Валерий Черных – Чёрная полоса (страница 11)

– Про английский не знаю. Но на армянском точно умеет.

– На армянском? Откуда?

– Так они ж в армянском районе сначала жили, пока их отец не разбогател и новый дом не построил. Вот и научилась языку от ребятишек, с которыми по улице бегала.

– Павловна, а ты понимаешь?

– Конечно. Я же полжизни, считай, в Баку прожила. Родилась там, замуж вышла, сыночка родила. Там и с Миной познакомилась. Если бы не твоя бабушка, то уже и не было бы нас никого.

На глаза Елены Павловны навернулись слёзы, она промокнула их уголком фартука.

– Как это? – нахмурился Рома.

– Я же замужем за армянином была, упокой Господь его душу. А в девяностом году в Баку армянские погромы начались. Нам на стене дома написали, что здесь живут армяне. Пришла толпа нас убивать, муж начал драться с ними, так они его зарезали. Раз двадцать ножом пырнули. Живого места на нём не оставили. Я-то даже похоронить его не смогла. Родственники из Карабаха тело забрали и увезли. Меня с сыночком тоже с собой звали, но я не поехала. Месяц из дома не выходила. Молоко пропало, так Мина из детской кухни смесь возила, даже сама кормила моего Серёженьку.

– А как вы спаслись?

– Так Мина же спасла. Она моего Армена хорошо знала. Он у них в театре плотником работал, декорации мастерил. Наша соседка всем начала звонить, когда нас убивать пришли: в милицию, в горком, в исполком. В театр тоже дозвонилась. Никто не приехал, только Мина. Она прямо с генеральной репетиции в костюме Аиды на машине прилетела. В золотой короне, платье такое белое, воздушное. Царица, одним словом. Красивая и жутко злая. Мужа уже убили, а меня с сыночком на руках только на улицу выволокли. Мина на них как налетела, орёт непотребщину на азербайджанском, меня в машину тянет. Как её вместе с нами не зарезали, до сих пор не пойму. Только они даже остолбенели, как её увидели. Потом один ткнул пальцем в сторону Мины, что-то сказал другим, и нас оставили. Она меня в машину затолкала и в дом к своему отцу отвезла. Так что, Ромочка, я на земле в аду побывала. Но всегда в Бога верила, и молилась, пока меня на улицу с сыночком волокли. А там нас ангел ждал. Бабушку твою Господь с небес спустил, чтобы нас защитить. Как есть ангел, вся в белом, только без крыльев, – Елена Павловна умолкла на секунду, вздохнула и продолжила: – В доме твоего деда мы прожили почти семь лет. Я по хозяйству помогала, в саду работала. А когда Серёже возраст в школу подоспел, Мина нас в Москву забрала. И стала я у них с Виталием работать. Они мне даже квартиру купили. Ну, а когда мамка твоя в Италию подалась, я насовсем к вам переехала. Серёже почти двадцать стукнуло, они с будущей женой уже практически жили вместе, так я им квартиру и оставила. Он уже во мне не сильно нуждался, а за тобой смотреть нужно было, да ещё этот охламон Филя от вас не вылазил. А ели вы за четверых и спортивное ваше стирать каждый день. Опять же, постоянный бардак от вас в квартире. Мина бы с вами никогда не управилась.

Рома вдруг почувствовал лёгкий укол совести, совершенно необоснованный, и тем не менее чувствительный. Он, конечно, хорошо знал сына Елены, но никогда не вникал, как у того дела. С запозданием решил поинтересоваться:

– А как Сергей? Помощь не нужна?

– Нет. Они с женой оба работают. Внуки тоже в порядке. Я выбираюсь к ним по выходным. Всё хорошо.

Голос Мины затих.

– Всё, наоралась, – выдохнула Елена. – Иди.

Рома ещё пару минут прислушивался к наступившей тишине, прежде чем направился в гостиную. Бабушка как ни в чём не бывало сидела в кресле. Она уже переоделась и выглядела как обычно.

– Проводил? – коротко поинтересовалась она. – Долго что-то. Заезжал куда или с девочкой общался?

– Да смысл с ней общаться? – поморщился Рома.

– Не знаю, – покачала головой бабушка. – Мне она понравилась. Скажи, мне показалось, или она на тебя за что-то обижена? Вы раньше не пересекались?

– Ба-а-а, ну откуда! – воскликнул Рома как можно убедительнее.

– Понятно. Врать у тебя не получается. Рассказывай!

Решив, что ничего предосудительного не совершил, он усмехнулся и рассказал во всех подробностях, как познакомился с девушкой, а также о том, что произошло между ними сегодня.

– В отца девочка, – констатировала Мина. – Для него тоже только чёрное и белое существовало. Никаких оттенков. Тебя это задело?

– А как ты думаешь? Я себя полным идиотом почувствовал!

– Нормальное состояние для мужчины, – рассмеялась Мина и, выдержав паузу, добавила: – Своенравная, дикая! Мужчина, который сможет её приручить, счастливым человеком будет.

– Ты сейчас о чём?

– Надёжная подруга получится. Она за своего до конца биться будет, если что.

