Валерий Чудов – Измаильская эскалада, или Тайная война Екатерины Второй против Запада (страница 3)

Теперь вот, после обер-полицмейстера и обер-прокурора дошла очередь до Турчанинова. Это был маленький человек, такой гибкий, что кланяясь, казалось, становился в два раза меньше. Когда, бывало, государыня отдавала ему приказания, он, желая выразить почтение, сгибался так, что и ее величество, будучи сама невысокого роста, вынуждена была также нагибаться, чтобы разговаривать с ним. Тем не менее, она ценила его за ум, образованность и ловкость в делах.

Внезапно императрица прервала речь своего подчиненного и спросила:

– А нет ли известий от светлейшего князя?

Вопрос ее величества казался лишним. Если бы курьер прибыл, ей бы уже доложили. Но Турчанинов ничем не показал своего удивления. Он был опытным царедворцем. Раз государыня спрашивает, значит, она беспокоится о делах южной армии, ведущей боевые действия с Турцией у Дуная, и которой командует князь Потемкин-Таврический. Оттуда уже почти месяц докладов не поступало. Поэтому статс-секретарь развел руками, будто отсутствие вестей его вина, и, поклонившись, ответил официально:

– Никак нет, ваше императорское величество.

– Хорошо, Петр Иванович. Продолжай, – повелела императрица.

Дослушав до конца доклад, она отпустила его.

Когда Турчанинов скрылся за дверью, Екатерина встала из-за стола и, кутаясь в теплый халат, прошла к окну. Мороз уже начал рисовать узоры на стекле, а ведь только вчера еще лил дождь. За окном было темно. Первый день ноября.

«Уж конец года недалеко, – подумала императрица. – Но итоги подводить рано».

Она недаром беспокоилась о делах на юге. Именно там решалось сейчас, наступит ли мир с Турцией или нет. А мир этот был очень нужен.

В феврале умер австрийский император Иосиф Второй, единственный союзник России в войне с Османской империей. Заступивший на его место нерешительный Леопольд, подчиняясь давлению Пруссии, в июле заключил перемирие с Турцией, оставив своего союзника один на один с противником. Однако не прошло и месяца, как последовал дипломатический ответ России. Война со Швецией, которая длилась два года, закончилась миром. После чего была переброшена часть войск на юг, и российская армия вышла к Дунаю.

В конце августа последовала сокрушительная победа русского флота на море. Адмирал Ушаков разгромил турецкую флотилию капудан-паши13 у Тендры. Эта победа очищала море от неприятельского флота, мешавшего русским судам пройти к устью Дуная для содействия армии. Турки, не рискуя бороться с российскими войсками на суше, заперлись в дунайских крепостях Килие, Измаиле, Тульче, Исакче. Понимая, что армия противника измучена и уже наступает дождливая осень, они надеялись на неготовность русских атаковать укрепления.

Кроме того, на продолжение войны Турцию подталкивали Пруссия, Англия и Нидерланды. Пруссия, к тому же, обещала поддержать и Польшу, если та начнет военные действия против России. Поэтому русское правительство вынуждено было держать на польской границе два больших корпуса.

Такое положение дел вызывало обеспокоенность у императрицы. Оттого-то, она, после заключения мира со Швецией, просила Потемкина ускорить активные действия на Дунае. И вот уже двадцать девять дней от главнокомандующего всеми российскими сухопутными и морскими войсками на юге нет известий.

Дверь в кабинет отворилась, и вошел статс-секретарь Безбородко. Он числился вторым членом в Коллегии иностранных дел, хотя фактически являлся ее руководителем. Президент этого ведомства, вице-канцлер Остерман, слыл натурой бесцветной и сколь-нибудь важного влияния на дела не оказывал. Именно поэтому все нити руководства были в руках Безбородко. С наружностью медведя он соединял тонкий, проницательный ум и редкую сообразительность.

Екатерина полностью доверяла Безбородко. Тот умел сглаживать конфликты, находить золотую середину даже в чрезвычайно запутанных ситуациях. Не был упрям. Ему были присущи огромная работоспособность, умение ставить вопрос и формулировать мысли. Всё схватывал на лету и отлично владел словом. Чтобы написать бумагу, Безбородко хватало одной минуты. Никто не мог справиться лучше него с написанием писем и указов. Большое количество информации проходило через руки Александра Андреевича, которую он непременно доносил до императрицы. Выдержать огромную нагрузку ему помогала цепкая память. За все это Екатерина и ценила своего статс-секретаря и часто делилась с ним своими планами.

Безбородко подошел к императрице и поклонился. Соблюдая установленный этикет, Екатерина ответила поклоном и дала поцеловать руку.

Не давая начать доклад, она спросила его:

– Как там дела в Систове, Александр Андреевич? Всё заседают?

