Валерий Черных – Морок. Последняя война (страница 10)

– Ладно, прости. Не злись. Рассказывай, – слегка сжал её локоть Артём.

– Хорошо, начну сначала, – Ира тяжело выдохнула, сжимая пальцы. – Когда ты ушёл… Когда бросил меня, я даже не успела тебе сказать… – голос дрогнул, и она резко стиснула губы, будто давя на рычаг внутри себя. – Ладно, это неважно.

Артём замер, будто получил удар под дых. Губы приоткрылись, но слова застряли в горле. Рука, ещё секунду назад державшая её за локоть, разжалась сама собой.

– Я тогда поверила Дашке. Подруга!.. – в голосе прозвучала горечь. – Она подсунула мне твою поддельную переписку с другой девушкой. Я была глупая и злая. А ты исчез… Потом мне пришлось жить дальше.

Она отвернулась, разглядывая свои сцепленные пальцы.

– Поступила в мединститут. Ни денег, ни жилья. Учила анатомию по ночам, когда другие спали. Бессонные недели перед сессиями… Выспаться – роскошь. Тогда казалось, что мир – это бесконечно длинный коридор: ни окон, ни выхода. Но я терпела.

– Терпела… – тихо повторил Артём.

– Получила диплом. Ординатура в районной клинике. Потом появился Леонид, – Ирина сделала короткую паузу. – Адвокат. Довольно успешный. Ухаживал терпеливо – цветы, помощь с документами, пропиской. В какой-то момент предложил выйти за него. Я подумала о… – она нервно сглотнула, – … о Марке. О том, как устала бороться в одиночку.

Артём осторожно перебил:

– Леонид – не отец Марка?

Ирина лишь отрицательно мотнула головой, избегая прямого ответа.

– Через пять лет у нас появилась первая клиника. Вложили все сбережения. Потом постепенно расширялись. Ещё три филиала в Москве и Твери, реабилитационный центр с израильскими партнёрами… – её голос дрогнул. – А сегодня осталась только моя клиника пластической хирургии.

– Синцов?

– Да. «Отжал», как говорится.

Ира резко умолкла, запрокинув голову на спинку кресла. Веки судорожно сжались в попытке удержать подступающие слёзы.

– Марк сказал, что учится на юриста, – заметил Артём, нарушив затянувшуюся паузу.

– Первокурсник МГУ, золотой медалист. Хотел продолжить семейную традицию, – Ирина чуть опустила голову.

– Он знает про Леонида? Что не родной?

– Знает. Мы решили не скрывать. Но Леонид был ему настоящим отцом – сказки на ночь, помощь с уроками, футбольные матчи… Благодаря ему у Марка даже два гражданства. Второе – израильское.

С полминуты она молчала и продолжила уже другим тоном:

– Потом мы с Лёней стали просто партнёрами. В бизнесе, в жизни. Просто сосуществовали. Разные комнаты – уже много лет. Не было чувств – привычка, ответственность.

– А Марк? – вопросительно взглянул Артём.

Ирина вздохнула, её пальцы медленно разжались.

– Он… он думал, что у нас всё хорошо. Со стороны так и казалось – идеальная семья. Ни скандалов, ни слёз, ни истерик, – она нервно провела рукой по волосам. – Мы мастерски играли свои роли. Я приходила на школьные собрания, Лёня – на его футбольные матчи. Но близости… этой настоящей теплоты между нами не было. Каждый жил в своей скорлупе. Мы… словно стали тюремщиками друг для друга.

Она замолчала, глядя куда-то мимо Артёма, потом добавила тише:

– У Леонида были женщины. Я… – губы дрогнули в виноватой полуулыбке, – тоже пробовала встречаться с одним человеком. Недолго правда.

Ирина отвернулась к окну, где по стеклу начали стекать дождевые капли.

– Марк ничего не знал. Да и зачем? Мы оберегали его от этой… фальши. Пусть думает, что у него нормальная семья. В конце концов, это ведь почти правда, не так ли? Вот так я жила эти годы. Бессонные ночи, брак по расчёту, строительство бизнеса. А теперь – двадцать миллионов долга и страх всё потерять.

