Валерий Чудов – Измаильская эскалада, или Тайная война Екатерины Второй против Запада (страница 4)

– Адъютант его светлости князя Потемкина-Таврического секунд-майор Армфельд! – выпалил молодой человек, слегка коверкая русские слова. Потом протянул ей пакет: – Велено передать от главнокомандующего вашему императорскому величеству лично в руки!

У Екатерины была хорошая память, и она вспомнила, что видела эту фамилию в прошении Потемкина. После окончания русско-шведской войны князь просил зачислить в его свиту шведского офицера с такой фамилией.

Она приняла пакет и спросила по-немецки:

– Вы ведь родственник генерала Густава-Маврикия Армфельда?

– Так точно, ваше императорское величество – радостно ответил офицер тоже по-немецки.

– И какие ваши планы? Не хотите обратно в Швецию?

– Никак нет. Прошу ваше величество, отпустить меня обратно на юг, в войска.

– Что так? – удивилась императрица.

– Там сейчас начинаются дела достойные каждого военного человека.

– И что это за дела?

– Войска вашего императорского величества начинают освобождение турецких крепостей на Дунае.

– И уже какую освободили?

– Никак нет. Но шестого октября по приказу главнокомандующего начали штурмовать первую. Килию. – Тут офицер замялся: – Однако первая попытка оказалась неудачной. И генерал-аншеф Меллер-Закомельский погиб. Большой урон нанесла нам турецкая флотилия.

– Жаль генерала, – посочувствовала Екатерина. – А что же наша флотилия?

– Тогда она не могла пройти в Дунай из-за сильных штормов. Но когда я уезжал, наша флотилия уже вошла в малое устье и побила турок. Войска возглавил генерал-поручик Гудович. И был назначен новый штурм.

– Ну что ж, ваше рвение похвально, господин офицер. А когда вы готовы убыть обратно в войска?

– Хоть завтра, ваше императорское величество.

– Пока отдыхайте, – сказала Екатерина и заметив фигуру в проеме двери, обратилась к нему: – Господин дежурный генерал!

Тот подбежал к ней и отдал честь.

– Запишите, генерал: секунд-майора Армфельда произвести в премьер-майоры. Кроме того, я дарю ему перстень и пятьсот червонных. Вам понятно, офицер?

– Рад служить вашему императорскому величеству! – радостно воскликнул курьер.

– Генерал, устройте офицера. Накормите. Дайте ему то, что пожелает. Пусть отдыхает. Да позовите Безбородко!

Офицеры ушли, а Екатерина распечатала на столе пакет. Там оказалось несколько писем: одно – ей лично, второе – Безбородко, третье – в военное ведомство.

Отдав статс-секретарю ведомственные письма, она, надев очки, открыла послание от Потемкина. Прочитав первые строчки «Матушка, Всемилостивейшая Государыня…», улыбнулась.

Екатерина уже почти дочитала письмо, когда дверь вновь отворилась, и вошел стройный молодой человек красивой внешностью, лет двадцати с лишним. У него был высокий лоб и прекрасные глаза. Это был фаворит Екатерины Платон Зубов. За год с небольшим, с тех пор как императрица приблизила его к себе, он сделал головокружительную карьеру, продвинувшись из секунд-ротмистра Конной гвардии до генерал-майора.

Услышав, как отворилась дверь, императрица подняла взгляд, чтобы выразить неудовольствие. Но при виде вошедшего её лицо тут же приняло приветливое выражение. Она сняла очки и отложила письмо.

Молодой человек быстрым шагом приблизился к императрице, опустился перед ней на одно колено и торопливо заговорил извиняющим тоном:

– Прости меня, матушка, великодушно, что потревожил тебя. Но я хотел лишь выразить радость, что ваше императорское величество здорова.

Екатерина, улыбаясь, провела рукой по волнистым волосам юноши и потрепала их.

– Ну что ты, Платоша! Не беспокойся за меня. Всегда рада видеть тебя. Ценю твою преданность ко мне. Спасибо за искренние слова, они согревают мое сердце. Что у тебя?

– Ничего, матушка. Только желание видеть тебя и порадоваться твоему выздоровлению.

– У тебя доброе сердце, друг мой. Спасибо за заботу. Но сейчас иди. Сегодня я буду занята государственными делами. Да и у тебя, я знаю, занятий хватает. Вечером дам знать, когда зайти ко мне.

Платон поднялся и, поклонившись, с жаром поцеловал руку императрицы. При этом фаворит украдкой бросил взгляд на письмо. Лицо его исказилось. Он понял, что это письмо от Потемкина. А Платон люто ненавидел князя. Впрочем, Екатерина не заметила ни взгляда, ни ненависти на его лице. Она любовалась гибкостью его мускулистого тела, когда он шел к выходу. Затем, вздохнув, надела очки и продолжила читать письмо.

