Валерий Черных – Морок. Последняя война (страница 9)

Ирина вернулась через пару минут, лицо бесстрастное – только в глазах, широко раскрытых, читалось что-то между недоумением и животным страхом.

– От Синцова? – мрачно выдохнул Марк. – Те же, что до этого звонили?

– Да. Приехали, – голос Иры был еле слышен. – Хотят поговорить. Ладно, пойду к ним.

Она неохотно повернулась в сторону двери и замерла в нерешительности. Артём резко отодвинул тарелку.

– Кто это? Когда звонили?

– Минут десять назад… Потом расскажу.

Но он поднялся. Его лицо, только что спокойное, стало решительным и жёстким.

– Не надо, Артём! – вцепилась в его рукав Ирина.

Он накрыл её руку своей, и мягко, но неотвратимо убрал.

Двор встретил их свежей прохладой – в воздухе пахло сырой землёй, где-то шуршали листья. Последние лучи солнца, тусклые и косые, цеплялись за верхушки деревьев.

У ворот замерли двое мужчин, чьи безупречные костюмы едва уловимо поблёскивали в мягком свете уходящего дня. За их спинами чернел мрачный как катафалк «Гелендваген».

– Бармин Олег Николаевич. Начальник службы безопасности «БиоХелс Групп». Соболезнуем вашему горю, – слегка склонив голову, сказал первый. Голос ровный, вежливый, но без капли тепла. – Есть один вопрос.

Второй мужчина застыл статуей, упёршись в Иру холодными, как у рыбы, глазами.

– Как я уже озвучил по телефону, ваш муж… задолжал, – продолжил Бармин.

Пауза тянулась несколько секунд.

– Двадцать миллионов долларов, – наконец проговорил он, растягивая слова. – И теперь это – ваш долг.

Ирина не шевельнулась. Только губы её дрогнули и побелели. Артём сделал шаг вперёд, коротко спросил:

– И документы имеются?

Мужчины переглянулись. Тот, что говорил, сдержанно кивнул и достал из машины папку. Чёрная кожа, застёжка – выглядело дорого. Он открыл папку и протянул Артёму один лист.

– Заём. Подпись Тихомирова. И его жены. Всё чисто, – голос звучал с ленивым превосходством. – Хотите – разбирайтесь в суде. Но рекомендую договориться по-хорошему.

Артём, мельком взглянув на текст, вскинул глаза:

– Почему сейчас?

– Так он умер, – плечи мужчины слегка дёрнулись. – Пора платить.

Ирина взяла документ из рук Артёма. Её подпись. Размашистая, чуть нервная, но несомненно её. Как? Когда? В памяти всплыл размытый образ: Леонид, какой-то нервный, с тенью тревоги в глазах, протягивает ей стопку бумаг: «Подпиши, пожалуйста. Это формальность, для отчётности». Она тогда даже не взглянула. Он нервничал, а она… операция через час, она просто хотела, чтобы от неё отстали. Медленно доходило: муж либо был в отчаянной ситуации, либо его принудили. Возможно, угрожали. Ей. Марку. И теперь, после его смерти, долг лёг на неё.

– Вы же подписали, – в реплике Бармина слышалось что-то между насмешкой и угрозой, – значит, согласились.

Артём покосился на Иру и резко спросил:

– Вы уверены, что этот договор вообще законен?

– Подпись есть, – холодно парировал Бармин. – А что там у вас в голове творилось – не наша забота.

– Эти подписи… Леонид не говорил… Я вела часть дел. Такие суммы… Он бы сказал, – на последних словах голос Ирины стал совсем тихим.

– Возможно, он берёг вас, – с мнимой заботой заметил Бармин. – Или вы просто не знали его так хорошо, как думали.

Тишина. Казалось, даже шорох листьев стих.

Артём опять взял документ, быстро прочёл и медленно поднял глаза на стоящего перед ним человека.

– Олег…?

– Николаевич! – нетерпеливо подсказал тот, неприятно оскалившись.

– Да – Николаевич. Именно, – Ремизов словно издевался, презрительно растягивая слова. – Я могу это оставить себе?

– Это ваш экземпляр. Копия, – Бармин злобно прищурился. Этот не пойми откуда появившийся тип начинал ему жутко не нравиться.

Артём спрятал бумагу под худи и лениво бросил:

– Нам нужно время.

– Неделя, – отрезал Бармин. – Потом начнутся юридические процедуры.

– …дуры, – вытянув губы, эхом протянул Артём задумчиво.

Бармин хмуро зыркнул на него, развернулся и направился к машине. Второй задержался на секунду, посмотрел на Иру:

– Примите ещё раз соболезнования.

Вскоре «Гелендваген» исчез за поворотом. А Ирина вдруг осознала: они могут забрать всё – клинику, которую она строила годами, дом, их будущее…

***

Скорбную тишину дома нарушало лишь мерное тиканье напольных часов. За окном почти стемнело, и бледный свет фонаря скользнул по подоконнику, проникая в комнату и мягко преображая привычные очертания предметов. Ирина тронула выключатель – торшер залил пространство мягким светом.

Она рухнула на диван, будто ноги внезапно отказали ей. Артём молча присел рядом; напряжённое молчание висело между ними тяжёлой пеленой. Артём не шевелился, лишь тень на его скуле обозначилась резче, выдавая внутреннее напряжение.

– Это – Синцов, – наконец заговорила Ирина, выдыхая имя, как проклятие, – Владимир Яковлевич… Леонид ввёл его в наш бизнес – сеть клиник, медицинские центры. Сначала казался идеальным партнёром. А потом… – её голос стал жёстким, – начал методично всё отжимать. Рейдерские захваты, подставные проверки… Осталась только моя клиника пластической хирургии. Последнее, что у нас есть.

Артём медленно повернул к ней голову:

– А этот долг? Заём?

– Возможно, подделка, – резко бросила Ирина. – Или… – её взгляд внезапно стал отсутствующим, – или его заставили подписать. Давили… Может, через Марка. Леонид никогда бы не согласился на это добровольно. Нам не нужны были деньги. Прости, – тихо сказала она, избегая его взгляда. – Прости, что на тебя всё это обрушилось.

Артём отрицательно покачал головой.

– Не извиняйся. Просто подробнее объясни, что происходит.

Ира слабо улыбнулась уголками губ, но глаза оставались печальными.

– Происходит?.. Уже произошло. Нас выбрасывают на улицу. Синцов нацелился на последний актив. Моя клиника. Его там нет в акционерах. Поэтому решил забирать через долги.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – Артём скрипнул зубами.

– Да тут и смотреть не нужно. У него возможности… Пятнадцать лет жизни коту под хвост!.. Обидно. Но ты не думай об этом. Разберусь как-нибудь.

В дверях появился Марк, скользнул взглядом по лицам матери и Артёма и спросил с тревогой:

– Что они хотели? Всё плохо?

– У отца остался большой долг. Теперь от меня требуют погасить его.

– Сколько?

– Много, сынок. Столько у нас нет, – Ирина смотрела в сторону, словно боялась встретиться глазами с сыном. – Марик, иди к себе. Мне нужно поговорить с Артёмом.

Марк недовольно хмыкнул, но спорить не стал. Когда стихли шаги на лестнице, Ирина повернула лицо к Ремизову.

– Расскажи, как ты жил? Семья, дети?

– Как перст! Даже не примерялся. Жил?.. Воевал, потом полиция. Сейчас грузчик. Как видишь, карьера задалась. – Артём лукаво подмигнул и театрально оскалился. – А как ты жила… после того, как турнула меня?

– Ремизов! Ты-ы… как был… – она нервно сглотнула.