Валерий Черных – Чёрная полоса (страница 12)

– Ты поэтому кричала на брата?

– И поэтому тоже. Когда после похорон ко мне Делягин пришёл, я вначале спокойно выслушала его и объяснила, что ничего не знаю. Но он не успокоился. Начал нахаживать, даже угрожать. Тогда я позвонила своим в Баку. Пожаловалась, спросила про картину. Брат про картину ничего не сказал, но Делягина обещал поставить на место. Больше меня никто не тревожил. Я все эти годы считала, что никакой картины и не было, что он просто хотел меня на деньги развести. А сегодня позвонила и узнала, что он в тюрьму попал через неделю после своего последнего появления у меня. И про картину предметно спросила. Оказывается, они все там в курсе. И про то, что Ракицкий её купил, и что после смерти Виталия она так и не нашлась.

– А почему ты считаешь родню причастными к тому, что Делягин в тюрьму попал?

– Потому что он через канал моей семьи вывозил ценности за границу.

– Канал?! Наша родня – спекулянты-контрабандисты?! Мина! Что я ещё о нашей семье не знаю?! – рассмеялся Роман.

– Тебе смешно? А вот мне не очень. Я только после смерти Виталия обо всём этом узнала. Тот же Делягин мне всё и вывалил. Я на наших обиделась и почти три года с ними не общалась. Потом как-то оттаяла, что ли…

– Ну и зря не общалась. Это же бизнес. Поэтому нужно продавать там, где выгоднее. Государство нас поиметь пытается, а мы стараемся минимизировать потери. Я надеюсь, что родственники ворованным не торгуют, не убивают никого, не грабят?

– Нет. Отец к таким вещам очень строго относился. Думаю, и Делягина они поэтому сдали с ворованной картиной.

– А он отомстить не захочет?

– Уверена, что мои братья обставили это дело, как простую случайность, и отвели от себя всякое подозрение. Ты же их знаешь – те ещё хитрованы. Да и тягаться с ними у Делягина кишка тонка. Они у себя дома хорошо стоят. С кланом Алиевых на дружеской ноге. Они даже в Москве любые вопросы решают.

Рома задумчиво пожевал губами.

– Тогда, если картина действительно была, получается, что этот Делягин вправе требовать своё. Он, видимо, без гроша остался. Скорее всего, и на кражу пошёл, чтобы финансовое положение поправить.

– Соглашусь. Может, так и есть. А вот насчёт его прав на картину – тут я до конца не уверена.

– Что ты имеешь в виду?

– Виталий был очень порядочным человеком. Он никогда никого не обманывал. Дорожил своей репутацией. А тут получается, что он кинул партнёра?

– Так это же случайно получилось. Он же не мог знать, что умрёт.

– На первый взгляд да, случайно, – подтвердила Мина. – Только слишком много странностей вылезает, когда начинаешь разбираться в деталях.

– Например?

– Для начала – сама смерть Виталия. Это мы для всех сказали, что инфаркт, чтобы люди не судачили. А у него в придорожном кафе просто остановилось сердце. Я сейчас поняла, что он от дочери из Воронежа возвращался. С чего бы сердцу вдруг останавливаться? Виталий почти маниакально следил за своим здоровьем. Не пил, не курил, прогулки, зарядка по утрам. Да он каждый год на обследование ложился. Полностью здоров был. Мне врач сказал, что такое бывает – внезапная остановка. Но я не верю, что без чьего-то вмешательства обошлось.

– Ну, а анализы делали? Полиция-то наверняка проверяла.

– Делали, конечно, и тело обследовали на предмет укола. Его сначала в Воронеж отвезли, и он в городском морге почти сутки пролежал. Полиция просто не знала, кому звонить: телефон-то заблокирован. Потом выяснили – кто, что, и до меня дозвонились. Мои братья сразу прилетели, как это случилось. Денег не жалели, только всё без толку.

– А ещё что тебя смущает?

– Ещё непонятно, почему Делягин не знал, где картина. Получается, Виталий ему не доверял? Почему? Что между ними произошло?

– Вряд ли нам удастся это выяснить. Ракицкого больше нет, а Делягин сам такое не расскажет. Картину бы найти. Если это и правда Кандинский, то за него хорошие деньги выручить можно. И с Делягиным вопрос закрыть. Ты вообще не представляешь, куда Виталий мог её деть?

– Нет, голову уже сломала, но всё без толку. В квартире её точно нет, а в Воронеже он бы её вряд ли оставил. И зачем бы он её туда возил?

– Послушай, помнишь, ты говорила, что Делягин про оценку заикался. Может, Виталий её в Воронеж на оценку возил?

– Тащиться в Воронеж? Здесь в столице оценщиков пруд пруди, квалификация у них высокая. Не думаю, что в Воронеже специалисты выше уровнем.

– Может, реставратор понадобился?

– Аналогичная история. Здесь реставраторов тоже хватает. Нет, я уверена, что он не вывозил картину из Москвы. Не вижу причин для этого.

– А друзей поспрашивать, коллег? – продолжал рассуждать Рома. – Может, он у кого-нибудь из них оставил на хранение.

– Я уверена, что Делягин всё это уже сделал. Он же не зря за Сашу как за соломинку хватается.

