Валерий Чудов – Измаильская эскалада, или Тайная война Екатерины Второй против Запада (страница 6)
И если ранее Потемкин подумывал возглавить штурм Измаила, то прибыв в палатку и просуммировав виденное, отказал себе в таком решении. А наутро он объявил генералами, чтобы они сами решили, как поступить далее. И умчался в Бендеры.
Прибыв в ставку, он заперся в кабинете и приказал его не беспокоить. Поездка подействовала на Потемкина весьма удручающе. Сутки он лежал, уставившись в потолок, и размышлял над создавшимся положением.
Двадцать лет тому он уже участвовал во взятии Измаила, будучи в составе армии Репнина. Тогда это была небольшая, слабо укрепленная крепость с малым гарнизоном. И после не длительных переговоров, турки сдались, не сопротивляясь. Сейчас же дипломатическим путем Измаил не возьмешь, турки сидят крепко. Хотя попробовать можно. Блокада и осада ни к чему не приведут. Впереди зима. Только людей зазря погубишь. Отступать? В то время, когда вся Европа смотрит на него?! Позорно. Значит, надо брать крепость штурмом. Но кто возьмет на себя такую ответственность? Он стал перебирать фамилии генералов. Потемкин, Гудович, Самойлов. Вот три старших генерала. Все боевые, храбрые офицеры, для всех это вторая война с турками. Остальных в расчет брать не стоит. Чинами пониже. Потемкин – известен своей образованностью. Гудович – деятельный военачальник. Самойлов – прямолинеен. Пожалуй, приступ может возглавить Гудович. Князь устал перебирать своих генералов, когда опять всплыло лицо Суворова. Да еще с ехидной ухмылкой. Мол, куда ты денешься! «Нет, – отмахнулся князь, – Уйди от меня!»
Так он пролежал почти сутки, впуская только слуг с едой. На следующий день, к полудню, в дверь просунулась голова Попова.
– Ваша светлость…
– Что тебе? – раздраженно произнес Потемкин.
– Прибыл курьер от государыни с письмами.
Молчание. Потом, раздался усталый голос.
– Жди. Сейчас выйду.
В приемной князя уже ждал молодой полковник.
– Полковник Зубов! – лихо отрапортовал он и протянул пакет.
Это был Валериан, младший брат нового фаворита императрицы. Потемкин уже знал об этом увлечении и потому не любил ни Платона, ни Валериана. Ведь последнего государыня тоже приблизила к себе.
Князь взял пакет и удалился к себе; молодой человек остался ждать в приемной.
В кабинете Потемкин распечатал пакет и сразу же принялся за письмо императрицы. Та по-прежнему была любезна: «Друг мой сердечный…» Писала, что радуется за взятие Килии. По этому поводу были молебен и пальба из пушек. Что пора туркам взяться за ум и не слушать пруссаков, которые прельстили их тем, что принудят отдать Тавриду16. Однако Крым им не видать, как своих ушей. Жаловалась на здоровье. За взятие Килии Гудовича пожаловала генералом-аншефом.
Отложив письмо, Потемкин задумался. Его обеспокоила одна строка: «В ожидании обещанных от тебя известий…». Зная императрицу, он понимал, что она ждет от него решения по Измаилу. Победного. Потому и написала, что не отдаст Тавриду. Значит, мир с турками надо заключать с викторией!
Кроме того, по сухому тону письма, он понял и то, что до него не доходило ранее. Императрица охладела к нему, и это окончательно. Она серьезно влюблена в Платона Зубова. А Валериана прислала, чтобы следить за ним?!
Потемкин встал и начал кружить по комнате. Впервые за все время он почувствовал уколы ревности. Но сдаваться не собирался. Достигнув вершины власти, он не понимал, что для него могут быть препятствия. И потому начал действовать энергично. Позвал секретаря.
– Василий Степанович, узнай, не желает ли, молодой господин полковник быть при Измаиле? Если готов, пусть отдохнет и определи его к де Рибасу.
Попов не удивился распоряжению главнокомандующего. Лучший способ избавиться от ненужного человека – отправить его на передовую.
Через несколько минут секретарь вернулся.
– Он готов, ваша светлость, и с превеликой радостью.
Потемкин удовлетворенно хмыкнул.
– Позвольте, Григорий Александрович, напомнить вам еще одно дело.
– Что за дело?
– Кого вы изволите назначить на место умершего командующего Кавказским корпусом графа Бальмена.
Потемкин на некоторое время задумался.
– Пожалуй, Гудовича, – и тут же торжественно продолжил: – А теперь пора браться за дело. Садись и пиши мой ордер Суворову о принятии команды над войском у Дуная для овладения Измаилом.
И начал диктовать:
«Флотилия под Измаилом истребила уже почти все их суда и сторона города к воде открыта.
Остается предпринять с помощью божиею на овладение города. Для сего ваше сиятельство извольте поспешить туда для принятия всех частей в Вашу команду… Прибыв на место осмотрите чрез инженеров положение и слабые места. Сторону города к Дунаю я почитаю слабейшею…
Сын принца де-Линя – инженер, употребите его по способности. Боже подай вам свою помощь!..