После выхода австрийцев из войны, в этом приграничном турецком городке начались переговоры турок с представителями государств, враждебных России: Пруссии, Англии, Голландии. Были там и австрийцы. На этой конференции необходимо было выработать условия мирного договора между Россией и Турцией.

Вопрос императрицы удивил Безбородко. Ведь он занимался шведскими делами, а турецкими ведал Потемкин. Но статс-секретарь не подал виду и ответил почти сразу, давая знать, что он и там контролирует ситуацию:

– Так точно, государыня, заседают. Но. по моим сведениям, пока без результатов. Турки продолжают упираться и не идут на уступки.

– Да я знаю. И ничего не меняется вот уж несколько месяцев?

– Заупрямились османы, и это несмотря на то, что поражены повсюду от ваших доблестных войск, государыня!

– Ну, ещё не повсюду…

– Надеемся, что будут победы. Григорий Александрович с большим рвением там действует.

– Однако ж за двадцать девять дней от него ни одной реляции, – заметила императрица.

– Думаю, ему сейчас трудно приходится. Руководство войсками дело хлопотное. К тому же и флот под ним. Все надо предусмотреть. Видно, мотается из Ясс в Бендеры и обратно. Да и про Крым забывать не надо.

– Да, тяжело ему сейчас. Тем более, когда союзник наш с Портой14 мир заключил и пообещал ей не пускать нас в Валахию. Теперь Потемкину приходится действовать в стесненных условиях. Ведь, если мы через Дунай перейдем, вся Европа против нас станет. Но если мы крепости возьмем и твердой ногой на Дунае станем, то и легче будет мир с Портой заключать.

– Без сомнения.

– Сейчас все силы и внимание необходимо обратить на заключение этого мира. Без него остальные дела, особенно в Польше, начинать не стоит. Но вот, когда на Дунае будут наши победы, тогда и договариваться будет легче. А ежели мы договоримся с Портой границу на Днестре установить, то и Европа замолкнет.

– Вы правы, государыня, но нынешний султан так надеется на некоторые европейские страны, что не идет ни на какие уступки.

– Султан Селим слишком молод, – усмехнулась императрица. – ему нужны дядьки, коих он и выбрал – пруссаки, англичане и голландцы. Он думает с их помощью завязать дело в свою пользу и заключил союз с прусским королем, который даже пообещал ему вернуть Крым. В тоже время, этот же самый правитель и мне давал знать, что, если бы я согласилась на присоединение Польши к его державе, он бы охотно согласился на разрыв отношений с Селимом. Но ему ни Польши не видать, ни Крыма, как ушей своих. А турки непременно будут обмануты союзниками своими. Шведский король тоже был в подобном положении, но вскоре взялся за ум, видя свое неизбежное поражение, и заключил мир непосредственно с нами.

Екатерина остановилась и улыбнулась.

– Что-то я разошлась. Видно, накопилось. Давай твой доклад, Александр Андреевич.

Безбородко кратко и толково рассказал ей положении внешнеполитических дел на основании писем от послов разных стран и своих умозаключений. Екатерина кивала, и было видно, что она довольна. По окончании доклада она заметила:

– Ты мне все это подробно в докладной опиши.

– Я уже это сделал, – сказал статс-секретарь и протянул ей папочку.

– Как всегда, ты удивляешь меня своей расторопностью.

– Готов служить вашему величеству, – поклонился Безбородко.

– Твое рвение меня радует. Кстати, а со Швецией у нас все дела закончены?

– Так точно, государыня. Осталось только посланника подобрать в Стокгольм, да бумаги ему подготовить. Так что мы свое дело сделали, теперь очередь за князем Потемкиным-Таврическим.

– На бога надеюсь, – закончила императрица аудиенцию и отпустила сановника.

Но не успела еще дверь закрыться за ним, как вновь отворилась. В кабинет вкатилась низенькая полная женщина и засеменила к Екатерине. Это была камер-фрейлина Перекусихина, самое близкое и доверенное лицо императрицы, тридцать пять лет верно и предано служившая своей госпоже.

– Что тебе, Мария Савишна? – спросила Екатерина.

Та взмахнула руками, сделала круглые глаза и, задыхаясь, проговорила:

– Ой, матушка-государыня! Радость-то какая!

– Да в чем дело? – забеспокоилась императрица.

– Только что Захар сказывал, что прибыл курьер от Григория Александровича!

– Ну, наконец-то! – выдохнула Екатерина. – Иди, скажи дежурному генералу, чтобы немедленно привел его сюда!

Через некоторое время на пороге появился молодой человек в мундире. Он заколебался, и Екатерина поманила его.

– Подойдите, офицер!

Тот подошел к ней строевым шагом. Держа на согнутой левой руке пакет и шапку, низко поклонился. Поцеловал протянутую руку императрицы.

– Доложите, офицер! С чем пожаловали?