Валерий Филатов – Своё предназначение (страница 27)

– Кофе хотите? – осторожно спросил Владимир парня, которого звали Семен.

Тот судорожно кивнул.

– Простите, – слегка заикаясь от волнения, сказал Семен. – Мне Алексей передал, что вы хотите со мной поговорить.

Элла, как всегда принесла поднос с ароматным напитком. Пока она расставляла чашки, Володька выложил перед Семеном процессор. Парень впился в черный прямоугольник немигающим взором с явным интересом. Видимо, такие штуки были ему знакомы.

– У меня для вас есть работа, – ответил Воронов. – Интересная и очень прибыльная.

И поморщился над сказанными словами. Деньги Семена интересовали в последнюю очередь. Парень был очень талантливым прикладным математиком, но ему не хватало оборудования и связных идей.

– Я предлагаю вам разработать операционную систему, – продолжил Воронов. – Контактного типа. Ну, и все что к ней полагается.

Семен поперхнулся кофе.

– Чтобы вести такие разработки нужен очень мощный процессор, – сказал он. – Я знаю, что такие работы ведутся за границей, и там как-то не хотят с нами делиться опытом.

– Процессор перед вами, – кивнул Володька. – И насколько мне не изменяет память – это на шестьдесят четыре бита, четыре ядра, четыре гигагерца и три уровня кэша.

– Вы шутите? – спросил Семен. – Такое возможно, конечно, но так лет через двадцать.

– Я не шучу, – ответил Воронов. – Так вы беретесь за работу? Оборудование у вас будет такое, которое укажете. Даже если его производят только за границей. И вы слышали об интернете?

Семен кивнул.

– По поводу работы могли бы и не спрашивать. Я, конечно, берусь.

В шесть вечера Володька зашел в подъезд дома, который был указан на салфетке, переданной ему вчера Доверенным Лицом. Огляделся. Лестница казалась будто вымершей, словно по ней уже давно никто не ходил. Да и сам дом – двухэтажное древнее строение с одним входом и как оказалось только с одной дверью на втором этаже. Он напряг сознание, но ничего не почувствовал. Пустота и тишина, даже уличные звуки не проникали.

Алексея Кошелева он оставил на улице, перед уходом передав ему объемный конверт с инструкциями.

– Это откроешь, если я не вернусь через два часа, – сказал Володька своему начальнику безопасности. Тот кивнул, спрятал конверт, и приготовился ждать.

Владимир толкнул дверь, вошел в большое помещение, занимающее весь этаж. Правда, из пола торчали четыре внушительных столба, видимо подпирая на потолке несущие балки перекрытия крыши. Пять окон, и два массивных кресла посередине. На одном из них сидел рослый старец, опираясь руками на трость. В полумраке не было видно его лица, только очертания, но была заметна длинная светлая борода и такие же светлые волосы, разбросанные по плечам.

– А вы делаете успехи, Воронов, – проговорил старец. Голос его, мягкий и властный негромким эхом отдавался от пустых стен. – Верховный координатор постарался. Присаживайтесь, что торчать пятым столбом.

Володька сел в свободное кресло. Старец посмотрел на дверь. Она мягко прикрылась, и стала выглядеть словно монолит.

– Чего вы добиваетесь, Владимир? – спросил незнакомец.

– Пока не решил, – ответил Володька. – Думаю, наш разговор мне подскажет.

Старец рассмеялся тихо.

– А вы наивный, неужели думаете, что ваши способности смогут помешать нам, совершить то, что мы задумали? И приводим в действие уже не одну тысячу лет.

Ну, дал вам Верховный своим кодом значительное превосходство над индивидами, но, не над нами. Какие вы все упрямые! И зачем вас только создавали?

– Вы обобщаете, или обо мне говорите? – Володька пытался осторожно влезть в сознание старца. Тот недовольно поморщился.

– Перестаньте, Воронов. Вы еще настолько сильны, чтобы читать мои мысли. Да я не собирался от вас что-то скрывать. Это ни к чему. Только индивиды могут говорить одно, а думать и делать совершенно другое.

Так послушайте. Я не знаю, что вы там из себя вообразили. Мессию, Иисуса Христа или еще кого особенного. Мне не интересно. У каждого индивида, здесь на земле – свое предназначение. У вас, кстати, тоже. Правда, оно сломано кодом координатора, и вы отпущены в свободный полет, но большого значения это не имеет. Вы такой один. Бороться с целой системой эксперимента вы просто устанете.

– А в чем заключается этот эксперимент?

– Вы этого не знаете? – неподдельно удивился старец. – Я думал, что верховный… впрочем, я расскажу.