Платон вышел из кабинета императрицы и поведение его изменилось. Походка стала вальяжной, лицо злым, а взгляд холодным и надменным. Фаворит чувствовал свою силу, и окружающие понимали это. Выражение его лица разгладилось, когда он встретил маленького роста худощавого старичка в военном мундире. Это был главный воспитатель внуков Екатерины, генерал-адъютант граф Салтыков Николай Иванович. Именно ему Зубов был обязан своим возвышением. Когда в прошлом году императрица разочаровалась в Дмитриеве-Мамонове, Салтыков, вместе со статс-дамой Нарышкиной подсунули ей Платона. Цель была одна: «свалить», наконец, Потемкина.

Салтыков отвел Зубова в сторону.

– Ну как?

– Она получила письмо от него, – процедил сквозь зубы фаворит. – И меня отправила.

– Для государыни дела державные важнее всего, – утешил его Салтыков. – Это надо помнить. А ты хвали «циклопа». Пока. Еще немного, и твоя сила будет. Не устоит матушка.

Екатерина, тем временем, готовилась писать письмо Потемкину. Она всегда старалась отписать ответ в день получения послания. Походив с полчаса по комнате и обдумав текст, она села за стол и вывела на бумаге первые строчки «Друг мой сердечный князь Григорий Александрович…»

Письмо получилось длинным и в основном касалось государственных дел. Польский вопрос. Отношение к прусскому королю и султану. Посоветовала, как вести с турецким визирем. Но между строк читалось основное: да, нам нужен мир с Портой, но только после побед на Дунае.

Спустя два дня новоявленный премьер-майор Армфельд, с небольшой свитой, уже мчался на юг. Оставаться в Петербурге он не захотел, потому что никого здесь не знал. Да и к прелестям столичного света был равнодушен из-за своего протестантского воспитания. И вот теперь, он, то в карете, то верхом, с каждой верстой неумолимо приближался к молдавскому городку Бендеры, где находилась ставка главнокомандующего всеми российскими войсками Потемкина-Таврического.

На пальце левой руки Армфельда блестел перстень, подаренный императрицей, а грудь его грели пятьсот червонцев, хоть и в ассигнациях.

Глава 3. Князь Потемкин, главнокомандующий всеми

российскими войсками на юге

Потемкин, как обычно, с большой помпой отпраздновал победу русской речной флотилии под командованием генерал-майора де Рибаса. В Сулинском канале Дуная было сожжено несколько турецких судов, остальные оставлены экипажами. Гренадерский десант занял крепость Тульча. Это была вторая, после Килии, победа российских войск на Дунае. Оставалась еще одна крепость – Исакча, расположенная выше по реке. После чего окружение самой сильной турецкой твердыни Измаил будет завершено, и она будет отрезана от турецких резервов.

– Ай да, Осип Михайлович! – воскликнул Потемкин, узнав новость. – Ай да, де Рибас.

В тот же день был дан пир с большим столом для офицеров. Играла музыка, танцевал балет, стреляли пушки холостыми зарядами. Праздновали два дня, но к вечеру второго дня Потемкин помрачнел, и все затихло.

В большой комнате, освещенной многими свечами, остались лишь приглашенные. Уставший светлейший князь сидел около княгини Долгоруковой, наряженной как греческая богиня, и тихим голосом вел с ней беседу. На нем был только меховой халат, больше похожий на шубу, а под ним, вероятно, ничего. Рядом, на диване из золотистой ткани под роскошным балдахином, сидели еще пять со вкусом одетых девиц. В глубине зала толпились несколько десятков офицеров всяких званий.

Еще в июле Потемкин перевел свою ставку из молдавского города Яссы в крепость Бендеры на Днестре. Так и к войскам поближе и управлять ими легче. Вместе со ставкой с ним переехали несколько сотен слуг, музыканты, певчие, театр с балетом, его фаворитки и большое количество военных, а также гражданских лиц. Все они с большим сожалением покидали прекрасный дворец Кантакузинов15, переселяясь в пыльные степные Бендеры. Но вслух никто не высказывался.

Потемкин всегда с гордостью указывал на то, что под его руководством крепость Бендеры была взята без пролития русской крови, дипломатическим путем. После занятия русскими войсками предместья и переговоров с пашами, турки сдали цитадель.

– Вот так надо действовать, господа генералы, – говорил он своим подчиненным. – Берегите ваших солдат! Принудить врага к сдаче во многом ценнее, чем взять крепость, погубив тысячи наших воинов!

После переезда из Ясс, Потемкин занял бывший дом турецкого паши. Строение было большое, хотя и не могло сравниться с апартаментами Кантакузинов.

К Потемкину подошел его секретарь Попов и, наклонившись, тихо проговорил:

– Ваша светлость, полковник граф де Дама хочет представить вам двух иностранных кавалеров, только что прибывших из Вены.

Потемкин удивленно вскинул голову:

– Из Вены? Да ну!? Веди!

Он встал. В свои пятьдесят с лишним лет он выглядел еще очень представительно. Высокий крупный мужчина, хоть и слегка сутулившийся, но с гордо поднятой головой. Под халатом угадывался мощный торс. Лицо с правильными чертами, немного одутловатое, по-прежнему было красивым. Отсутствие одного глаза было незаметно, его заменил искусно сделанный фальшивый.