Валерий Черных – Морок. Последняя война (страница 14)

Лёгкий удар по корпусу заставил парня схватиться за живот. Ирина позади тихо вскрикнула.

– Я предупреждал. Ува-же-ние! – по слогам втолковал Ремизов. – Марш в комнату! Ключи от тачки!

– Артём, ты чего? – в голосе уже не слышалось ехидства. – Нафига по печени?

– Ключи! – Артём дождался, пока Марк вытащит из кармана брелок и протянет ему. Добавил спокойнее: – Ты сейчас матери нужен. Ей вчерашнего с лихвой хватило.

Сын бросил кислый взгляд на мать, повернулся и направился к лестнице. Ирина опустила плечи и скрылась в кухне.

Спустя пару часов, когда Ремизов просматривал фото документов из папки Раевского, он вновь услышал шаги на лестнице. Марк в спортивном костюме тихо подошёл и присел рядом.

– Поговорим? – спросил он уверенным деловым тоном.

– Давай, – кивнул Артём. – О чём?

– Ну как?! Ты будешь каяться – я прощать, – лукаво подмигнул парень.

Артём приподнял бровь, но промолчал. Он неожиданно осознал, что ледяная преграда между ними начала рушиться.

***

Владимир Яковлевич Синцов сидел на террасе своего особняка, лениво помешивая ложкой в чашке с остывающим чаем и озирая пейзаж. Утреннее, ещё не набравшее силу осеннее солнце мягко освещало ухоженный сад. В тишине едва слышалось журчание искусственного ручья.

Жизнь здесь текла размеренно, предсказуемо. Жена с дочерью давно жили в Швейцарии – девочка училась в престижной школе-пансионе, супруга изредка звонила, но разговоры сводились к сухим формальностям. Иногда Синцову было… жутко скучно.

Шаги на каменной плитке заставили его поднять взгляд. К террасе подходил Олег Бармин, начальник его службы безопасности – крепкий, подтянутый, с холодными глазами человека, привыкшего радикально решать неудобные вопросы.

– Доброе утро, Владимир Яковлевич, – поздоровался Бармин, усаживаясь напротив. – Я съездил к Тихомировой. Предъявил документы. Поставил в известность о долге. Всё по плану. Они попытались спорить, но… – Олег усмехнулся.

Уголок губ Синцова настороженно дрогнул. Он нервно откинулся на спинку кресла.

– Они? Ты сказал – «они»?.. Она кого-то в консультанты привлекла? Не сынка ли?

– Нет, там вышел с ней какой-то… В спортивных штанах, худи, капюшон на голове. Под сорок. Клоун какой-то. Взгляды злые бросал.

– Любовник?.. Неожиданно. Ещё тело не остыло!.. – Синцов резко двинул от себя чашку. Чай выплеснулся, оставив на белоснежной скатерти жёлтое пятно. – Сучка! А в порядочную играла!

– Не факт, что любовник. Может, родственник. Уверенный, борзый.

– Выясни, кто это трётся с ней.

Бармин согласно кивнул, внимательно наблюдая за шефом исподлобья.

Для одних его имя означало успех, для других – страх. Синцов – бывший силовик, ушедший в бизнес ещё в 90-х, не приспосабливался к хаосу – он регулировал его под себя. Этот человек был из тех, кто умеет извлекать выгоду из любой ситуации. Его путь к успеху не был усыпан розами – он пролегал через грязь и кровь.

Ходили слухи, что в начале своей карьеры Синцов совершал сомнительные сделки приватизации, в результате которых государственные активы доставались ему за бесценок. Он мастерски заключал теневые соглашения, умело обходил законы, находя в них лазейки. Он не строил с нуля: «приобретал» уже существующее и управлял им, расширяя свою сферу влияния.

Со временем интересы Синцова сместились в медицину. Это был дальновидный ход, позволивший ему создать образ «благодетеля». В начале «нулевых» частная медицина переживала активный подъём. Приватизация бывших муниципальных клиник, санаториев и различных медицинских зданий дала мощный толчок к появлению множества частных медицинских центров, включая клиники пластической хирургии, стоматологии, диагностические лаборатории. Многие бизнесмены с серьёзным капиталом вкладывались в эту сферу, преследуя разные цели: кто-то стремился к легализации своих доходов, кто-то – к повышению статуса, а кого-то просто привлекала высокая прибыльность данного сегмента. Клиники под патронажем Синцова росли по всей стране и его имя часто мелькало в новостях в связи с благотворительными акциями.

Но за этим фасадом скрывалась иная реальность. Клиники были не только лечебными учреждениями, они являлись частью сложных финансовых схем. Бюджетные средства, выделяемые на закупку оборудования, бесследно исчезали, оседая в офшорах. Медицинская техника приобреталась у подставных фирм по завышенным ценам, а налоги сводились к минимуму. Синцов выстроил поистине виртуозную систему контроля над медицинским рынком. Через своих людей в лицензирующих органах он регулировал поток разрешений, словно дирижёр, задающий ритм целой отрасли.

