Валерий Большаков – Смотрящие (страница 34)
Энтони открыл пульт и выдвинул к себе. Садиться следует поближе к Городу Смотрящих, и подальше от леса. Вот здесь, хотя бы, под бочок инопланетному кораблю-диску…
Скафандра нет, и не надо, на Элене теплынь, а таскать на себе чуть ли не сто фунтов поклажи — удовольствие ниже среднего. И, как показал опыт, поставленный на Михе, обойтись без СК можно.
Плохо, что оружия нет! Зато в капсуле лежит НЗ — еда на трое суток, вода, зажигалка, нож… А «калашниковы» в изобилии водятся в Городе, тамошнее бабьё просто увешано автоматами — подходи и бери любой!
Сполдинг выдавил кривую усмешку. Не-ет, tovarishchi, герцог Графтон просто так не сдаётся! Он вам еще устроит весёлую жизнь!
Осклабясь, Энтони повёл капсулу на посадку.
За иллюминатором восклубилась розоватая облачная муть — и распахнулся необъятный простор. Между тучами и космодромом гордо реял орнитозавр, расправив перепончатые крылья.
К северу вставали горы, изрезанные промоинами, расколотые глубочайшими ущельями, а к югу курчавились джунгли. Зеленое одеяло леса натягивалось на взлетное поле, покрывая собой и гладь металлопласта, и чужие корабли. Во-он тот невысокий, плоский холм, подозрительно круглый в плане — явно не простая возвышенность. Там, под сплетением лоз и корней наверняка погребён инопланетный звездолёт…
Издавая резкий звон, замигало табло «Режим мягкой посадки». Сполдинг кое-как прилёг на спину.
— «Прямота — честь и награда»,[1]– пропыхтел он, укладываясь и поджимая ноги в тесной кабинке.
Одноместная спасательная ракета, похожая на огромную автомобильную фару или грушу, зависла в нескольких метрах над гладкой серой поверхностью. Шипящие «лисьи хвосты» тормозных движков смели пыль, и плавно опустили капсулу.
Она потрескивала, остывая, но вот шатнулась, словно огромное яйцо. Приглушенный удар ноги — и овальный люк приоткрылся, обсыпая окалину. Со второго удара крышка отвалилась, выпуская на волю крупного, плечистого человека с рыжеватой щетиной на лице, упакованного в серебристый комбинезон.
Отпуская матерки, Энтони Сполдинг огляделся. Подальности блестели на свету полупрозрачные купола Города Смотрящих. Отличный ориентир — с пути точно не собьёшься.
Вооружившись ножом, герцог усмехнулся и зашагал к внеземному городу. Ящеропавианы и прочие обитатели леса не любят покидать чащу, боятся открытых пространств…
Тем лучше для него.
Шагая, Энтони прикидывал шансы. Сойти за своего, скорей всего, не получится. Следовательно, его стратегия проста — штурм и натиск…
«Герой-одиночка! — насмешливо фыркнул он, любуясь собой. — А что? Нет, разве?»
С мужчинами лучше не разводить церемоний, а убивать на месте. Тогда есть шанс. Запереть где-нибудь заложниц, захватить «Эос»… Русские же не бросят своих! Значит, сядут. Кинутся, пылая праведным гневом, спасать и вызволять… А мы проредим их поголовье — прежде всего, надо бы живучего Гарина помножить на ноль, да и Клосса туда же! В крайнем случае, можно и поторговаться — меняю, мол, пленных женщин на посадочный модуль…
Внезапно Сполдинга накрыла громадная тень. Он шарахнулся в сторону, глядя на огромного дракона, косящего выпуклым глазом. Величаво взмахивая крыльями, просвечивавшими на чужом солнце, орнитозавр заложил крутой вираж и спикировал, алчуще вытягивая когтистые лапы.
Оплывая ужасом, Энтони замечал каждую деталь — лаковые отблески на хищно загнутых когтях; влажный фиолетовый язык, что вытягивался меж острейших желтых клыков; упорный, холодный взгляд темных зрачков…
Последним усилием гаснущей воли шпион выхватил нож, но чудовище даже не обратило внимания на то, как трепыхается добыча — когти с налёту подхватили двуногую визжащую зверушку.
Орнитозавр, могучими взмахами набирая высоту, потянул к горам.
Сполдинг почти не дышал — лапищи сжали грудь, ломая ребра. Потрясённый, оглушенный шоком, он чувствовал, как коготь продырявил и комбез, и кожу, и накачанный пресс, бередя внутренности. Тулово орнитозавра было покрыто свалявшимся пухом, выпачканном в дерьме, и смрад волнами окутывал герцога.
Далеко внизу стелилась лента древней дороги, сбоку пришатнулся каменистый склон горы, и дракон спланировал на довольно широкий уступ, заваленный жухлой листвой.
Когти разжались, и Энтони рухнул в «гнездо». Прокатился по трещащим веткам, подскакивая, переворачиваясь — и поражаясь краем сознания тому, что жив до сих пор.
Детеныш величиной с хорошего быка, еще бескрылый, но зубастый, радостно заклекотал — и ущипнул «вкусняшку», откусывая Сполдингу ухо и сдирая скальп.
