Валерий Черных – Морок. Последняя война (страница 7)

– А так он парень правильный. И опер от бога.

– Только выглядит «опер от бога» как-то… Потасканно, что ли. И амбре от него, как от грузчика из алкогольного отдела.

– Это ты в точку! – Раевский грустно усмехнулся. – Он сейчас грузчиком работает. Выгнали его из розыска. Выдавили, видимо. Не любит система правильных.

– Но мы-то на месте, – Авакян слегка гордо выпятил грудь.

– А ты считаешь нас правильными?

– А то! Взяток не берём. Дела не разваливаем.

– Но от денег не отказываемся, – Игорь рассмеялся, лукаво подмигнув Артуру.

– Это другое! – оживился Авакян. – Мы скольким людям помогли? А так бы эти деньги просто осели в чьих-то карманах. Ты же сам знаешь…

– Знаю, – зло процедил Игорь.

При расследовании дела Морозова им попался его криптовалютный кошелёк – целый миллиард рублей. Сумма, которую сложно было даже осознать. И опять долг и совесть сошлись в неравной схватке. Перевести деньги в бюджет – значит, просто размазать их по коррупционным схемам. Присвоить – не по совести. Они нашли компромисс: создали неофициальный фонд помощи пострадавшим сотрудникам. Себя не забыли, но и другим помогли всерьез. Теперь кровавые деньги служили добру, и это заглушало последние сомнения.

– Может, надо помочь «грузчику»?

– Не возьмёт, – уверенно, но с досадой отрезал Игорь. – Когда вместе работали, даже обедом не позволял угостить. Видимо, слишком принципиальный.

– Тяжёлый случай. А может, вы не настолько сблизились?

– Может быть, – вздохнул Раевский. – Попробую предложить. Посмотрим.

Игорь действительно хотел помочь, но не прямым финансированием. Если Артём согласится – можно устроить что-то вроде улучшения жилищных условий. Он уже обдумывал план: сначала попросить генерала выяснить настоящие причины увольнения, потом поговорить с самим Ремизовым, выслушать его версию и сопоставить факты. Вдруг он действительно где-то «накосячил», но признаться стыдится?

Марк тихо прикрыл дверь и осторожно направился в гостиную. В доме стояла непривычная тишина – обычно играла фоном музыка, на кухне возилась горничная, доносились звуки садовых работ.

Двое по-прежнему стояли рядом. Артём держал его мать за локоть, но та уже не вырывалась – лишь сердито смотрела ему в лицо.

– Пусти, – тихо сказала она, заметив сына.

Артём разжал пальцы. Ирина опустила руку, другой потёрла локоть и недовольно проворчала:

– Синяки останутся.

– Не будешь всякую дичь нести, – парировал Ремизов.

Марк недоуменно переводил взгляд с матери на мужчину.

– Мам? Вы знакомы? – наконец решился он.

– Тебе какое дело? – резко бросила она. – Ты где его откопал? И зачем притащил в дом?

– Морок обещал…

– Морок, значит, – Ира разве что не подбоченилась, но вся поза говорила о воинственном настрое. – А ещё что он тебе наплёл?

– Сказал, бывший полицейский. Воевал. Ну я и подумал…

– Воевал, значит, – язвительно протянула она. – Вояка! За чужих – всегда горой! А свои – сами как-нибудь. Так, Артём Сергеевич? Или тебе привычнее – Морок? Конечно, привычнее! Морок ты и есть! Бабка права была! Только морочить голову и умеешь. Да вонять, как козёл…

Артём, лишь слегка ухмыляясь, спокойно слушал её тираду, но на последнем замечании нахмурился.

– Козёл – это перебор. Лучше уж конь, – мрачно заметил он.

– Конями от приличных мужиков воняет. А от таких, как ты – только козлом.

– Каких – таких?

– Трепачей!

– И в чём же я трепач? – удивлению Ремизова не было предела.

– Нагородил с три короба, навешал лапши, и ноги в руки!

– Я-я-я?! – возмутился он. – А не ты ли меня послала?

– А ты и рад был! Только пыль столбом!

– Не рад. И потом… Меня вообще-то в армию призвали. Я на второй день уехал.

– Ну да, и адрес сразу забыл, – Ирина отмахнулась, словно отгоняя назойливую муху, и плюхнулась на диван. Казалось, последние силы оставили её.

Она закрыла лицо руками, будто вот-вот расплачется. Мужчина и парень стояли в растерянности. Но слёз не последовало – она лишь откинулась на спинку дивана. Марк с любопытным нетерпением подался вперёд, явно собираясь удариться в расспросы, но тут Ирина хрипло спросила:

– Ну и чего ты хочешь, Морок?

Артём не знал, что ответить. Ещё час назад, только увидев её, он готов был бежать отсюда без оглядки. Это желание держало его в напряжении всё это время. Но сейчас, когда она задала свой вопрос, Артём вдруг задумался: а действительно ли он хочет уйти?

