Валерий Елманов – Последний шанс империи (страница 6)

– Издеваешься, да? – с упрёком уставился он на Виталия и предложил: – Ну, давай у мужика сотовый поищем. Не мог же он без него обходиться? Ты у него по карманам поищи. Или у кого-то из домашних в избе.

– Да нет у них сотовых, – вяло ответил Голицын. – Сдаётся, они как-то обходились без них.

– Все?! С чего ты взял?

Голицын вздохнул и вместо ответа потянул Григория в сторону. Отведя его метров на двадцать от избы, он предложил:

– А теперь внимательно посмотри по сторонам.

Осипенко послушно задрал голову, принявшись озираться.

– И чего? – недоумённо спросил он.

– А того. Ты провода или столбы электропередач возле избы видишь?

– Не-е-т, – протянул Осипенко.

– Вот и я нет, – вздохнул Виталий. – Где бы они заряжали свои телефоны, даже если бы они у них имелись? А отсюда вывод – сегодня мы из этой глухомани до милиции по-любому не доберёмся – темнеет, да и завтра тоже, как знать, – неизвестно, сколько до ближайшего села. Значит, сюда они прибудут через два дня, не раньше, да и то в лучшем случае, а нам где-то ночевать надо. Ну не в одном же помещении с покойниками, верно? А остальные – холодные, – он помолчал и неожиданно выпалил: – Ох, как мне всё это не нравится!

– Мне тоже, – охотно согласился Осипенко. – Шесть трупов – ни хрена себе. Я такое раньше только в кино видел, а тут на тебе. И баб с пацаном не пожалели, гады.

– Нет, я не о трупах…, – вздохнул Голицын, но, посмотрев на простодушное лицо Гриши, досадливо отмахнулся.

Да он и сам толком не представлял себе связь между отсутствием электропроводов и исчезновением полигона, военного городка и прочего, но чувствовал: есть она. Поэтому закончил иным:

– Значит, так. Трупы положим в соседнем помещении. В нём холодно, значит, будут пребывать в нетленном состоянии, как в морге.

– На навоз?! – возмутился таким кощунственным отношением к покойникам Осипенко.

– Ну почему на навоз, – поморщился Голицын. – Расчистим место, порядок наведём, доски какие-нибудь отыщем, и аккуратно всех туда сложим.

– И мужика? Он-то вроде никому не мешается.

– И мужика, – твёрдо сказал Голицын. – Тебе он не мешается, а представь реакцию девчат, когда они ночью по нужде пойдут. Дорожка-то в отхожее место как раз через него лежит. Считай, это приказ. Сам выбрал меня в командиры, значит, изволь подчиняться.

– Приказ, приказ, – проворчал Осипенко, желая оставить за собой последнее слово. – Слушаюсь, товарищ капитан, – мрачно отрапортовал он, неодобрительно посопел, но больше не спорил, послушно принявшись за работу.

Управились нескоро. Всякий раз после выноса очередного тела в сарай, именуемый Осипенко хлевом, Григорий опрометью выбегал на крыльцо и, тяжело дыша, старательно оттирал лицо снегом, оттягивая миг, когда надо будет возвращаться обратно за следующим покойником.

Виталию тоже было не по себе. В отличие от Осипенко, он успел за свою службу навидаться всякого, но такого, как здесь, ему встречать не доводилось. С женщинами и детьми снайпер Голицын не воевал, а тут к этим категориям принадлежали все пятеро – две женщины в годах, еще две девушки и мальчишка-подросток лет двенадцати от роду. Впрочем, в последние минуты жизни повёл он себя как настоящий мужчина, пытаясь заступиться за своих женщин, но так и погиб с кочергой в руке. Вымещая свою злобу – видно, успел кого-то отоварить ею, – с ним расправились особенно старательно. Виталий насчитал на теле мальчишки полтора десятка колотых ран. И все раны были странные – весьма похожие на нанесенные мужику во дворе. Правда, у последнего имелось еще два огнестрельных ранения, а у мальчишки, если не считать размозженного черепа, – сплошь от холодного оружия. И отверстия на теле были несколько странные, словно убийцы орудовали некими четырёхгранниками.

Впрочем, гадал он над характером ранений недолго. В конце концов, он же не следователь, просто размышления помогали слегка отвлечься во время переноски тел.

Порядок в доме, включая помывку полов, в основном наводили девушки, а Голицын с Осипенко тем временем занялись организацией ужина, устроив эдакий вдумчивый шмон по всем подсобным помещениям. Удача им сопутствовала. Судя по всему, бандиты при налёте довольствовались угоном домашнего скота, не тронув ни запасов овощей, ни кадушек с соленьями, да и в небольшой погребок заглянуть тоже не удосужились. Во всяком случае, три шмата солёного сала, лежащие в укромном местечке на дальней полке, они не углядели. Было оно не первой свежести, прошлогоднее, но сало есть сало, а домовитый Григорий вдобавок накрошил и надавил чесночку, хорошенечко обмазав им со всех сторон каждый шмат.

