Валерий Большаков – Смотрящие (страница 33)
Где-то подо мной или сбоку раскручивались турбины, шумело, перетекая, рабочее тело, щелкали реле и прочая автоматика.
— Старт!
Обвальный грохот ударил по ушам, как замедленный взрыв. Всё вокруг меня и подо мной мелко задрожало, качнулось — и стронулось с места. Взлёт!
«Движение вверх…» — мелькнуло у меня. А вот и перегрузка пожаловала. Насела, надавила бегемотьей тяжестью…
Разгон и выход на орбиту заняли минут десять, и сразу, как слом — невесомость. Упершись ногами в откидушку напротив, чтобы не всплыть, я громко спросил:
— А куда ж ему податься, знатному угонщику? Что, вот так вот, выведет «Аврору» на околоземную орбиту?
— А ты слыхал про англо-французский астроплан? — донесся сверху гулкий ответ. — Они втихую осваивают «Дельту»!
— Ах, вон оно что…
— Та-ак… А Сполдинг поднял орбиту «Авроры»! И значительно… Догадываешься, зачем?
— Ну-у… Если он намылился к дельта-Земле… Вероятно, чтобы не повредить корабль фрагментами Кольца!
— Натюрлих! Выведет «Аврору» на «чистую» орбиту, и уже оттуда даст сигнал своим. И будет ждать, пока за ним «Гермес» не прилетит… Ach duArschloch!
— Что еще не слава богу? — встрепенулся я.
— Внешний люк открыт!
Встать мне удалось легко. По узкой шахте сверху соскользнул Клосс. То, что читалось в его взгляде, звучало бы весьма затейливой немецкой бранью, и на его молчаливый вопрос я ответил вслух:
— Тебе нельзя, Гельмут, сам же понимаешь… Из нас двоих пилот — ты. А куда нам без «Эос»? А никуда. Схожу, гляну, как там…
Засопев, Клосс протянул мне пистолет, убийственно красивый «Вальтер» П38.
— Держи, — глухо обронил он.
— Danke schön.
Не оборачиваясь, я залез в кессон и аккуратно прикрыл внутренний люк. Сходить и глянуть, как там, мне активно не хотелось. Страшно было. А что делать?
— Мы идем выше «Авроры», — сухо прозвучало в наушниках. — Будь готов.
— Всегда готов! — буркнул я, отворяя внешний люк.
— Выходишь, когда я скажу: «Дистанция».
— Понял.
Красавица «Аврора» плыла впереди и ниже. Посадочный модуль отразился в параболическом зеркале отражателя, расплываясь и двоясь. А внизу невинно голубел океан. В стороне глыбились пухлые спирали циклона, отливая розовым. Красота.
— Дистанция! — давануло в уши.
Сжав зубы, засопев, я прицепил фал — и шагнул в открытый космос, мягко оттолкнувшись от закраины люка. Шагнул, стараясь ни о чем не думать.
Подумаешь, двести километров высоты. Всё равно не разобьюсь… Если начну падать с орбиты, сгорю в плотных слоях. А поверхности достигнет моя обгорелая тушка.
«Соберись, — поморщился я, — сконцентрируйся!»
Звездолёт наплывал, словно раздуваясь в размерах. Толчковая нога меня не подвела — я довольно ловко ухватился за решетчатый кронштейн третьего импульсатора.
«Интересно, — подумалось мне немного вчуже, — если Шарлотта поддастся, и „Аврора“ перейдет в джамп-режим, я транспозитируюсь вместе с кораблем или останусь здесь? Хм… А если останусь, то весь? Целиком? Кыш, кыш, негатив…»
Крепко ухватившись за ферму, я отцепил фал. Всё, теперь только ручками.
«А ежели промахнешься… Ну, кто ж тебе виноват… Полетишь мимо — и дальше!»
Держась за перекладину, я вцепился в поручень, переместился. Не отпуская скобу, дотянулся до «крестовины» движков коррекции… Потом облапил стойку антенны — ее кружевная «тарелка» смотрела куда-то в сторону Кассиопеи. Если продолжать чертить зигзаг созвездия, то чуть ниже глаз ловит высверк ярчайшей звездочки — это земное Солнце сияет, как Альфа Кассиопеи, понизив в звании звезду Шедар…
О, снова поручни… Замечательно… Так я уже по вакуум-отсеку ползу! Здорово…
Перехватываясь, осторожненько заныриваю в корабль. Уф-ф!