– И строить, – хмыкнул Роман.

– Строить тебя любая будет или по крайней мере попытается. Такими мы, женщины, созданы: не хотим быть пешками, каждая считает себя королевой. Но лучше уж пусть такая строит, чем вроде твоей Алины.

– Мина Валидовна! – возмущённо взорвался внук. – Ты мне её до моей пенсии припоминать будешь?!

– Ну, извини. Вырвалось.

– Забыли. Мина, а почему ты мне никогда историю Павловны не рассказывала? Как спасла её.

– Это когда она успела тебя просветить? – недовольно передёрнула плечами бабушка.

– Только что. Считаешь, мне это было не нужно знать?

– Нужно, не нужно – разве в этом дело? Не рассказывала, потому что вспоминать не хочу. То, что тогда творилось, и в страшном сне не привидится. Когда твои соотечественники, соседи, друзья превращаются в животных и начинают убивать детей, насиловать женщин – это не просто кошмар, это где-то уже за пределами разума. Баку ведь всегда был многонациональным городом. Все дружно жили: азербайджанцы, армяне, русские, евреи. И в один миг народ оскотинился, когда узколобые националисты призвали громить армян. А ведь резали всех подряд. И русским досталось, и евреям, – помрачнев, Мина на секунду умолкла. – Людей выбрасывали из окон и балконов, забивали насмерть…

– А милиция где была?

– Говорят, что у них был приказ не вмешиваться. Может, и был, а может, просто испугались. Озверевшая толпа – страшное зрелище. Да и что они могли сделать?..

– Но ты же сделала?

– Сделала, – медленно кивнула Мина. – Не знаю, как. На меня что-то нашло. Такая злость была, что хотела машиной давить этих тварей. Может, и задавила бы, если б они успели ребёнка убить… У меня потом нервный срыв был. Стала на людей кидаться, никого видеть не хотела. Отец меня в психушку на месяц упёк.

– Да ладно!

– Ты думаешь, почему я на родину не езжу, с диаспорой здесь не общаюсь? Потому что как вижу улицы Баку, так и лезут воспоминания в голову. И тебе не рассказывала по той же причине. Забыть хочу, а вот не получается. Поэтому я против того, чтобы вы бизнесом в Баку занимались. Вдруг повторится что-то подобное? Страшно за вас.

– Но ты же ещё долго жила в Баку после этого.

– Жила, – печально согласилась она. – Даже работала, любила, только внутри словно выгорело что-то. Город чужим стал, и люди. Когда Ракицкий предложил в Москву переехать, я готова была по рельсам бежать, лишь бы подальше оттуда.

Мина замолчала и уставилась в сторону отсутствующим взглядом. Рома долго смотрел на её мгновенно осунувшееся лицо, затем сглотнул ком, подкативший к горлу, подошёл и обнял бабушку за плечи. Она похлопала его по руке, встала, выдвинула ящик буфета, достала оттуда фотографию и протянула внуку.

– Вот, смотри, это оставил мне человек, о котором говорила Саша.

– Ещё тогда? Вообще – кто он?

– Спекулянт антиквариатом. У него были дела с Виталием. Честно говоря, я не удивилась, когда он появился здесь вскоре после похорон. Думала, что остались какие-нибудь вопросы, но и предположить не могла, что речь пойдёт о таких суммах.

Рома с минуту рассматривал фото картины, нервно двигая плотно сжатыми губами из стороны в сторону.

– Не понимаю я такое искусство, – наконец пожал он плечами и небрежно бросил фото на стол. – Интересно, где он был все эти годы, и вдруг объявился?

– В тюрьме сидел. Я сейчас брату звонила. Он всё подробно рассказал.

– А он откуда про него знает?

– Рома, мальчик, ты забыл, чем наша семья в Баку занимается? Они же все антиквары. Ракицкий-то, не просто так появился. У него дела с моим отцом и братьями были. И мой первый муж тем же занимался. Меня и уговорили за него замуж выйти, потому что породниться хотели. Он один из главных в этом бизнесе был. Богатый к тому же.

– Мина, так ты дважды богатая вдова, – лукаво подмигнул бабушке Рома. – Сознайся, не последнее мне на бизнес ссудила?

– Последнее, Рома, последнее. То, что от первого мужа досталось, я твоей маме отдала. Думаешь, она в Италии на оперные гонорары мужа шикует?

Роман припомнил великолепный загородный дом в Турине, бесконечные поездки новой маминой семьи по миру, и неодобрительно покачал головой.

– Честно говоря, я думал – на гонорары.

– Ну, Франческо тоже прилично зарабатывает.

– Ладно, Бог с ним, с Франческо. Давай про Делягина. Он что, все пятнадцать лет отсидел?

– Столько ему дали. Они со своим подельником стащили из провинциального музея какую-то ценную картину. Потому им и дали такой большой срок.

– Ограбили, что ли?

– Не совсем так. Тот, второй, был сотрудником или директором. Банальная схема. Они копию повесили, а подлинник попытались вывезти, но где-то прокололись. Подозреваю, что его арест с подачи наших родственников случился.