Артём тихо сказал:

– Я рядом, Ир.

Она впервые за вечер искренне улыбнулась и положила руку ему на ладонь. В тёмной комнате будто стало чуть светлее.

– Я не жду от тебя ничего. Просто… не знаю, что делать. Леонид оставил после себя пустоту и долги. А ты появился через девятнадцать лет.

– Я не уйду, – просто сказал Артём.

Они сидели рядом в тишине. Не сближаясь. Но сейчас этого было ей достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее.

Глава 3

Артём открыл глаза и впервые за последнее время не почувствовал усталой разбитости в теле. Сон был глубоким, непривычно крепким – будто он наконец-то разжал кулаки после бесконечной борьбы. Очнувшись, он не сразу понял, где находится – светлая комната, простыни с едва уловимым запахом лаванды, отдалённый перезвон часов где-то в доме.

«Я же у Иры», – сообразил он и сел, медленно проводя ладонью по лицу.

В ногах стоял стул – на нём аккуратно сложенная его собственная одежда: джинсы, чёрная майка, джинсовая рубашка на спинке стула. Всё чистое, выглаженное.

Артём замер, прислушиваясь к глухим, отдалённым звукам, и гадая: как они вошли, не разбудив его? Его сон всегда был чутким – даже в собственной квартире. Малейший скрип половицы, шорох за дверью – и он уже настороже. Годами выработанный рефлекс, ставший второй натурой.

А здесь… Будто кто-то выключил его сознание. Будто он провалился в ту самую бездонную глубь сна, которой почти не помнил – разве что смутно, из детства, когда не нужно было вздрагивать от каждого шороха. Когда можно было тонуть в тёплых, густых волнах забытья…

Он провёл ладонью по тонкой ткани простыни. Странное чувство – снова оказаться частью уютного дома.

На тумбочке лежали его часы и телефон. Несколько непрочитанных сообщений, но он не стал их проверять. Прежде всего хотелось кофе.

В доме царила тишина, прерываемая лишь лёгким звоном посуды. Коридор привёл на кухню, сверкающую чистотой: стеклянные поверхности, холодный блеск металла, за окном – размытые краски утра. У стойки хлопотала женщина в сером униформе и белом фартуке. Слегка за сорок, волосы собраны в тугой пучок. Увидев его, она быстро вытерла руки и кивнула:

– Доброе утро. Вы – Артём?

Он на секунду замер.

– Да. А вы?..

– Вера. Горничная. Я здесь уже лет шесть, – она улыбнулась, но в глазах читалась осторожность. – Кофе? Или чай?

– Кофе. Чёрный.

Пока она готовила напиток, он оглядел комнату. Всё здесь было слишком правильно, слишком продумано.

– А Ирина?.. – спросил он, принимая чашку.

– Уехала. Похороны организовывать. В ритуальное агентство… – Вера слегка сморщилась. – Сказала, что весь день в разъездах.

Артём кивнул, отхлёбывая горячий кофе.

– Марк с ней?

– Да. Молчит, но видно, что тяжело. Он ведь… очень любил отца. – Вера замолчала, будто подбирая слова. – Но держится. Как взрослый.

Артём обхватил чашку ладонями, чувствуя тепло. Вздохнул.

– А Ирина… как она?

Вера задумалась.

– Спокойная. Слишком. Такая уж она – всё внутри держит, – женщина развела руками.

Артём не торопясь пил кофе, думая, что надо действовать. Надо как можно больше узнать об этом Синцове. Найти слабое место.

Допив, поставил чашку в раковину.

– Спасибо, Вера. Я отъеду. Если Ирина позвонит – скажите, что буду к вечеру.

Горничная кивнула. В её взгляде было что-то материнское.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. На улице было ветрено и сыро.

***

Ремизов ехал в свою коммуналку, расположенную почти в центре города. За окном такси в мареве мелкого моросящего дождя проносились серые многоэтажки. Он почти не замечал их: взгляд был устремлён куда-то в себя, мимо размытых огней фар и влажных отблесков витрин. В голове, словно упрямый механизм, прокручивались события вчерашнего дня, а он пытался уложить хаос пережитого в стройную картину.