К сожалению, идеального в мире ничего не существует. За многие поколения мы научились контролировать свои эмоции, держать в узде сознание, удерживать себя от поступков, приносящих вред окружающим и планете. Но, это потребовало многочисленных жертв. Нет, не убийства. Мы от многого отказались, ради достижения цели, и не смогли рассчитать последствия. И когда поняли, что цель достигнута, нас было очень мало. Совет Координаторов решил воспроизвести индивидов – людей со светлым сознанием, чтобы по мере их воспитания наше представление о мире в их головах формировалось согласно обучающим методикам. Потом передавалось в следующие поколения. Рождавшиеся дети бережно помещались в специальные поселения, где под присмотром педагогов проходили обучение. Но, мы не учли одного – материнский инстинкт. Понимаете, материнскую любовь нельзя контролировать. И некоторые женщины похищали своих детей из поселений, прятали их, и воспитывали по-своему. Да, в любви и ласке, передавали им свои знания и общепринятые взгляды, но… не следовали обучающей методике. И в некоторых детях пороки проснулись. А мы уже не могли наказывать, или истреблять. Пытались внушать, проводили переобучение, но тщетно. Восставшая грязь прочно оседала в головах некоторых индивидов. И в какой-то момент координаторов стали убивать.

Тогда мы ушли с планеты, оставив индивидов наедине с собой. Предварительно поработав со многими. Дали разные языки, изменили цвет кожи, расселили по континентам. Даже культуру разную определили.

Старец помолчал, потом добавил со злостью.

– И все для того, что бы истребили друг друга. Мы этого сделать не можем. Не обучены. Забыли. Рука не поднимается.

Воронов усмехнулся.

– И как вам там, вдали от планеты?

– Нормально, – раздался ответ. – Живем.

– Так я правильно понял, – начал спрашивать Володька. – Вы даете каждому из нас определенное предназначение в этой жизни?

Старец кивнул.

– Да. Выполняя его, индивид приближает окончание эксперимента. В разной степени, конечно, исходя из особенностей своего сознания. Кому-то выпадает только родить ребенка, кому-то что-то сделать. Кому-то просто побыть алкоголиком, но совершить проступок, от которого изменится что-то незначительное, а это, в свою очередь, приведет к более значительным последствиям. Допустим, к рождению такого индивида, как Гитлер. Даже аборт есть следствие предназначения.

– Какая сложная программа эксперимента, – с иронией сказал Володька. – И как сложно ее контролировать.

Старец иронии не понял.

– Да, непросто, – вздохнув, сказал он. – Уходит масса драгоценной энергии. Иногда приходится отключать даже обогрев жилых помещений, и все ради вас. Кстати, мы инициировали несколько индивидов, как ваших убийц.

– Какая трогательная внимательность! – засмеялся Владимир громко. – Ну, пока они вырастут, у меня есть время.

– Его не так много, Воронов.

– Да вся жизнь впереди!

Старец пожал плечами.

– Я так не думаю. Впрочем, что хотел, то вам и сказал.

– А зачем? – Володька удивился. – Это же нелогично.

– У каждого своя логика. Тем и отличаются индивиды. Друг друга то не понимают. Все чего-то ждут, все чего-то не хватает. Эмоций, страстей, денег, власти. Вместо того чтобы думать о развитии цивилизации все что-то делят. Вы и в космос то полетели, создав оружие массового уничтожения. Вдумайтесь только. Оружие – двигатель прогресса! Вот как после этого вас можно называть нормальными людьми? И все, закончим на этом. Я устаю от разговора.

Старец махнул ладонью. Дверь медленно открылась настежь.

Володька встал и побрел на выход. Выходя обернулся. Кресла стояли пустые.

Алексей встретил его с неподдельной радостью, хотя тщательно ее маскировал.

– Поедем на дачу к Партнеру, – сказал Володька, усаживаясь на заднее сиденье «Волги».

Кошелев вернул ему конверт и бодро завел автомобиль.

В дороге Владимир понял – ему ничего сейчас не изменить, и бороться в открытую с этим дурацким экспериментом древних он не будет. Он попытается опередить их. И тут же в его голове возник план действий, четкий, разложенный по полкам и отсекам, с действующими лицами и исполнителями второстепенных ролей. Он даже шумно выдохнул от неожиданности такой четкой осязаемости. Алексей встревоженно обернулся, но увидев довольное лицо своего соратника, улыбнулся и вновь сосредоточился на дороге.

И Воронов понял еще одно – старец-координатор лукавил. Он проговорился погруженный в свои эмоции. Не контролируют они всю планету. Не хватает энергии. Так, главные очаги выбрали, и скорее всего в местах наибольшего скопления людей. Энергозатрат меньше, а влияния больше. А это значительно упрощает то, что придумал Володька.

Внутрь дачи Партнера он зашел стремительно, наполненный эмоциями от принятого решения. Ему хотелось действовать. Быстро.

Встретив кислые лица отставных функционеров, усмехнулся. Надо же, люди лишенные былой власти и влияния стали похожи на престарелых пенсионеров, когда им задерживают выплату пособия. Весь лоск и высокомерие будто сдуло шальным ветром перемен. Они еще сопротивлялись, бурчали что-то, выпячивали грудь и надували щеки, но вяло, понимая, что вернуть назад уже ничего невозможно. Врали сами себе. И никому, кроме Воронова, они не нужны. И надо это показать. Стремительно, жестко. Чтобы и мысли не возникало противоречивой. Они должны просто делать так, как он скажет.