Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 18. Путеводитель по GA 76 (страница 11)

Организм. «Организм», «тело» (Leib), «тело» (Körper) — есть «инструмент» (Werkzeug) живого, но не оно само; земно-вещественное устройство на земле. Признак: целесообразность без цели (Кант). Мыслить от «организма» значит мыслить небиологически, с самого Grund’а не признавать сущность живого. Раздражимость, подвижность; ср. устройство порывающегося отношения к окружению. У растения и животного каждый раз устроено по-разному. Растение: солнечный свет и тепло, соки почвы; смена дня и ночи, времен года. Животное: угроза врагом; вынюхивать добычу и устремляться (органы: зрение — глаза, слух — уши), голод. «Организм»: не само обособленное и его обособленность (Geeinzeltheit), но устройство, обеспеченное и включённое понуждающим обособлением (Einzelung) живому, включённое в окружающе-порывающееся обеспечение. Живое имеет тело (Leib), потому что порывающе-ориентировано на окружение, обратно-ориентировано на себя (и так впущено); и не: оно ориентировано на окружение, потому что оно имеет тело (Körper). Живое живёт, поскольку оно телит (leibt). (Телесность (Leibung).) «Организм»: инструментальная взаимосвязь действования (Organ, ὄργανον, ἔργον). «Аппараты»: при-готовление (Zu-bereiten), пред-устройство (Vor-richten); для принятия пищи, питания (совокупность «устройств из приспособлений (Vorrichtungen)»; недостаток соразмерных слов). — Жизнь как телить (leiben). От человеческого инструментария: находят у живого существа «органы», несправедливо, и уж вовсе нельзя сказать, что «органы» суть «фундаментальные» инструменты как человеческие «приспособления» (Zeuge), или даже «корень» для того. Теление и окружающе-ориентированное удержание телесного в порыве. (Порыв и раздражимость.) «Целесообразность»: цель (Zweck) (Новое время), цель (Ziel) (Средневековье), конец, завершение (Аристотель: πέρας, сочленение; εἶδος, образ). Только где ratio субъектности и объяснение сущего из него самого (материя) — там: живое как «организм» и этот охарактеризован «целесообразностью». Материя и разум, и оттуда «живое». Живое, понятое как «организм», есть набросок нововременной науки; этому не противоречит, что уже «Аристотель» при рассмотрении живого (περὶ ψυχῆς) берёт живое как σῶμα φυσικὸν ὀργανικόν. Т. е. органы познаны у живого существа. Тело (Körper), которое может иметь органы, из себя φύσις развёртывать, но называние органического не есть первое, а определение, что живое есть ἐντελεχείᾳ ὄν и это, правда, σῶμα τὸ φυσικὸν ὀργανικόν. Здесь именно органическое ещё не истолковано как организменное и это не положено как определяющее живого, но органическое удержано в определённым образом устроенном «физическом». Соответственно «душевное» не вещно «онтически», но бытийно. Но всё это через христианское истолкование сущего и нововременную науку одновременно застроено и истолковано неверно и потому лишено своей сущностной силы.

Порыв (Drang) (perceptio et appetitus); в себе Grund для отношения к окружению и отупения, для размаха (следствие), для обособления (отталкивание и укрепление), т. е. порыв должен быть изначально в своей сущности так полно мыслим; порыв есть такое в своей простоте.

B. Характеристика этих «основных понятий» как главных и областных понятий

«Основные понятия» наук. Каждый физик мыслит силу, ускорение, вес, электрическое сопротивление и тому подобное однозначно в том же прочно ограниченном значении, что и другой (различны области исследования и их попечение). Каждый историк мыслит народ, государство, господство, «право», власть иным способом, из иной точки зрения. Соответственно [мыслит] каждый историк искусства о художественном произведении, искусстве, пространстве, «форме» (историк литературы: «поэзия») иначе. Но это вовсе не мешает, напротив! Также и не [существует] потребности и необходимости той предопределённой единообразности. Да, кажется почти, что нечто принуждает здесь к каждый раз иным взглядам, которые каждый раз частично «истинны». Каждый биолог [мыслит] организм, раздражение и тому подобное иначе, и всё же различия здесь снова другого рода (школы и направления). Лежит ли различие на науках или на том, что эти понятия мыслят, или на том и другом, или даже на ещё более существенном? Но все же мыслят эти понятия — эксплицитно или нет, различно или единообразно — постоянно и движутся в окружности того, что они представляют. Сила — поле. Порыв — окружение. Власть — мир. Поле, окружение, мир — каждый раз сами по себе различны и одновременно отношение к ним.

