Валерий Бронников – Тайбарей (страница 2)

– Нарезана нельма, – сказал Илья.

– Мне не объясняй, я знаю, какое на Севере самое лучшее угощение из строганины, – Василий взял ломтик рыбы.

– А раз всё знаешь, вот и будешь нашей Акульке женихом! Смотри, как она за тобой ухаживает.

– Папа, а ты меня спросил? – подала голос Акулина.

– А кто же тебя будет спрашивать? Я могу тебе предложить найти самой в тундре жениха, посмотрим тогда, как у тебя это получится.

– Ты зря, Илья, на меня рассчитываешь, у меня есть жена и есть дети, – запоздало возразил Василий.

– Я это знаю, но кто же мешает тебе жениться ещё раз, как нашему лучшему гостю? – спросил Илья, сам и ответил:

– Никто не мешает, пока здесь гостишь, будешь Акульке мужем, она тебе и одежду обратно не отдаст, пока не согласишься.

Акулина подошла вплотную к Василию, поднося кружку с налитым чаем и ставя её перед гостем. Она почти всего его обняла в охапку, прижавшись животом к обнажённой руке.

Василий от свалившихся на него забот хозяев, жаркой печки и выпитой стопки совсем разомлел. А ещё эта нежданная молодая раздетая женщина совсем замутила сознание, отчего казалось, что всё ему снится. Глаза сами собой смыкались. Ему приходилось с трудом их открывать, чтобы не стать невежей, хотя держать себя приличным гостем становилось всё труднее. Он перестал ощущать, где сон, а где явь, думая временами, что такое нежданное гостеприимство ему снится.

В чум вошла женщина, она молча скинула малицу, оставшись, как и дочь, без одежды, затем так же молча поставила на стол третью стопку, кивнув мужу, чтобы плеснул спирту и ей. Выглядела она совсем худощаво и как-то сморщено, совсем не сверкая своей смуглой кожей. Её грудь такая же тощая, как и она сама, свисала почти к пупку. Женщина не стала садиться к мужчинам, а выпила свою стопку, взяла шмат подтаявшей рыбы и повернувшись к ним худощавым, по-мужски, задом, отошла в сторону.

– Я вижу ты совсем скис, – сказал Илья, глядя на засыпающего Василия.

– Мне что-то нехорошо и знобит.

– Ничего – это от переживаний и от спирта. Сейчас Акулька уложит тебя спать, а завтра будешь, как огурчик. Мне без напарника скучно, но держать тебя возле себя не буду, понимая, что ты устал, выбился из сил и сейчас от тепла тебя разморило. Утром мы с Матрёной уедем пасти оленей, а ты останешься пока здесь за хозяина.

Мы вернёмся к обеду, а Акулька останется в чуме, присмотрит за тобой и за печкой.

Василий ничего не возражал, но и не соглашался, подчиняясь обстоятельствам. Он чувствовал себя совсем плохо, одолевало желание лечь и забыться. А как только он лёг, провалился в глубокий сон с какими-то кошмарами, чудовищами, оказавшись снова в ледяной воде и никак он не мог выбраться на берег и справится с забирающей его пучиной.

Василий не чувствовал, как Акулина его укрывала, поила каким-то отваром, наклоняясь совсем близко и доступно, но он думал, что это продолжается сон и никак не мог понять того, что, находясь в воде, Акулину видит раздетой возле себя, возле своего лица.

Ночью он ощутил, что девушка легла рядом с ним, сильно прижавшись к его телу. Не в силах побороть естественное желание Василий слился с ней в единое целое.

Всё произошло на уровне инстинкта. Акулина не сопротивлялась, а Василий каким-то чудом преодолел своё бессознательное почти немощное состояние на уровне мужчины-завоевателя. А дальше он провалился снова в сон, но уже без сновидений и кошмаров.

Утром рано Илья с женой отправились на пастбище заниматься своим огромным оленьим хозяйством. Он имел в ближайшей округе самоё большое своё личное стадо оленей, а, следовательно имел и много хлопот. Работников он не нанимал, боясь разориться, не имея в семье мужчин, а только две женщины, причём Акулина с домашним хозяйством справлялась, а к оленям почти не подходила, считая себя ребёнком на попечении отца. Илья не спорил и работать не заставлял, мечтая, если уж не обзавёлся сыном, заиметь внука, который и станет впоследствии наследником. Дело осталось за малым: найти жениха. А где его в тундре найдёшь? Праздношатающихся женихов в белой пустыне не водилось. В хозяйствах мужчины все при деле и при жёнах. Правильно доносит молва, что, заимев женщину, заимеешь и воз хлопот. Акулина, по сути, ещё ребёнок, а проблемы нависли во всей красе. Хорошо хоть Матрёна является незаменимым помощником, понимает и в пастушьем деле, и в охоте, и в рыбалке.

Илья семье ничего не говорил, но всегда надеялся, что появится на горизонте добрый молодец, присмотрит его дочку и приберёт к рукам. Правда, в этом случае семья лишается рабочих рук, но против законов природы не попрёшь.