Крышка внешнего люка закрылась без шума, лишь тихонечко скрипнула герметичная перемычка.
«Я в домике!»
Пока отсек наполнялся воздухом, стаскиваю с себя сапоги и перчатки. Давление еще не поднялось до единицы, а я уже и шлем долой. Выполз из скафандра, как рак-отшельник из раковины, и запихал СК в бокс под номером три. Их тут всего четыре, а напротив боксов — овальные дверцы к спасательным капсулам. Тоже к четырём.
Нет, меня это не сильно напрягает, но всё же чувствуется некое сходство с «Титаником» — там тоже шлюпок не хватало…
Скривившись от малодушных позывов, я пригляделся — и улыбнулся. За прозрачной шторкой первого бокса плавно крутился пистолет «Беретта», любимый «инструмент» Руты.
Пригодится в хозяйстве… Слева за пояс я сунул «Вальтер», справа — «Беретту». Вооружен и очень опасен.
Индикатор милостиво высветил на экранчике: «Давление — 1 атм.», и я, стараясь не шуметь, разблокировал внутренний люк. Выдохнул, ладони положил на рукоятки — и плечом толкнул сегментную крышку.
Вижу бледного Бельского, пристегнутого к креслу, рядом с ним — Шимшони, и в том же положении. Напряженная Шарлотта занимает свое место на возвышении, а рядом с ней — его светлость.
Мое эффектное появление в рубке не испугало его и не удивило, да у Сполдинга и времени-то не было на эмоции. А вот реакция у герцога отличная — резко обернувшись ко мне, он вскинул оружие.
Однако у Шарли реакция была не хуже — женщина набросилась на Энтони, и пуля ушла в пол. Я подлетел с растяжечкой, как во сне.
Кто-то крикнул:
— Миша!
Мне некогда оглядываться — содрогаясь от наслаждения, врезаю Сполдингу кулаком по конопатой, породистой морде. Герцога относит с разворотом, пистолет кувыркается в другую сторону…
— Шарли, спасибо, — роняю я, выцеливая Энтони, но стрелять боюсь. Шпиёна, может, и раню, но и кабель какой-нибудь важный перебью, и тогда нам всем придётся туго. Уж если палить, то в упор.
Сполдинг, однако, не принял бой. Вот, только что тут был, как вдруг — шасть! — и юркнул в вакуум-отсек.
— Миш! — крикнула Рута, отстегиваясь. — Открывай люк! Внешний!
— Где? — я закрутил головой в поисках нужной клавиши.
И тут ЦПУ легонько сотрясся.
— Поздно! — крякнул Питер. — Отстрелилась спасательная капсула!
— «Эос» вызывает «Аврору»! — рубку заполнил громкий голос Клосса.
Ну, наконец-то я вижу мигающий зеленый квадратик! Жму на него, и выдыхаю в микрофон:
— Всё в порядке, Гельмут! Мы живы-здоровы, а эта… собака свинская… сбежала!
— Schweinehund? — хохотнул Клосс. — А-а, рыжая такая? Ничего, Михель. Alles gut! Выловим — и посадим на цепь!
Капсула отстрелилась сразу, стоило выжать рычаг. Краткая перегрузка вдавила Энтони в мягкое покрытие, вышибая воздух из легких. В единственном иллюминаторе мелькнула «Аврора». Метрах в ста перед нею тормозила «Эос», готовясь к стыковке.
— Fuck!
Сполдинг в полной мере ощутил, что значит уязвлённое самолюбие — внутри клокотала ярость, раздражение и почти детская обида. Этот Миха не просто переиграл его, а унизил! Но счеты сводить он будет потом, когда доконает русских. Знать бы еще, кто засел в «Эос»…
Почтарь? Станкявичюс? Клосс?
Ладно, и этот вопрос отложим пока. Есть задача посрочнее: капсула готова идти на спуск, надо ей подыскать место для посадки.