Валерий Дерябин – На вогульской тропе (страница 5)

Весь вечер Артёмка провалялся на нарах, решая, как одолеть рысь. "Эта пакостница повадится снимать из капканов лёгкую добычу, и, пока её не изведёшь, силки на другого зверя ставить бесполезно. Как быть, – рассуждал он и спрашивал себя, – как работать? Лес чистить с оглядкой, того и гляди, где-нибудь подкараулит, и был таков Артём Сафонов. Вот кабы мне ружьё, как у стрельцов, да где ж его взять? Они только у богатых и у служилых людей имеются, им по царской отписке положено, и то не каждому. Самострелов у меня маловато, а мастерить новые некогда, сколько есть завтра, все поставлю в укромных местах вдоль деляны, всё одно спокойней будет работать. К приезду отца мне – кровь из носу – мелколесье убрать надо".

На следующий день Артём, расставив самострелы, принялся за чистку делянки. Каждый день работал, вырубал кустарник, валил тонкомер складывая его гуртом, с утра до вечера палил костры, сжигая отходы, сам себе не давал времени для-роздыху, чтобы не залениться. После, когда уже осенний ранний закат совсем иссякал за лесом, он, валясь с ног от усталости, брёл в землянку, топил очаг, быстро вечерял, падал на лежак, и сразу проваливался в глубокий сон, без снов и видений, а с утра, начиналось всё тоже – самое, что было вчера, и что было раньше. Так, за ежедневной тяжёлой работой, Артём сбился со счёта дней, ждал, когда уляжется снег, и приедут Фома с отцом. На исходе третьей недели он выполнил всю задачу, которую наказал ему брат, и вот уже два дня бездельничал, ничего не делая. Продукты, какие были рассчитаны на половину месяца, закончились, а долгожданного снега всё не было. Утром, проснувшись, он вышел из землянки и опять обнаружил около неё свежие следы рыси, ни один самострел за это время так и не сработал. Хитрый зверь, чуя опасность, обходил ловушки и самострелы стороной. Артёмка озадачился, думая, как одолеть обнаглевшую кошку, стал припоминать охотничьи байки и истории, слышанные им когда-то от бывалых людей: как ловить такого зверя, и чем его можно одолеть, и, вспомнил. Дядька Андрей, отец его друга и соседа Савки говорил: " Рысь любит жареное мясо. После того как, мужики пустят пал по тайге, для того чтобы освободить будущие пахотные земли от леса, то после пожара на гарь всегда приходит рысь, полакомиться попавшими под огонь погибшим мелким зверьём и птицей." И Артёмка сообразил.

"Я самострелы ставлю на пустую растяжку, а глазастый и хитрый зверь чует уловку, и не лезет на ражён, значит надо брать её на приманку, от которой она не сможет отказаться", – решил он и принялся за дело. Свил из конского волоса несколько маленьких петель, нарвал гроздья красной рябины и установил силки на рябчика, к вечеру того же дня в его петли попались две птицы, не ощипывая, поджарил их на костре. Затем выбрал подходящее дерево с толстым поперечным суком, привязал тушки рябчиков к концу длинной верёвки и перекинул её через сук, подтянул жареную дичь на высоту аршина от земли, а другой конец верёвки насторожил на спусковом механизме самострела, установленного и замаскированного в кустах напротив висевшей приманки.

На следующий день утром Артём встал спозаранку и с нетерпением ждал рассвета, а когда чуть-чуть забрезжил белым светом восток и начали вырисовываться очертания деревьев, он взял, сам не зная зачем, глиняную куклу, положил её за пазуху и помчался в лес, где был установлен самострел. Прибежав на место, он увидел, что идея его сработала: земля и сухая трава вокруг были усеяны бурыми, похожими на бусины, каплями крови, но самой рыси не было, ни раненой, ни убитой. Он прошёл по направлению, куда был установлен самострел, и неподалеку нашёл свою стрелу, она попала в зверя и прошила его навылет. "Кошку так просто не убьёшь, они живучи", – подумал он, успокаивая себя. От нахлынувшего волнения и дрожи в коленях на него навалилась слабость, и, дабы не пороть горячку, он решил переждать сумерки и потом, во что бы то ни стало – найти подранка. Дождавшись полного рассвета, когда начал хорошо просматриваться лес, Артём осторожно двинулся по кровавому следу. Пройдя несколько вёрст по направлению рысьего пути, он догадался: " Зверь идёт зализывать раны к своему лежбищу на бугре, где стоит рогатая лиственница. И когда он будет приближаться к её логову, то рысь непременно заметит его и приготовится к встрече".