Внук в данном случае решил бы сразу все его проблемы. Разглядев на горизонте идущего мужчину, Илья поехал к нему, как к долгожданному гостю. Всё, однако, обернулось не так, как он предполагал, но и в этом случае, думал он, можно извлечь пользу. Оленевод знал семью Василия и знал, что у него есть два сына, а это значит, что гость мужик не бесполезный, поэтому он и извлёк заветную бутылку спирта, которую прятал от жены, любительницы приложиться к зелью.

Стадо находилось на пастбище. Собаки зорко охраняли животных, как от волков, так и от ухода с выделенной территории, не давая оленям вольно разбредаться по необъятной тундре.

Илья твёрдо решил забить оленя и угостить гостя, дать ему гостинец с собой, когда тот решит покинуть гостеприимный чум.

Без мяса они не жили, но и не затаривались, оттягивая момент мясного лакомства до устойчивых морозов, чтобы природный холодильник позволял держать небольшие запасы.

Матрёну Илья отправил проверить самодельную мерёжу и освободить её от рыбы, а сам стал высматривать нужного оленя в жертву. Он прекрасно знал, какой нужен олень с самой изысканной мясной тушей. Вырастив каждого оленя самостоятельно, он без ошибки их узнавал, держа в уме все данные от его рождения и до взросления.

Акулина тоже встала рано, ещё в темноте, занявшись выстуженной печкой. Она даже одела малицу, ежась от утреннего холода. Василия она не будила, давая возможность ему выспаться. Её одолевали всевозможные мысли от первого знакомства с мужчиной и превращения из ребёнка во взрослую девушку. Всё произошло как-то машинально и быстро, что она не успела опомниться и что-то понять, а потом Василий сразу уснул, оставив её думать в темноте о произошедшем. Она не знала, слышали ли что-нибудь родители, но ничего не боялась, понимая, что всем надоели бесконечные разговоры о женихе, о её будущем и о будущем семьи. Василия, как мужа, она не воспринимала, но твёрдо знала, что сейчас он её мужчина, а, значит, и заботиться она должна о нём.

Немного справившись с печкой, Акулина подошла к мужчине, наклонилась над его лицом, но, спохватившись, быстро сдёрнула с себя малицу и снова подошла. Он спал, постанывая и учащённо дыша. Девушка положила ему руку на лоб и тут же её отдёрнула. Ей показалось, что она прикоснулась к чему-то раскалённому. Василий как-то осунулся и оброс щетиной. Закрытые глаза спрятались глубоко в глазницы. Акулина засунула руку под одеяло и потрогала его тело, которое также пылало от жара.

Она взяла его руку и положила себе на грудь. Мужчина никак не реагировал, безвольно позволяя распоряжаться своим телом. Девушка подогрела настойку и попыталась его поить, приподняв голову. Василий не реагировал. Тогда Акулина принесла чайную ложку, снова приподняла голову, усевшись вплотную к его изголовью и стала пытаться поить его с ложечки. Он не пил, но вынужденно проглатывал часть жидкости, которая попадала ему в рот.

– Надо пить, – сказала вслух девушка, – Настойка поможет тебе от жара и поможет поправиться. Твоё купание даёт о себе знать, весь простыл, даже меня не замечаешь. Смотри, какая я красивая! – она снова положила его руку на себя.

Кое-как влив в рот немного жидкости, девушка оставила мужчину в покое.

Внезапно Василий что-то забормотал, но речь оказалась такой бессвязной, что понять было ничего невозможно.

Через некоторое время Василий, не просыпаясь, стал раскутываться. Он по- прежнему пылал жаром, но теперь тепло шло и от железной печки. Ещё через полчаса мужчина открыл глаза, водя мутными зрачками из стороны в сторону, очевидно, не понимая, где он и что с ним.

Акулина легла рядом, прильнув к нему комочком под бок.

– Ты со мной, у тебя жар, простыл от купания, надо покушать.

Василий отрицательно качнул головой.

– Я тебе налью чаю с травами, немного надо выпить, – настойчиво сказала она.

– Жарко, – едва слышно прошептал он.

– Я сейчас, – девушка поднялась, намочила какую-то тряпку холодной водой и принялась обтирать его лицо, лоб, а потом и всё тело.

После процедуры Акулина насильно стала поить больного чаем, после чего Василий снова закрыл глаза.

– Я посижу с тобой, заберу твою хворь

Девушка села к нему рядом, стараясь сильно не прижиматься, чтобы не досаждать своим теплом.

– А ты красивая, – прошептал Василий, – Не повезло с женихом, видишь, какой я больной.

– Ничего, я тебя вылечу, – девушка снова взяла его руку и положила на себя.

Василий затих, дыша глубоко и часто.

Родители Акулины приехали к обеду, когда от котла с гусиным супом, стоящим с краю железной печки, исходил непередаваемый аромат, возбуждающий не только аппетит, но и поднимавший настроение. Девушка заварила чай.