Генерал-майору и кавалеру де-Рибасу я приказал к Вам относиться».
Перед тем как отправить курьера он, поколебавшись, сел и самолично написал письмо Суворову: «…моя надежда на бога и вашу храбрость, поспеши милостивый друг… огляди все и распорядись, помолясь богу – предпринимайте; есть слабые места, лишь бы дружно шли».
И только после этого отправил курьера.
Диктуя ордер, Потемкин еще не знал, что офицеры, собравшись на военный совет у Измаила, уже решили снять осаду и перейти на зимние квартиры.
На следующий день Гудович распорядился отводить осадные орудия к Бендерам. Начали отходить некоторые части Павла Потемкина.
А еще через два дня деятельный князь решил отправить Суворову свое послание сераскиру Измаильскому. В нем он написал, что не хочет пролития человеческой крови и требует добровольной сдачи крепости. В таком случае войско и жители будут отпущены с имуществом за Дунай. Но если продолжится «бесполезное упорство… тогда кровь невинных жен и младенцев останется на вашем ответе». И в конце добавил: «Ко исполнению сего назначен храбрый генерал граф Александр Суворов-Рымникский».
Передавая пакет курьеру, главнокомандующий заметил колебание офицера.
– В чем дело? – поинтересовался он.
– Дозвольте присутствовать при баталии, ваша светлость.
Карие глаза худощавого молодого человек смотрели умоляюще. Потемкину нравился этот секунд-майор. Он забрал его к себе из Белорусских шляхетских хоругвей и не пожалел. Офицер был умен, надежен и с рвением исполнял поручения.
– Я тебя, Чаплиц, взял на службу в свой штаб, а ты норовишь в армию сбежать, – недовольно заметил князь. – Некоторые рвутся сюда, да попасть не могут. Мне ведь толковые офицеры нужны, а не бездари.
Молодой человек молчал, но глаз не отводил.
Потемкин понимал его. Незнатному, бедному и без связей офицеру трудно устроить свою карьеру. Только через войну. Отличишься в бою, получишь орден и пошел на повышение. И князю вдруг захотелось сделать что-то хорошее этому молодому человеку.
– Ладно, – снизошел он. – Отпускаю тебя. Но после штурма – сразу ко мне.
– Слушаюсь, ваша светлость! – радостно выпалил секунд-майор.
– Подожди, я набросаю пару слов Александру Васильевичу, а то ведь он может тебя и не принять, домой отправить.
Князь, не присаживаясь, написал записку и, отдавая ее офицеру, уточнил:
– Если к тому времени не прибудет Суворов, передай пакет генерал-майору де Рибасу. Теперь все, иди с богом, майор.
А на следующий день главнокомандующий получил известие о военном совете. Тогда он отправил еще один ордер Суворову, где писал: «Прежде, чем мои ордера достигли Гудовича, Потемкина и де Рибаса, они решили отступить. Я предоставляю вашему сиятельству поступить тут по лучшему вашему усмотрению продолжением ли предприятий на Измаил или оставлением оного. Ваше сиятельство, будучи на месте и имея руки развязанные, не упустите, конечно ничего того, что только к пользе службы и славе оружия может способствовать. Поспешите только дать мне знать о мерах вами приемлемых и снабдить помянутых генералов вашими предписаниями».
Все. Теперь оставалось слово за Суворовым. Предписание Потемкина о назначении Суворова под Измаил было получено там 27 ноября. Де Рибас, готовившийся в тот вечерь плыть к Галацу, остался, сообщив об этом Суворову тотчас же и прибавив: «с таким героем как вы, все затруднения исчезнуть». Весть о назначении Суворова разнеслась по флотилии, осадному корпусу моментально и подействовала возбуждающе. Все до последнего солдата поняли, в чем будет состоять развязка минувшего тяжелого бездействия.
Одно из высших лиц в своем частном письме выразилось без оговорок: «Как только прибудет Суворов, крепость возьмут штурмом!»
Такова сила имени Суворова.
Еще свежи были впечатления о Рымникском сражении, где войска под командованием Суворова незаметно форсировали реку Рымник и, несмотря на четырёхкратное преимущество турок, атаковали войска противника. Сражение продолжалось 12 часов и завершилось полным разгромом турецкой армии.
Еще помнили фокшанскую битву, когда объединённые русско-австрийские войска под командованием Суворова выдвинулись к селению Фокшаны и в результате 10-часового боя наголову разгромили турок
А осада Очакова, где Суворов лично повёл в бой два гренадерских батальона и отбросил турок, при этом был ранен!
А баталия у крепости Кинбурн, которую защищал гарнизон из 4 тысяч человек во главе с Суворовым, где был разгромлен турецкий десант!
Везде победы! Везде слава русского оружия!
Глава 4. Суворов, командующий корпусом