Энтони, тараща глаза от муки и тоски, уставился в небо, пытаясь обратиться к Господу, но тут клювастая пасть орнитозаврика рывком погрузилась в выпущенные кишки, и сердце герцога Графтона не выдержало боли.
Подъём по пандусам со среднего яруса на поверхность стал хорошей зарядкой для Светланы и Талии, а потом и Юля к ним присоединилась, радуясь движению после долгой сидячей работы.
Рута лишь усмехнулась, когда Сосницкая предложила ей пробежку — и легко обогнала ученую троицу. «Я в отставку не так уж и давно вышла, а до этого каждое утро кросс бегала!» — объяснила Шимшони, посмеиваясь.
А вот мужская половина экипажа бегать отказывалась наотрез. Шурик, разве что, одолевал подъём, да и то, когда Юлька рядом была. Остальные отговаривались по-всякому.
Миша бурчал, что не царское это дело. Пилоты озабоченно хмурились — на вахту им, а Клосс честно улыбался: «Да лень мне, девчонки, скакать по этим пандусам!»
Светлана фыркнула: «Мужчины! Совершат героический подвиг — и отдыхают всю неделю…»
Миновав треугольный проём, она вошла в гигантский зал среднего яруса. Его наклонные стены, миллионы лет назад высеченные из архейской кристаллической породы, были изъедены временем, а потолок терялся в полумраке, уходя на десятки метров вверх. Там, где когда-то, вероятно, висели источники света Смотрящих, теперь сквозили пустоты.
Зато внутри зала уже веяло почти что земной атмосферой. Прямо посередине громадного объёма стоял свежесобранный лабораторный блок, пристыкованный к тамбуру жилого модуля. Их полупрозрачные оболочки мягко светились изнутри, отгоняя тьму.
Светлана перешагнула высокий порог-комингс, и тщательно прикрыла тонкую дверцу за собой.
«Никакого романтизьму!» — скупо улыбнулась она.
Белые панели, гермошвы, светодиодные лампы холодного голубого спектра. Шуршание фильтров. Запах антисептика. Металл, пластик, стекло — всё привычное и человечье.
Странные тайны чужих остались снаружи, за двумя слоями мягкого силикета, обтянувшего каркас из блестящих трубок. Впрочем, загадок хватает и по эту сторону тонких стенок.
Контейнер уже покоился на столе из тусклого титана.
— Привет, Таля, — машинально поздоровалась Сосницкая.
— Привет! — отозвалась Алон, обернувшись на секундочку и кинув улыбку. — Слышала новость? Шурик поднимался на эстакаду и обнаружил кучу свежего… э-э… свежего гуано. А в этой куче — лицевая часть непереваренного человеческого черепа, и обрывок комбеза с нашивкой «SANDERS».
— Так ему и надо! — кровожадно улыбнулась Светлана. — Что нашему Мишечке желал, то сам и получил!
Удивительно, но все эти шпионские игры прошли как бы мимо нее. Земные дрязги, вообще, остались вонять под далеким Солнцем, а здесь светит Ригил Кентаурус! Хотя, если честно, она с девчонками и этого света не видела — работа на среднем ярусе Города занимала всё время и все мысли.
— Приветики! — ворвалась Юля. — Свет, можно, я на Симу наябедничаю?
— Оцарапала, что ли? — заворчала Сосницкая.
— Что? А! Да нет, она ласковая. Больше всего любит спать на коленях у Миши!
— Ха! — фыркнула Светлана. — Да его все кошки любят. Сам, как кот…
— Мартовский! — хихикнула Талия.
— А Сима вчера гуляла, — наябедничала Браилова. — Поймала микрозавра — и съела! Не всего, половину где-то…
— И как? — забеспокоилась Сосницкая.
— Здорова, как корова!
— Порода! — горделиво хмыкнула Светлана. — Сима из турецких ванов[2] — те еще охотники. Ладно… Таля, открывай.
Кивнув, Талия щелкнула замковыми скобами, и крышка контейнера плавно откинулась.
Ящеропавиан лежал на спине — пух вздыблен, конечности напряжены, хоть и связаны эластичными фиксаторами. Даже мёртвый, он был ригиден — как будто прямо сейчас готов броситься и вцепиться.
— Это ж надо… — тихо молвила Света. — Я, разумеется, ввела в вены бальзамирующий состав, так ведь целых три дня прошло! Всё равно, он уже должен был попахивать, ну, хотя бы слегка. Так нет — свеженький лежит, будто только что застрелили…
Качая головой, врачиня натянула латексные операционные перчатки по локоть и привычным жестом опустила на лицо прозрачный щиток.
— Шурик где? — отрывисто спросила она.
— Я вместо него, — в лабораторный блок картинно шагнул Почтарь.
— Тогда хватай камеру, будешь снимать. Юля, на тебе протокол!
— Диктуй.
— Пиши. Масса — сорок два килограмма. Самец. Молодой взрослый… — Светлана провела ладонью по рептильно-обезьяньей грудной клетке, раскуроченной автоматной пулей. — Кожный покров — редкие жёсткие нитевидные перья. Не шерсть и не чешуя. Что-то промежуточное. Явно теплокровный…
Командир корабля старательно снимал неаппетитное действо, изредка кривя губы. Таля тем временем включила сканер, и на плазменной панели протаяла трёхмерная модель.