Валерий Елманов – Последний шанс империи (страница 5)

Чай мы добросовестно распили, насладившись терпкой огненно-горячей жидкостью – молодец, деваха, душевно заварила. Всё остальное я распорядился убрать обратно, заметив, что до следующего лесочка дойдём не раньше, чем к вечеру, и лучше перекусить остатками на сон грядущий.

– На ночь есть вредно. Говорят, растолстеть можно. Лучше днём, – угрюмо возразил Осипенко, с тоской глядя, как бутерброды вновь опускаются в карман Машиного бушлата, и, видя полное отсутствие поддержки со стороны остальных, добавил, уставившись на «Алёнку» в моей руке: – Особенно сладкое.

– Думаю, от такой порции ты не растолстеешь, – заметил я и ободрил Григория. – Да ты не грусти. Вот вернёшься к жене, стройный, похудевший, она тебя ещё больше любить будет.

Осипенко с укоризной покосился на меня, но, по опыту зная, что если я сказал, значит всё, отрезано и упаковано, ничего не ответил, ограничившись громким тоскливым вздохом, издав при этом звук, отдалённо напоминающий вой голодного волка.

Касаемо остального оказалось, что в наличие у всех имеются сотовые телефоны, по-прежнему не желающие включаться, ключи, удостоверения и кошельки либо бумажники. У троих (кроме меня, стригся коротко) есть пластмассовые расчёски, у девушек – по небольшому косметическому наборчику. У Маши впридачу зеркальце, а у Бируты – пара таблеток аспирина «Упса» и… выкидной нож. Причём не китайский – сразу видно, хорошего качества.

– А он тебе зачем? – озадаченно спросил я, удивленно вытаращив глаза.

– Мало ли, – неопределённо ответила девушка.

Сам я в дополнение к небольшой кучке выложил едва початую пачку «Винстона» и зажигалку, порадовавшись в душе, что единственный курящий в компании и делиться ни с кем не придётся. Осипенко, помявшись, вынул ещё и новенький, в целлофане, брелок к ключам. На брелке вместо обычной картинки красовался… градусник.

– Удобно, – пояснил он смущённо. – Сегодня утром в комке купил… случайно.

Я кивнул и посмотрел на градусник, показывающий двадцать градусов… выше нуля.

– Бракованный?

– В кармане согрелся, – заступился за свой термометр Осипенко.

– Тогда ладно, – согласился я и принялся за подсчёт патронов в цинке.

Оказалось сто тридцать штук. Если приплюсовать к ним десяток в СВД-шке у Маши, получалось вполне прилично. Во всяком случае, на волчью стаю – не дай бог, конечно, – вполне хватит.

Теперь можно передохнуть. Прикинув, что до наступления ночи хорошо бы добраться до соседнего леса, я посмотрел на небо, прикидывая, сколько сейчас времени, ибо доверия к своим «Командирским», показывавшим четырнадцать часов, отчего-то не испытывал, и объявил полчаса отдыха. Осипенко уныло покосился на свою «Электронику», переставшую фурычить, хозяйственно подгрёб себе под голову кучу опавшей хвои, улегся на неё и вскоре захрапел.

«Счастливый», – невольно позавидовал я.

Помнится, раньше, когда ещё был снайпером, мне удавалось заставить себя заснуть, едва появлялась возможность, да и проснуться мог в чётко установленное самим время. После ранения моя способность напрочь исчезла, да и не больно-то мне хотелось спать. Не давало покоя внезапное исчезновение всех строений, плюс дополнительная загадка с сотовыми и часами. В самом деле, отчего механические продолжают тикать, как ни в чем не бывало, и не у меня одного, но и «Сейко» у Маши, а «Электроника» у Осипенко и дорогие кварцевые у Бируты (тоже электронные) вышли из строя.

Так ничего и не надумав, я встал ровно в четырнадцать тридцать и со вздохом скомандовал:

– Подъём.

Поднимались мрачные, но никто не перечил – молчали. Правда, едва вышли, Осипенко было заикнулся, что ни к чему давать эдакие кругаля, но я продолжал упрямо забирать правее и правее, туда, где равнина казалась повыше, и не ошибся – стоило преодолеть сугробы, нанесённые близ леса, как дальше идти оказалось гораздо проще. Очевидно, ветер не давал снегу приземлиться на возвышенности, сдувая его ниже, в небольшую лощину. А когда мы заметили небольшой домик, стоящий на опушке следующего леса, сил и вовсе прибавилось, и остаток пути мы преодолели чуть ли не бегом.

На вежливый стук в дверь нам никто не ответил. Постучали громче – безрезультатно. Попробовали в окна – тишина.

– Заснули, что ли? – раздражённо проворчал Осипенко и с силой саданул по бревенчатой двери. Та в ответ слегка приоткрылась.

– Во как! – обрадовался Григорий, шагнул через порог в тёмный узкий коридор, прошёл, не останавливаясь, в саму избу и замер на месте, молча уставившись на погром, царивший в ней. На погром и на…

Привстав на цыпочки, я заглянул через его плечо и от неожиданности отпрянул – отвык, признаться, от такого обилия покойников…

Глава 3. Загадки прибавляются

Стоя на пороге и старательно загораживая проход в избу, Голицын оглянулся на стоящих за ним Бируту и Машу и распорядился:

– Вот что, девчата, давайте-ка вы немного обождите возле крылечка, а мы пока сами…

Те переглянулись, но возражать не стали, послушно выйдя обратно, а Виталий с Григорием принялись осматриваться.