Не прошло и пары часов, как в середине стола возвышался аппетитно паривший чугунок с картошкой в мундире. Вокруг чугунка вкруговую выстроились миски с солеными пупырчатыми огурчиками, квашеной капустой, пузатенькими помидорчиками и тарелкой с тоненькими ломтиками сала, отчаянно благоухающего чесноком и вызывающего у усевшихся за стол обильную слюну.

Правда, электрического света не имелось – Голицын не ошибся, но чтобы не промахнуться мимо кушаний, вполне хватало тусклого света керосиновой лампы. Орудовать деревянными ложками поначалу тоже было непривычно, но постепенно освоились и с этим неудобством. Не имелось на столе и хлеба, но Осипенко успел отыскать в ларе муку и по окончании ужина громогласно пообещал, что завтра, ежели они не отправятся дальше с самого утра, он смог бы до обеда заняться выпечкой. Да и курицу в дорогу надо сварить, а то вдруг до следующего жилья километров тридцать и придётся ночевать в лесу.

– До станции намного меньше, – помотала головой Бирута.

– К тому же ты про лошадей в конюшне забыл. Если на санях, мы и пятьдесят за день одолеем, – добавила Маша.

– С лошадками проблема, – пояснил Виталий и покосился в сторону потупившегося Осипенко.

– Овса я им задал, – пробурчал смущённый Гриша. – Ну и воды налил, а запрячь… Ну не было у бабки с дедом лошадей!

– Вот так, – подытожил Голицын. – Получается, санное путешествие отпадает. А что касается расстояния до станции…

И он, напомнив про исчезнувший военный городок, развил мысль дальше. Мол, учитывая его загадочное отсутствие, наличие станции, как ни дико звучит, тоже под вопросом. А волков в лесу, чей вой им довелось сегодня в сумерках услышать, предостаточно, поэтому желательно заранее определиться с направлением, чтоб наверняка, а потому…

– Две пары лыж, найденных в сараюшке, маловато, – подытожил он, – но кое-что. Кстати, девчата, я, конечно, понимаю – режим секретности, конспирация и всякое прочее, однако скажите одно – вы раньше просто стрельбой занимались или из биатлонисток будете?

Они, не сговариваясь, посмотрели друг на друга. Бирута неопределённо хмыкнула, а Маша, чуть поколебавшись, утвердительно кивнула, уточнив:

– Обе.

– За себя говори, – буркнула Бирута.

– Да ладно тебе. Теперь можно, – отмахнулась Маша.

– Вот и чудесно, – обрадовался Виталий. – Значит, завтра поутру вы обе и отправитесь в объезд леса. Само собой, винтовочку прихватите, да и патронов про запас. Волчье племя днём особо не наглеет, но мало ли. Углядите на горизонте хоть какую-то деревеньку – сразу назад, чтоб нам наобум не идти. Мне-то с моей ногой такое путешествие в облом, да и Гриша тоже отпадает. Он у нас отныне главный истопник и шеф-повар, посему будет занят заготовкой продуктов в дорогу.

На том план завтрашних действий и утвердили, после чего, недолго думая, решили завалиться спать. Проблем с размещением не возникло, разве поначалу, когда обнаружилось, что относительно широких лавок в доме всего две и на каждой поместится от силы один человек.

– Бросим жребий – кому на полу, а кому на лавке, – неуверенно предложила Бирута и зябко поёжилась – по ногам и впрямь несло холодком, несмотря на печной жар.

– Тепло любишь? – усмехнулся Осипенко, покосившись на потолок.

– Люблю, – честно созналась Бирута.

– А ты? – повернулся он к Маше.

– Не отказалась бы, – передернула та плечами.

– Ну и отлично, – кивнул Осипенко. – Тогда вам, девчата, прямая дорога на полати.

– Куда? – не поняла Бирута и почему-то посмотрела на дверь в сени.

– Нет, не туда, – покачал головой Григорий и указал на настеленные над их головами доски.

– А там разве спят? – удивилась Бирута.

– Ещё как, – уверенно заверил Осипенко. – И не просто спят, но при этом видят очень сладкие сны. Помню, когда я у бабки на них ночевал, мне… – он осёкся, покраснел и, не став продолжать, сменил тему. – Ну а мы с начальником как-нибудь уляжемся на лавках.

– А полати под нами не рухнут? – опасливо спросила Маша.

Осипенко протянул руку, с силой поднажал на доски, покачав их, сунув палец в щель, оценивая толщину, и сделал уверенный вывод:

– Пятидесятки. На века делалось, и ваш комариный вес выдержат запросто.

– Ну, гляди, – лукаво усмехнулась Маша и, указав на лавку, расположенную прямо под полатями, предупредила: – Если свалимся, то кому-нибудь из вас на голову.

– Не кому-нибудь, а мне, – вмешался Голицын, прикинув, что лавка под полатями чуть поуже и честно решив отдать более широкую верзиле Осипенко. Кроме того, облюбованное им место находилось гораздо ближе к входной двери и дальше от печи, пышущей жаром. – Я, конечно, буду ждать вашего падения с огромным нетерпением, но боюсь, что напрасно.