Он видел перед собой зрелую женщину, удивительно сохранившуюся для своих тридцати семи лет. Её лицо, словно привет из юности – с мрачным, но до боли знакомым взглядом.

Воспоминания накатывали жаркой волной, смывая всё на своём пути: остатки похмелья, усталость прожитых лет, моральную и физическую боль.

Стройная, подтянутая, она двигалась с той же лёгкостью, что и в юности. И глаза… Те самые глаза – глубокие, с чуть заметной поволокой, обещающие что-то неуловимое, манящее. Она не вписывалась в рамки общепринятой красоты. Но в ней всегда было нечто куда более сильное – почти осязаемая притягательность, та самая «изюминка» скрытой сексуальности.

Они выросли вместе, буквально бок о бок. Бегали по одним дворам, были неразлучны в детстве. А потом… потом настал момент, бесповоротно изменивший всё. Тот самый момент, когда он вдруг увидел в ней не просто подружку – а… девушку. Это было не просто осознание, а настоящее откровение. И с тех пор мир сузился до одной – единственной точки. Все мысли, все желания, все мечты сосредоточились на ней одной.

И вот она вновь перед ним, спустя столько лет. Артём был абсолютно уверен, что за прошедшие годы сумел стереть её образ, выжечь былые чувства. Задавить их тоннами пережитого, скрыть под толстым слоем «бетона забвения». Но сейчас… сейчас этот бетон треснул. Прежние ощущения восставали из пепла – яростно, неукротимо. Они с грохотом ломали возведённые им стены, пробивались на поверхность и стремительно рвались ввысь.

Он понимал, что это не нужно, что он должен сопротивляться. Эти чувства принадлежат прошлому. Они оба давно стали чужими, у каждого теперь своя жизнь.

– Не знаю, – Артём повертел головой, словно его душил воротник. – Наверное, мне пора, – хрипло проговорил он и повернулся спиной.

Первый шаг дался с трудом, потом стало проще, и он решительно зашагал к выходу. Марк бросился за ним. Ира осталась неподвижной, уставившись ему в спину.

Так уже было, тоскливо вспомнилось ей. Эта прямая спина, удаляющаяся в ночь после её же яростных упрёков и крика: «Пошёл вон! Убирайся, гад!» Давно… но будто вчера. Она не собиралась его останавливать, не собиралась вспоминать то гнетущее состояние ожидания, которое преследовало её долгие годы.

Ждать она больше не хотела. Даже если он останется сейчас – рано или поздно уйдёт. Она была уверена в этом. «Нельзя войти в одну реку дважды», – медленно пульсировало в висках, словно напоминание о неизбежном. Нетерпимый, упрямый – таким он был всегда. Разве люди меняются?

– Артём! Артём! Блин! – Марк догнал его уже у двери. – Останься! Не слушай маму. Она не злая, просто… ты же понимаешь…

Голос парня вибрировал от едва сдерживаемых эмоций. В каждом звуке слышалось отчаянное желание добиться своего, и Ремизов застыл. Прошлое смешалось с настоящим, ударило по сознанию, и он не мог собраться с мыслями. Жаль парня. Жаль и его мать. Такой день – не лучшее время для воспоминаний. А он, видимо, и правда не самое светлое, что было в её жизни.

– Мам! – Марк дёрнул его за рукав куртки и одновременно обернулся назад. – Скажи ему, чтобы остался!

Сейчас он напоминал капризного ребёнка, у которого отнимают игрушку. Ирина поднялась с дивана и вышла в прихожую. Её взгляд скользнул по мужчине и сыну. В глазах читалась смесь усталости и безысходности.

– Мам! Ну что ты молчишь?! Ты должна…

Ира махнула рукой, словно сдаваясь неизбежному.

– Тёма… – хрипло окликнула она, и в этом обращении было что-то давно забытое. – Останься, если можешь… если хочешь, – голос звучал тихо, почти покорно. – Нам правда будет спокойнее.

Артём вздрогнул, вынырнул из оцепенения. Это обращение и её тон здорово удивили. Он постоял, не находя слов. Затем молча кивнул, словно ставя точку в затянувшемся споре. Марк тут же радостно ткнул его в плечо.

– Только пусть твой… – голос Ирины дрогнул. На миг в глазах мелькнуло что-то тёмное – испуг? боль? – но она лишь сжала губы и закончила уже спокойно, почти механически: – …друг сходит в душ. Я принесу чистую одежду. Подберу что-нибудь…

Взгляд скользнул по их фигурам, задержавшись на секунду дольше нужного, и она завершила:

– Кажется, размер должен подойти.

Марк мгновенно превратился из капризного ребёнка в радушного хозяина.

– Двигай за мной! Займёшь гостевую. Там и ванная своя, и гардероб.