Валерий Черных – Морок. Последняя война (страница 5)

Марк стоял, слегка сгорбившись, взгляд рассеяно скользил по стенам, пальцы нервно теребили край футболки. Неловко мотнув головой в сторону одной из дверей, сказал:

– Артём, бар там – на кухне.

В его голосе слышалась странная смесь вины и желания услужить. Фраза повисла в воздухе – нелепая, как и вся эта ситуация. Мальчишка явно не знал, как вести себя в доме, где застыло горе, где воздух стал тяжёлым, пропитанным невысказанной болью.

Артём лишь покачал головой и махнул рукой. В глазах мелькнула теплота.

– Спасибо, Марк. Не сейчас.

Парень кивнул, с облегчением отступая назад. Его пальцы наконец замерли, а плечи чуть расслабились.

Минералка сняла желание похмелиться. Теперь внимание Артёма занимало другое: кто так оживлённо беседует за той дверью? Живой, хоть и приглушённый разговор казался неуместным здесь. Не дожидаясь приглашения, он решительно направился к двери, по-хозяйски толкнул её и… замер.

Прямо перед ним за столом сидела женщина. Её глаза удивлённо раскрылись – холодный, гневный взгляд ударил с такой силой, что все утренние события моментально вылетели из головы. По спине у Артёма побежали мурашки, дыхание перехватило. Женщина медленно скрестила руки на груди, словно защищаясь, при этом не отводила глаз от его лица. В комнате находились ещё двое мужчин – один сидел рядом с ней, другой стоял у окна, – но Артём их будто не замечал.

Марк что-то горячо объяснял, жестикулируя. Мужчины перебивали его вопросами. Только Артём и женщина оставались неподвижны, соревнуясь в немой дуэли взглядов.

– Артём! – Марк нетерпеливо махнул рукой перед его лицом.

Ремизов вздрогнул и очнулся.

– У тебя документы есть? – шепотом спросил парень.

Артём перевёл взгляд на стоящего рядом с ним человека – крепко сложенного, с характерными южными чертами лица.

– Подполковник Авакян, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска, – сухо представился тот, изучая Артёма подозрительным взглядом.

Ремизов театрально похлопал по карманам, прекрасно зная, что документов при нём нет.

– К сожалению, не захватил, – тихо ответил он, снова бросая взгляд на женщину. Он всё ещё не верил своим глазам.

– Тогда пройдёмте! – резко скомандовал Авакян. – Майор!

– Остынь, Артур, – раздался за спиной знакомый голос. – Ну, здравствуй, капитан.

Артём медленно обернулся и в его глазах вспыхнул живой блеск.

– Товарищ подполковник?! Раевский! Привет, Игорь! Вот так встреча! –воскликнул он, словно встретил давнего друга.

Они действительно обнялись как старые друзья, хлопая друг друга по плечам. Окружающие с некоторым удивлением наблюдали за этим проявлением чувств. Авакян в конце концов махнул рукой и вернулся за стол продолжить беседу с женщиной.

Марк растерянно смотрел то на мужчин, то на женщину, потом негромко сказал:

– Мам, я тебе потом объясню.

– Да уж постарайся, – язвительно ответила она, почему-то зло глядя на Авакяна.

Тот недоумённо нахмурился. Минуту назад они вполне мирно беседовали. Хозяйка дома, хоть и убитая горем, держалась корректно. Теперь же напоминала разгневанную фурию.

– Давайте закончим. Я устала, – жёстко проговорила она, вставая из-за стола.

Подполковник лишь пожал плечами и поднялся. По предварительным данным это действительно было самоубийство – оставалось дождаться заключения экспертизы.

Между тем человек, только что обнимавшийся с Ремизовым, расспрашивал его:

– Тебя каким ветром занесло сюда? Это твои друзья?

– Я в Москву перебрался, – улыбнулся Артём. – Из полиции меня попросили, так что… Слушай, Игорь, что эксперт говорит?

Раевский на вопрос не ответил, а осторожно уточнил с натянутой улыбкой:

– Что значит – «попросили»?