– Там в сенях ещё одна дверь имеется, – страдальчески морщась, заметил Осипенко.

Голицын понимающе кивнул. Но едва он направился в сени, как Гриша, ни разу в горячие точки не выезжавший, пролетел мимо него на улицу и принялся извергать из желудка то немногое, что там осталось. Виталий сочувственно покосился на Осипенко, перевесившегося через крыльцо, и шагнул через порог, угодив в явно нежилое, по причине отсутствия печи, помещение. Судя по стойкому запаху навоза, помещение совсем недавно использовалось для содержания скотины, каковая ныне отсутствовала.

«Вот уж точно – всё познается в сравнении, – подумалось ему. – Кто бы мне сказал, что навоз может столь приятно пахнуть? А ведь так оно и есть на самом деле, в сравнении с… кровью».

Возвращаться к покойникам не хотелось, и заставить себя шагнуть через порог Голицын смог не сразу, но не ночевать же им в лесу у костра, когда имеется дом с печью.

Некоторое время он хмуро смотрел на пять распростёртых трупов, валявшихся на полу. Было не по себе. Будь они мужскими, пускай залитыми кровью, с торчащими из клочьев бушлатов клочьями мяса – это одно, но женские… Вдобавок над тремя из четырёх покойниц, судя по задранным на голову подолам юбок, перед тем как их убить, явно надругались.

Вывел его из оцепенения приглушённый вскрик Бируты. Он сорвался с места и ринулся наружу, успев попутно прихватить какой-то ухват, валявшийся возле печи. На крыльце их не было. Рванул вдоль избы. Возле угла притормозил и осторожно выглянул. Ффу-у-у, теперь можно и перевести дыхание – обе живые и здоровые. А над кем это они склонились? Ну-ка, ну-ка…

Бородатый мужик в рубахе, залитой кровью, лежал ничком. Ещё один труп? Виталий присел подле, аккуратно перевернул его на спину и приложил руку к горлу. Жилка под пальцами билась, но редко-редко.

– Гриша, сюда! – заорал Голицын. – Он живой.

В этот миг глаза мужика открылись, и он, глядя на Виталия, прошептал:

– На, прими у меня, – и еле заметно шевельнул рукой, сжатой в кулак.

Голицын подставил ладонь. Как ни странно, когда кулак разжался, в нём оказалась небольшая пуговица – и всё. Виталий недоумённо посмотрел на неё, на заскорузлую пятерню мужика, на всякий случай на снег – может, человек выронил нечто действительно важное – но ничегошеньки не обнаружил.

Он уставился на пуговицу, но и в ней ничего эдакого не увидел – самая обычная. Да вон, на рубахе у мужика точно такие же. Погоди, погоди. Голицын приложил полученную пуговицу к одной из них. Ну да – точь-в-точь. Возможно, она самая и есть. Но что в ней такого важного, если умирающий вспомнил о ней перед смертью? Он пожал плечами и сунул её в карман – в милиции отдаст, пусть у них болит голова от этой загадки.

Мужик тем временем облегчённо вздохнул, блаженно улыбнулся и… вновь закрыл глаза. Причём на сей раз вроде бы… Голицын вновь прижал пальцы к горлу – так и есть, жилка больше не пульсировала.

– Умер, – разочарованно протянул Виталий. Жалко было до слёз. Выживи он – и никаких проблем: во-первых, узнали бы, кто и почему учинил с ним и его семьёй кровавую разборку, а во-вторых, чего уж скрывать, и им было бы куда легче. Тогда бы у приехавшей полиции в отношении них не было бы никаких подозрений. Зато теперь они будут, и немалые. Но с судьбой не поспоришь.

Поднявшись с колен, Голицын повернулся к девушкам и коротко распорядился:

– Внутрь в избу пока не заходить. Там… мужская работа, – он кашлянул в кулак, деликатно пояснив: – Тяжести таскать надо. А вам пока лучше занять боевые посты, – Он ткнул пальцем, указывая, кому и где расположиться.

– Зачем? – вырвалось одновременно у обеих.

– Есть вероятность возвращения бандитов, – пояснил Виталий и скомандовал подошедшему Григорию: – Пошли! Покойников таскать будем.

– Ты чего?! Сдурел?! Там же ничего нельзя трогать! – возмутился тот. – Я сам в кино сколько раз видал, как место убийства огораживают. Мы ж следы затопчем. Нам и мужика во дворе касаться нельзя. И вообще, сейчас надо первым делом полицию вызвать, а то мы крайними окажемся.

– Чего же проще, – невесело усмехнулся Голицын. – Доставай сотовый и звони ноль-два.

Осипенко простодушно полез в карман за своим телефоном, пару секунд тупо взирал на чёрный экран, с силой давя на клавишу, но, спохватившись, смущённо улыбнулся и убрал гаджет обратно в карман.