У подножия холма Артём перевёл дух, подготавливая себя к предстоящей схватке, которая неминуемо приближалась. То, что рысь ранена, на это не стоит рассчитывать, он знал, что зверь до конца будет защищать свою жизнь и святое-святых – место лежбища, а это значит – родной дом. Он натянул глубоко на голову шапку, поднял воротник и плотно подпоясался, взял в правую руку нож, и, осторожно озираясь вокруг, примечая каждое малейшее движение, опираясь ногами в корневища деревьев, начал тихо подниматься вверх по склону. С каждым последующим шагом он острее чувствовал и понимал опасность положения, в котором находится, противник неминуемо должен воспользоваться своим преимуществом и напасть первым сверху. От этой мысли ему враз стало жарко, он вспотел, а сердце его бешено заколотилось, отдаваясь в висках пружинившим пульсом. В какой-то момент Артём хотел снять тяжёлый, неуклюжий зипун и подниматься налегке, но вовремя одумался, вспомнив глубокие следы от когтей, оставленные зверем на коре лиственницы. Каждое мгновение он ждал нападения, но всё равно это случилось неожиданно. Когда до вершины оставалось три сажени, зверь внезапно выпрыгнул из-за среза холма, Артём успел заметить оскал и выпущенные из лап когти – и это всё летело сверху на его голову. Он вскинуть руку с ножом в сторону атакующего зверя, и полетел рычащий комок из двух жизней под откос, подминая кусты колючего шиповника. Скатившись к подножию холма, клубок распался, несколько долей мгновения противники смотрели друг другу в глаза, и перед тем как вновь с яростью сцепится в смертельной схватке, Артём увидел торчащую из груди рыси рукоятку его ножа. Зверь точно рассчитал последний свой прыжок, оскалившись, кошка кинулась на врага, вцепилась пастью в поднятый воротник, перехватив человеку шею, тот, в свою очередь, как можно крепче обнял её и сильно притянул к себе, вдавливая своей грудью нож вместе с рукоятью в зверя. Рысь в предсмертной агонии сучила задними лапами, раздирая когтями одежду и тело, продолжая держаться мёртвой хваткой за горло ненавистного ей человека. Когда всё кончилось, Артём из последних сил свалил с себя окровавленную тушу зверя и остался лежать на спине. Теряя последние силы, он всматривался в бездонное синее небо, как будто хотел увидеть там Бога. Многочисленные раны его сочилась кровью, окрашивая в багряный цвет сухую траву и землю вокруг, а из-под рваных лохмотьев на нём виднелась маленькая глиняная детская игрушка.

Артёму казалось, что он лежит в тёмной сырой пещере, похожей на пасть огромного чудовища. Большие сосульки, как огромные зубы дракона, свисали со свода и торчали из-под земли. С нависших клыков падали капли рубинового цвета, похожие на кровь, и когда капля, падающая сверху, достигала верхушки нижнего клыка, в его голове раздавался пронзительный противный звук, похожий на последний жалобный звон лопнувшей жилы на гуслях. Бредовое его сознание сузило небо над ним до крохотных размеров, и высоко в своде казавшейся ему пещеры светился оставшийся маленький голубой кусочек неба, по нему проплывали легкие облака, похожие на ангелов с белыми пушистыми крыльями. Всё его сознание стремится туда, наверх, в проём, к свету, к теплу, к жизни, но капающая с клыков липкая красная жидкость пропитала одежду и приклеила его тело намертво к земле, не давая возможности оторваться и взмыть вверх, чтобы вылететь на волю из мрачного подземелья. Не в силах подняться, он с надеждой всматривался в голубое небо и плывущие облака желая увидеть её, ту, которую ждал. И девушка появилась: вся в золотом, она склонилась над ним, заслоняя собой небо и ангелов, а потом понеслась и танцевала странный танец, стучала в бубен и звенела колокольчиками. И вот она вовсе уже и не золотая баба, а простая селянка в крестьянском сарафане, подаёт ему чашу, предлагая выпить зелье. Он с жадностью пьет и снова проваливается в темноту. А девушка в золотом несётся по кругу, развевая прозрачными одеждами, бьёт в бубен, звенит колокольцами, заклиная языческих богов, но тут она опять превращается в простую девушку, склонилась над ним и шепчет молитву…

Золотая баба.

Артём открыл глаза, тени от пламени очага прыгали по потолку, сложенному из жердей, как в их землянке, но пахло сухим разнотравьем, и он сразу догадался, что находится в другом месте. Обводя взглядом избу, увидел за грубо сбитым столом сидящую спиной к нему девушку. Её тяжёлая жёлтая коса тянулась по обтянутой рубахой спине и дальше свисала почти до самого пола. Услышав шорох, она повернулась, заметила, что незнакомец очнулся, встала и подошла к нарам, на которых он лежал. Наклонившись над его головой, произнесла непонятное слово и улыбнулась. Артём сразу узнал её – это была девушка из его снов, танцующая золотая баба, он хотел поднять и протянуть руку, чтобы дотронуться до неё, проверить, настоящая или видение, и не смог, лишь только прошептал: "Золотая". Резанувшая по горлу боль не дала выговорить второе слово, но этого было и ненужно, потому что перед ним стояла красавица, которую никак нельзя назвать бабой. Девушка взяла со стола глиняную плошку и, заботливо поддерживая одной рукой его голову, другой поднесла к потрескавшимся пересохшим губам зелье. Превозмогая боль в горле, Артём сделал несколько глотков и по вкусу определил, что это отвар клюквы, мёда и ещё чего-то. Передохнув немного, он допил остатки и, устало прикрыв глаза, снова уснул. В следующий раз, когда он опять очнулся, девушка также сидела за столом и при свете масленой лампы что-то шила? Не шевелясь, боясь спугнуть видение, Артём лежал тихо и наблюдал. Свет от лампы освещал часть лица девушки, её золотисто бронзовая кожа как будто светилась изнутри, излучая тепло и ласку. При каждом взмахе руки, когда она тянула иголку с ниткой, льняная рубаха обтягивала гибкий стан, вырисовывая девичью грудь, возбуждая в душе Артёма ранее не испытанное чувство. Закончив шитьё, она встала, встряхнула то, что штопала, и посмотрела на просвет, нет ли ещё дыр. Артем, украдкой подглядывая за ней, разглядел в её руках свои штаны, и с ужасом понял, что он лежит под одеялом из волчьих шкур совсем голый, и что эта красавица раздевала и отмывала его от крови, мазала и лечила раны, а он был беспомощным, как маленький ребёнок, и ничего не осознавал. Девушка, почувствовав взгляд, резко повернулась в его сторону. Артём не успел прикрыть глаза, и от стыда покраснел, она быстро проговорила несколько непонятных слов на языке коми, а потом, картавя, медленно и путая буквы, сказала на русском.