– То и значит, – недовольно бросил Ремизов. – Под зад коленом с волчьим билетом. Да я и не расстраиваюсь. С этими уродами только карму портить. Ей-богу, ещё немного – и придушил бы кого-нибудь. Голыми руками. Может, и не одного. Они там совсем охренели. Дела за бабки разваливают на раз. Тошнит от этого.

– Понятно, – протянул Раевский. – И чем занимаешься в столице?

– Грузчиком пока в магазине, – увидев вздернутые брови, Артём задиристо продолжил: – А что – работа спокойная. Нервы не порчу. Отстрелялся, и в койку. Благо есть с кем.

Он весело подмигнул, но Раевский почувствовал в его словах неподдельную горечь.

– Понятно, – повторил он. – Ну а здесь – как оказался?

Ремизов на секунду замялся, но решил не врать:

– Пацан попросил с ним приехать. Не верит, что отец сам…

– Ну, верит, не верит – это его проблемы. Сам знаешь – только экспертиза покажет. Но по предварительному заключению – похоже, сам.

– А можно мне взглянуть?

Раевский на несколько секунд засомневался, потом пристально посмотрел на Ремизова и неуверенно кивнул. Мотнул головой, приглашая идти за собой, и направился к широкой лестнице. Они поднялись на второй этаж. Длинный коридор заливал дневной свет из большого окна. Раевский остановился у одной из дверей тёмного дерева и жестом пригласил Ремизова войти.

Это был кабинет хозяина дома, ожидаемо просторный и дорого обставленный. Массивный письменный стол из красного дерева посреди комнаты, за ним – высокое кожаное кресло. На стенах полки с книгами и пара картин в тяжёлых рамах. Чуть в стороне от кресла на полу лежал человек – лицом вверх, руки раскинуты. У его головы на тёмном ковре пятна крови. Рядом с правой рукой – пистолет.

Над телом склонился невысокий плотный мужчина с седой щетиной и усталыми глазами.

Раевский шагнул внутрь и окликнул эксперта:

– Степаныч, это наш коллега, Ремизов. Опер из… в общем, свой. Объясни ему, что тут к чему.

Эксперт выпрямился, окинул Ремизова быстрым профессиональным взглядом.

– Здравствуйте. Пока всё предварительно, но картина вырисовывается.

Стараясь не наступать на следы и видимые пятна, Артём подошёл ближе, чтобы рассмотреть лежащее на полу тело: аккуратного мужчину в дорогом домашнем халате, с бледным, застывшим лицом.

– Его нашли в кресле, так? – первым делом спросил Ремизов, глядя на сдвинутое к стене пустующее кресло.

Степаныч кивнул.

– Верно. Изначально он был в кресле. Поза выглядела неестественной, но это могло быть следствием мышечного расслабления после смерти или изменения положения тела при первичном доступе к нему. Мы передвинули кресло для удобства осмотра.

Ремизов перевёл взгляд с кресла на тело и обратно. Затем встал на колено, изучая голову трупа.

– Траектория выстрела? Дистанция?

– Входное отверстие в области подбородка, выходное – в теменной части черепа. Траектория восходящая, характерная для самоубийства. Пороховой нагар соответствует короткой дистанции выстрела. Также обнаружен на правой руке.

Ремизов поднялся, отряхнув колени:

– Он оставил… Записка была?

– На столе, – Степаныч махнул рукой. – Коротко: «Простите все, больше не могу». Супруга почерк подтвердила.

Артём окинул взглядом кабинет – дорогая мебель, аккуратные ряды книг, семейные фото на полке.

Раевский нервно постукивал пальцами по косяку.

– Всё сходится, Артём. Никаких следов борьбы, ничего лишнего. Похоже, обычная депрессия.

– Пистолет… – Ремизов присел на корточки, рассматривая оружие на расстоянии вытянутой руки от тела. – Он был в руке или просто рядом?

– Лежал в кресле рядом с правой кистью. Не зажат, но в пределах досягаемости. Похоже, выпал после выстрела.

– Следы борьбы? Что-то указывает на сопротивление?

Степаныч покачал головой. Ремизов еще раз огляделся. Всё было в порядке, лишь на столе разбросанные бумаги. Его взгляд скользнул к большому окну на дальней стене – оно было приоткрыто, а на подоконнике виднелись тёмные волокна.