Для «непосвящённых» процесс получения лицензии превращался в изощрённую пытку. Казалось бы, формально всё по букве закона – документы, проверки, комиссии – однако независимые предприниматели месяцами, а то и годами обивали пороги кабинетов, сталкиваясь с внезапными дополнительными проверками, «утерянными» документами и постоянно меняющимися требованиями. Между тем несколько никому не известных консалтинговых фирм, зарегистрированных на подставных лиц, умудрялись получать те же лицензии за считанные недели. Их скромные офисы, расположенные в неприметных бизнес-центрах, становились последней надеждой отчаявшихся предпринимателей. Цена вопроса – кругленькая сумма в конверте.

Часть этих денег оседала в карманах чиновников, часть – возвращалась в тщательно замаскированные офшорные схемы Синцова. Так, оставаясь в тени, он постепенно превратился в незримого хозяина целой сети медицинских учреждений. Его имя не фигурировало в учредительных документах, но ни одна серьёзная сделка в отрасли не проходила без его негласного одобрения.

Самое интересное, что формально Владимир Яковлевич не нарушал закон. Просто одни предприниматели почему-то сталкивались с непреодолимыми бюрократическими барьерами, а другие – нет. Просто некоторые консалтинговые компании демонстрировали удивительную эффективность в получении нужных бумаг. Рынок постепенно очищался от «непрофессиональных игроков», оставляя лишь «проверенных партнёров». И если где-то, так и не дождавшись разрешительных документов, вдруг закрывалась очередная частная клиника – разве можно было считать, что проблема в господине Синцове? В конце концов, он всего лишь создавал условия для цивилизованного ведения бизнеса. Как он любил повторять: «Медицина – слишком серьёзное дело, чтобы доверять его случайным людям».

Секрет неуязвимости Синцова заключался в том, что он никогда не оставлял следов. Документы подделывали другие, угрозы передавались через третьих лиц. Он не совершал ошибок, которые могли бы его скомпрометировать. Его подчинённые были винтиками в отлаженном механизме – каждый выполнял свою функцию, не видя всей картины. Если кого-то задерживали, следствие упиралось в исполнителя, но никогда не доходило до организатора.

Законы для Синцова были лишь условностью, мораль – пустым звуком. В его представлении мир делился на сильных и слабых, и слабые существовали лишь для того, чтобы ими управлять. Методы Синцова выходили за рамки правового поля, но влияние проникало так глубоко, что о справедливости не могло быть и речи. Судьи, прокуроры, чиновники – были либо куплены, либо запуганы.

У его конкурентов не было шансов: вместо переговоров – ночные звонки с леденящими душу угрозами. Кто-то терял бизнес под натиском сфабрикованных дел и налоговых проверок, кто-то бесследно исчезал – и никаких улик. «Проблемы» Синцова решали люди действия – без слов и сомнений. В их арсенале были «несчастные случаи», визиты запугивания и медленное крушение жизней через компромат. Здесь закон служил лишь прикрытием для системы тотального страха. А тот, кто контролировал страх, контролировал всё.

– Владимир Яковлевич, – начал Бармин, – зачем мы эту Тихомирову душим?

Синцов, не отрывая взгляд от сада, медленно отпил из бокала. Губы тронула лёгкая усмешка.

– С этим займом… – продолжил безопасник и на секунду умолк. – Сработано, конечно, качественно. Выглядит идеально. Почерк и подписи даже опытный графолог с трудом отличит… Но всегда есть этот небольшой процент риска. Ведь она может привлечь сторонние экспертизы, поднять шум. Это немного другая ситуация, когда наезд идёт на человека, ну… известного, что ли. Возможен резонанс. Кому она только морды не кроила… Вдруг найдутся заступнички?

Синцов наконец оторвал взгляд от сада и повернулся к Бармину. В его глазах не было злости, лишь усталая надменность.

– Вдруг?.. – с едва уловимым сарказмом повторил он, склонив голову набок. – Олег, ты меня удивляешь. Ты забыл, кто я? Ты забыл, сколько лет я строил эту систему, чтобы не было никаких «вдруг»? Мой мир построен на контроле, на устранении любых неожиданностей. С экспертизой решим без проблем. Нарисуют, что скажем.

Он с лёгким стуком поставил бокал на столик.

– Не пойдёт она ни в какой суд. Ну-у… максимум попытается продемонстрировать свою «независимость», «непокорность». Только это не более чем показуха. Последняя попытка продемонстрировать характер. Она ведь мнит себя неприступной. Глупая. Она ещё не поняла, что её положение уже никакое.

Лицо Синцова стало более серьёзным. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Он не просто говорил, он объяснял свою позицию.