Валерий Чудов – Антология детективного рассказа, том 2 (страница 4)
Он вытащил из кармана банкноту и передал её мистеру Ван Ролстону, который спросил:
– Но зачем же тогда вы пытались купить Библию?
– Я и не подозревал о таком шаге. Вы забываете, что я не видел мистера Ламли. Он тоже мог быть ростом около шести футов, и у него тоже могла быть привычка ходить, опираясь на пятку, как я быстро заметил у мистера Эгглстона. Поскольку передо мной был только один из мужчин, я решил поднять цену на Библию, зная, что если он виновен, то перебьет мою ставку. Мистер Эгглстон последовал моему примеру, и я был почти уверен в его виновности, пока он не заметил, что покупает семейную реликвию. Это могло быть правдой, и я был вынужден продолжить торги, чтобы увидеть, насколько сильно он хочет заполучить книгу. Затем, как я уже говорил, мистер Ламли появился в самый последний момент. Одного взгляда на его невысокий рост было достаточно, чтобы я был готов отдать Библию.
– Вы сказали, что почти можно определить время, когда этот человек заглянул в окно, – поинтересовался мистер Барнс.
– А, понятно! Вы хотите, чтобы я научил вас хитростям вашего ремесла, да? Ну, иней на оконном стекле образуется, когда температура приближается к нолю градусам по Цельсию или опускается ниже. На стене я нашел регистрирующий термометр, который показывает, что в три часа утра температура достигала семи градусов тепла, а в четыре – опускалась ниже минус одного градуса. Иней начал образовываться в промежутке между этими часами. В пять было так холодно, минус 6 градусов, что я проснулся. Наш человек, должно быть, пришел между половиной четвертого и пятью. Если бы он пришел раньше, его глазок снова был бы полностью покрыт инеем, тогда как он был лишь тонко покрыт льдом – просто замерзла вода от растаявшего инея, без какого-либо рисунка или узора, как на всех остальных частях оконного стекла. Так что я могу предложить вам новую версию старой поговорки и сказать «иней показывает, куда идет вор».
С. С. Ван Дайн
Дело об убийстве зимой
Перевод с английского Валерия Чудова
Глава 1. Призыв о помощи
( Вторник, 14 января, 11:00 )
– Как насчет короткого отпуска в идеальных условиях – зимние виды спорта, приятная компания и настоящий особняк для отдыха? У меня есть для тебя именно такое приглашение, Вэнс.
Фило Вэнс затянулся сигаретой и улыбнулся. Мы только что прибыли в офис окружного прокурора Маркхэма в ответ на шутливый, но срочный звонок. Вэнс посмотрел на него и вздохнул.
– Я подозреваю тебя. Говори свободно, мой дорогой Радамант.
– Старый Каррингтон Рексон обеспокоен.
– Ах! – протянул Вэнс. – В жизни нет места спонтанной доброте. Печально. Значит, меня приглашают отдохнуть в Беркширах только потому, что Каррингтон Рексон волнуется. Присутствие детектива на территории успокаивало бы его измученную душу. Меня пригласили. Не лестно. Нет.
– Не будь циничным, Вэнс.
– Но почему меня должны волновать опасения Каррингтона Рексона? Меня они нисколько не беспокоят.
– А будут беспокоить, – сказал Маркхэм с притворной злобой. – Не отрицай, что ты питаешь слабость к страданиям других, садист. Ты живешь ради преступлений и страданий. И ты обожаешь беспокоиться. Ты бы умер от скуки, если бы все было мирно.
– Ай-ай-ай, – ответил Вэнс. – Не садист. Нет. Всегда стремлюсь к миру и спокойствию. Моя милосердная, бескорыстная натура.
– Как я и думал! Беспокойство старого Рексона тебе очень импонирует. Я вижу блеск в твоих глазах.
– Очаровательное место, поместье Рексона, – задумчиво заметил Вэнс. – Но почему, Маркхэм, со своими миллионами, своим досугом, двумя обожаемыми детьми, своим великолепным имением, своей славой и своей энергией – почему он должен волноваться? Совершенно неразумно.
– Тем не менее, он хочет, чтобы ты прибыл туда как можно скорее.
– Как ты и сказал, – Вэнс ещё глубже откинулся в кресле. – По-моему, в его сомнениях виноваты изумруды.
Маркхэм проницательно посмотрел на собеседника.
– Не будь ясновидящим. Я ненавижу прорицателей. Особенно когда их догадки настолько очевидны. Конечно же, это его проклятые изумруды.
– Расскажи мне всё. Не упусти ни одной возможности. Ты сможешь это выдержать?
Маркхэм закурил сигару.
– Нет необходимости рассказывать тебе о знаменитой коллекции изумрудов Рексона. Ты, вероятно, знаешь, как она хранится.
– Да, – признался Вэнс. – Я осматривал ее несколько лет назад. Мне показалось, что она недостаточно защищена.
– Сегодня то же самое. Слава богу, это место не в моей юрисдикции: я бы постоянно о нем беспокоился. Однажды я пытался убедить Рексона передать коллекцию какому-нибудь музею.