– Кстати, о Саше. Как думаешь, ей что-то угрожает?

– Не знаю. Да и что ей может угрожать? Она Делягину нужна живой и здоровой. Скорее всего, он будет доставать её. Сейчас он забросил ей информацию к размышлению и будет ждать, что она делать станет. Может, следить будет, смотреть, куда она побежит.

– Она к нам побежала, – напомнил Рома.

– Это она правильно сделала. Ей, кроме нас, никто не поможет.

– А нам нужны эти проблемы?

– Нужны, не нужны, а никуда мы от них не денемся. И потом, не забывай, что она мне почти родственница. Впрочем, и тебе не совсем чужая.

– Тоже мне, родственница. Мегера какая-то!

– Я любила Виталия и продолжаю дорожить его памятью, – твердо проговорила Мина. – Сашу я оставить без поддержки не могу. Ты тоже многим, если не всем, ему обязан. Бизнес-то на его наследство приобретён.

– Наполовину, – буркнул Рома, хотя в душе должен был признать её правоту. – Послушай, если, как ты говоришь, ничего страшного не происходит, может, я промотнусь с Филом в Австрию? Хотим на лыжах покататься. А к вам Гарика откомандирую. Он последит за обстановкой.

– Конечно, поезжай, – согласилась Мина.

Рома щёлкнул на телефон фото картины, поцеловал бабушку и отправился к себе в комнату. Его несколько обеспокоило, что она безропотно согласилась на присутствие рядом Гарика, которого вроде бы не очень жаловала. Значит, не всё так безоблачно? Или он напрасно себя накручивает? Вскоре эти мысли ушли из его головы, вытесненные более приятными – о предстоящей поездке.

Глава 3

Внизу открылась невероятная картина: сверкающий жёлтыми и белыми огнями Инсбрук. Филипп где-то вычитал, что аэропорт здесь считается одним из самых опасных в мире, и теперь, при подлёте, усердно грузил Романа этой информацией.

– Здесь кругом горы. Из-за них глиссада очень крутая, и у пилотов просто нет права на ошибку. Чуть зазевался – самолёт всмятку, – бубнил он, склонившись к самому уху друга.

Слушая его, Роман морщился, но терпел, пока в конце концов не велел заткнуться, беззлобно послав куда подальше.

Самолёт ткнулся колёсами шасси в бетонку, и тут же с резким рёвом включился реверс, гася скорость. Пробежав по полосе, лайнер начал плавно двигаться к терминалу. Над входом в переливающееся огнями здание светилась ярко-голубая надпись: Innsbruck International Airport. Вокруг, едва различимые в темноте, угадывались силуэты высоких гор. Ночное небо над головой было усыпано яркими звёздами, мерцавшими в разрывах облаков. Но вся эта красота не радовала – пять часов ожидания в Вене, как, впрочем, и вся дорога с пересадками, изрядно вымотали.

– Нафиг мы сюда припёрлись? – недовольно пробурчал Рома.

– Ты чё, Ромэ! – хлопнул его по спине Фил. – Сейчас доберёмся, выспимся, и завтра летать по трассе будем.

– Я уже, кажется, налетался, – продолжил нудить Роман. – Хоть назад отправляйся.

На самом деле его дурное настроение было вызвано не усталостью, вернее, не только ей. Всю дорогу его не оставляло тревожное чувство, на душе было как-то муторно и неспокойно. Он старался гнать тревогу, но она иногда накрывала с головой, так что он даже скрипел зубами от досады. И звонок бабушке из Вены не рассеял его сомнения – следовало ли отправляться на отдых? Несмотря на то, что Мина пыталась успокоить его, он продолжал переживать и о ней, и о той девушке, которая вовсе не приходилась ему роднёй.

От цивилизации к горнолыжному курорту вела узкая извилистая дорога. Зёльден, куда их доставил заранее заказанный микроавтобус, почти целиком состоял из отелей, баров, ресторанов, сувенирных и спортивных магазинов. Местами городок буквально врезался в гору. Зёльден не случайно называли альпийской Ибицей, ночная жизнь здесь кипела: лыжники и сноубордисты тусовались в барах, ночных клубах и ресторанах. В заведениях стоял гул голосов – все перекрикивали друг друга, слышалось хоровое пение, но, несмотря на изрядное подпитие посетителей, драк и выяснения отношений не возникало.

Отель, куда они заселились, имел отличное расположение. Утром, выспавшись каждый в своём номере, друзья позавтракали, и, перейдя по мостику узкую горную речку, вскоре вышли к подъёмнику.

Через полчаса они были на высоте три тысячи метров – в объятиях настоящей зимы. Однако было не холодно и выглядело всё очень круто. Светило яркое солнце, и некоторые лыжники катались просто в свитерах и даже футболках. Рома полностью окунулся в атмосферу зимнего праздника, а тревожное настроение осталось где-то внизу. Как любители фрирайда, друзья обожали внетрассовое катание по леднику и снежные ландшафты вокруг склонов, однако сейчас им пришлось довольствоваться трассой с искусственным снегом, что немного портило впечатление. Зато радовало, что народу вокруг меньше, чем на пике сезона.