его пешкой в руках, а не идиотом.
Не торопясь, Воронов своими мыслями убирал из мозга Доверенного Лица его наглость и жажду наживы, заполняя пробелы человеколюбием и щедростью. Воздействовал на каждый квадратный миллиметр серого вещества чиновника осторожно, оставляя нужные участки нетронутыми для дальнейшего использования, и внезапно наткнулся на черную область. Пытался пробиться сквозь нее, но не смог. Повторил попытку. Чернота заиграла искристыми золотыми огоньками, которые перемешивались с тонкими серебристыми вихрями.
Чиновник глухо и протяжно застонал. Пытался схватиться за голову непослушными руками, его лицо искривилось жуткой гримасой боли. Глаза расширились, тонкие губы растянулись в нити, а зубы отбили непрерывную дробь.
Володька не дал ему потерять сознание, выдалбливая из мозга черноту.
Боль можно вынести. Можно к ней привыкнуть, если она не мучает. Даже можно забыть о ней. Но ее надо напоминать, чтобы человек не расслаблялся, не повторял тех действий, что приводят к мукам от разрывающих голову острых иголок.
Через некоторое время чиновник был готов к разговору. Вбежавшая охрана была остановлена резким жестом руки.
– В чем дело? Я вас не звал, – проговорило Доверенное Лицо, с недоумением разглядывая очнувшихся от ступора парней.
– С вами все в порядке? – старший охранник со страхом поглядывал то на него, то на Володьку.
– Да. Не беспокойтесь. И не врывайтесь так резко. Я немного занят, – чиновник говорил спокойно. Охранники спешно покинули кафе.
Доверенное лицо окинуло взором столик, пустой стакан наполнился соком и в несколько жадных глотков был опустошен.
– Неплохо, – крякнул чиновник, промокая губы платком. – Думаю, вы смогли меня убедить. Завтра приходите по этому адресу.
На салфетке он написал пару строчек.
– В шесть вечера.
И доверенное лицо слегка пошатывающей походкой вышло из зала.
Володька быстро пробежал глазами адрес, начертанный на салфетке, и спрятал ее в карман.
– И что это было? – спросил подошедший Партнер.
– Не знаю, – Воронов раздумывал.
– Так что делать то? – недоумевал Партнер.
– Соберите всех завтра, часиков в девять вечера. Если в половине десятого я не появлюсь, то не ждите.
– Моя дача подойдет?
– Годиться, – кивнул Володька. – Постарайтесь не особо привлекать внимание. Придумайте повод какой-нибудь. Значимый, но не очень значительный.
Как в ту ночь, в день своего возвращения из армии, Воронов сидел в темном зале кафе, курил и смотрел на ночную улицу через витрину.
Тускло светили огни, изредка проезжали одинокие машины, освещая фарами лишь небольшой участок дороги перед собой.
Володька так и не решил – ввязываться в большую игру, или нет. И что он может противопоставить интересам людей с огромными деньгами и почти безграничной властью. Себя? Да еще пару десятков пусть и высокопоставленных, но уже не имеющих реального влияния людей. Глупо это. Начнется охота, и он не сможет защитить всех, несмотря на свои возможности. А стоит ли вообще пытаться что-то делать? Деньги есть, на счетах за границей стараниями Ильи Николаевича скопился немалый капитал. Еще пару лет, и можно будет свинтить из этого хаоса в какую-нибудь тихую страну и спокойно вести дела здесь, в будущей России. Переждать криминальный и политический передел и прочую мерзость российского капитализма. Вопрос другой. Дадут ли ему воспользоваться этим самым капиталом? И еще. А как быть с людьми, которых он нанял на работу?
Стоп. А зачем создавалась вся эта структура? Зачем городился весь этот огород? Правильно! Чтоб в нужный момент занять единственную нишу, которую оставят за ненадобностью. Которую бросят на произвол судьбы, деля природные богатства. И ведь связи есть, и наработки. Да и Партнер тогда останется нужным и востребованным.
Ладно, исходя из результатов предстоящей встречи и будем строить дальнейшие планы.
Перед Вороновым сидел молодой парень лет двадцати. Сильно нервничал. Его руки то теребили воротник рубашки, то снимали очки, то вновь их водружали на нос. А Володька опять сильно удивился прочитанным мыслям человека. Второй раз за неполные сутки. Это было ново.