– Не очень-то хорошо с твоей стороны, Маркхэм. Рексон фанатично обожает всякие безделушки. Он зачахнет, если лишится своих изумрудов… Ах, что за люди коллекционеры?
– Я точно не знаю. Я не создавал этот мир.
– Очень жаль, – вздохнул Вэнс. – К чему это ведет?
– В поместье Рексона сложилась непредсказуемая ситуация. Старик насторожен. Отсюда и его желание твоего присутствия.
– Побольше света, пожалуйста.
– В поместье Рексона, – продолжил Маркхэм, – сейчас полно гостей в связи с отпуском молодого Ричарда Рексона: парень только что вернулся из Европы, где интенсивно изучал медицину в лучших европейских колледжах и больницах. Старик устраивает своего рода праздник в честь юноши…
– Понимаю. И надеюсь на объявление о помолвке Ричарда с аристократкой Карлоттой Нейсмит. Но всё же, почему он так волнуется?
– Рексон, будучи вдовцом и имея больную дочь, попросил мисс Нейсмит устроить домашнюю вечеринку и торжество. Она выполнила просьбу – и сделала это с удвоенной силой. В основном это светская публика: странные типы, совершенно несовместимые с чопорными вкусами старого Рексона. Он не понимает этого нового круга; склонен им не доверять. Он не подозревает их, но их близость к его драгоценным изумрудам вызывает у него дрожь.
– Старомодный тип. Новое поколение полно невероятных возможностей. Не самые приятные и обеспеченные люди. Рексон указывает на что-то конкретное?
– Только некий Бассетт. И, как ни странно, он находится там, не по вине мисс Нейсмит. На самом деле, он знаком с Ричардом. Дружба зародилась за границей – кажется, в Швейцарии. В прошлый раз они вместе приплыли на корабле. Но старик признает, что у него нет оснований для беспокойства. Он просто нервничает, в какой-то степени, по поводу всей этой ситуации. Ему нужно проницательное общение. Поэтому он позвонил мне и попросил о помощи, указав на тебя.
– Да. Коллекционеры такие. Куда ему обратиться в час неопределенности? Ах, его старый друг Маркхэм! Вооружен всеми необходимыми приспособлениями для такого тонкого наблюдения. Приспособление номер один: мистер Фило Вэнс. Выглядит презентабельно в смокинге. Не пьет из своей чаши для пальцев. Может общаться и наблюдать, не вызывая подозрений. Сдержанность гарантирована. Отличный способ обнаружить скрытую тень – если таковая имеется. – Вэнс обреченно улыбнулся. – Это и есть суть рун, которые обеспокоенный Рексон передал по междугородней связи?
– В принципе, да, – признал Маркхэм. – Но выразился он более снисходительно. Ты же прекрасно знаешь, что старина Рексон тебя любит; вот он и он подумал, что если бы ты проявил желание участвовать в вечеринке, тебя бы с радостью приняли.
– Ты меня позоришь, Маркхэм, – с раскаянием ответил Вэнс. – Я люблю Рексона так же, как и ты. Замечательный человек… Значит, он жаждет моего утешительного присутствия. Что ж, я постараюсь разгладить его нахмуренный лоб.
Глава 2. Гламур в лунном свете
( Среда, 15 января, 21:00 )
Маркхэм уведомил Каррингтона Рексона, и на следующий день после обеда мы уехали из Нью-Йорка на «Испано-сьюзи» Вэнса.
День был холодный и ясный, ночью выпал свежий снег. Обычно дорога до Уайнвуда в Беркширах занимает около пяти часов, но дороги к северу от города были занесены глубоким снегом, и мы опоздали в поместье Рексона. Темнота наступила рано, но ночь была усыпана звёздами, и луна ярко светила.
Было около девяти часов, когда мы свернули через широкие каменные ворота, обозначавшие границы обширного поместья. Никто не указал нам дорогу, и когда мы достигли вершины высокого скалистого холма, Вэнс растерялся, не зная, куда повернуть. В одном из ответвлений узкой дороги виднелись полускрытые тропинки, и мы повернули направо, чтобы следовать по ним.
Примерно через милю дорога плавно спускалась в узкую заснеженную долину, в дальнем конце которой отвесные скалы поднимались к покрытому деревьями плато. Вэнс позволил машине бесшумно катиться в эту тихую белую сказочную страну.
Когда мы достигли подножия длинного склона, сквозь деревья слева до нас донеслась тихая музыка. Жилища не было видно, и музыка усиливала фантастическое ощущение от раскинувшегося перед нами пейзажа.
Нажав на тормоза, Вэнс остановил машину и, выйдя из нее, направился к источнику мелодичных звуков.
Мы прошли не более ста ярдов, когда сквозь деревья, скрывавшие нас от глаз, заметили небольшой замерзший пруд, на котором каталась на коньках девушка. Музыка доносилась из небольшого портативного проигрывателя, стоявшего на простой скамейке на краю пруда.