Характеристика основных понятий наук как главных, ведущих и областных понятий. 1. Представления о «силе», «движении» и т. п. представляют через многообразное каждый раз одно, которое одно, единя, даёт выступать и стоять многообразному как предмету (Gegenstand). Это представляющее через многообразное — вообще — представляющее характеризует понятия как главные понятия. 2. Их роль, однако, не последующее обобщение, а предваряющее указание на точки зрения, которые очерчивают горизонт, через который ограничивается предметная взаимосвязь; главные понятия ведут род и способ всматривания в подлежащее представлению; они суть ведущие понятия (Leit-begriffe). 3. Эти ведущие понятия ограничивают, какие шаги — куда и как далеко — должны быть совершены в представлении; они повелевают представляющим ходом и дают ему его область (Gebiet): областные понятия (Gebietsbegriffe). 4. Это так устроенное представление есть при-ставление (Bei-stellen) предметов в смысле ориентирования (Sichauskennen) в их взаимосвязи из намерения на возможность-счёта (Rechnen-können) в предметах и на них. Наука как учреждение такого ориентирующего, объясняющего, описывающего исследования и познавания. Каждый раз ведущее областное понятие (сила, власть, порыв → действенность). 5. В каком смысле областные понятия могут называться Grund-понятиями? Потому что их понятийный характер, род их представления, даёт почву и Grund для научного представления; ограничивающе-в-граничивающие областные понятия дают под- и пред-лежание (positum) для наук. Науки суть «позитивные» науки, и эти понятия составляют позитивность. Поэтому они в своём представлении повсюду и всегда обращены к особенному и многообразному. Но: они не мыслят дальше в противоположном направлении. Противоположное направление? Сила → изменение → движение → ? (Действие → свобода → ?) (Власть, господство). Если они пытаются это сделать своим способом, т. е. обобщая, планируя, то они попадают в каждый раз «более всеобщее», более неопределённое и пустое; и это кажется самим наукам ничтожным, как такое, с чем они «ничего больше не могут сделать»; это значит: обобщённые главные понятия теряют характер ведения и указания (слепые окна), они улетучивают область в беспредметное. Эти обычные характеристики главных понятий и их обобщения, говоря от целевых установок наук и для них считая, совершенно правомерны; поэтому растущее недоверие наук к «философии». Однако остаётся вопрос, имеют ли здесь науки первое и последнее слово; могут ли их главные понятия вообще постичь то, что они представляют, суть ли они собственно Grund-понятия. 6. Предположим, что нет ни естественных наук, ни исторических, ни биологических наук; эта попытка не предполагает ничего невозможного. Тогда, однако, есть природа, история, жизнь. Они не суть только и прежде всего вообще «области» для наук, но в себе царства самого сущего (какова их взаимосвязь?); и только потому, что они это суть, они могут стать тем (областями) и становятся иногда в совершенно определённом способе «знания»-хотения как «исследования» (τέχνη) нововременных наук. 7. Сами царства основывают целое сущего в целом самом (сущее в целом но? — бытие); они могут и должны иногда быть пред-ставлены, обдуманы и опрошены как такие основывающие царства (почему и как? когда истина бытия и бытие-как-событие (Ereignis)). Тогда есть понятия, которые спрашивают назад в эти Grund’ы — Grund-понятия в подлинном и совершенно ином смысле. Тогда понятие «природы» есть Grund-понятие не потому, что оно qua ведущее понятие естествознания даёт почву и Grund, но потому что оно мыслит назад в нечто, что само в себе имеет характер основания (Gründungscharakter) в самом сущем. Подлинные Grund-понятия суть не такие потому, что они считаются определённым образом устроенными и действенными понятиями, но в отношении того, что в них вопрошается и представляется (основополагающее). 8. Такие вопрошающие назад в Grund понятия (мыслящие сущее как таковое понятия) неосуществимы для наук (почему? — это покажется). Науки и тем самым в одном их главные и ведущие понятия имеют в себе границу. Указание: (1) Науки не могут сами себя представить в том, что они сами суть; физика не «физически», история не «исторически» (или всё же! но как?), биология не биологически (или всё же? но как?). Науки как роды, оформления знания, познавания, «истины». (2) Представленное в их главных понятиях, само по себе и для себя нечто, что научно доступно только в определённых точках зрения, что само по себе никогда не доступно научно. Главные понятия имеют как бы обращённую от них и недоступную оборотную сторону. Нечто, чего они не господа; и потому [является] вопросительным, является ли вышеприведённая характеристика обобщения главных понятий (ср. n. 5) состоятельной. 9. Возникает вопрос: является ли то, что с точки зрения наук выглядит как обобщение в пустоту, расплывчатое и неохватное, в самом деле ничтожным и улетучивающимся, или же природа, история, жизнь не суть как раз перед всякой наукой и вопреки всякой науке ближайшее и полнейшее и связующее (Bündigste)? Если да, то подлинные Grund-понятия не суть обобщения научных главных понятий в пустоту, потускневшие, но? Отношение к природе, истории и жизни не впервые через науки, но эти закрепляются в уже прежде существующем отношении. Но это отношение может быть расстроено, забыто, прикрыто науками, и не случайно, но согласно возможностям, которые лежат в нём самом. 10. Резюме: размышления относительно «основных понятий наук» дают: a) Эти Grund-понятия не суть собственно Grund-понятия, но главные понятия. b) Есть царства сущего, в которых, правда, «области» наук вы-граничиваются, но сами эти царства не доступны наукам. c) Эти царства — ближайшее и существенное — вопреки противоположной видимости. d) Науки и знание. Науки имеют собственную историческую необходимость и тем не менее суть сокрытия самого сущего. Науки могут доставлять собственный род «знания» в смысле знания-ориентирования (Sichauskennens) и всё же никогда не могут породить подлинное знание (ин-зистенцию в истине бытия-как-события (Seyn)). Науки распространены и распространимы на всё, что становится доступным рассчитывающему представлению, и тем не менее суть узкая область голого о-предмечивания. Науки могут достигать удивительных и впечатляющих результатов и приносить пользу, и тем не менее они не ведут ни на шаг в близость к самому сущему в целом; они только укрепляют метафизическое блуждание. Многое и разнообразное знать и всё же никогда не знать, что есть; сущее в целом. Как это вообще испытать? Через обшаривание сущего? Нет! Через обобщение? Нет! Но здесь возможен сокрытый указ: чем дальше в кажущееся улетучивание всеобщего, тем ближе к существунию единственного и основательного. Через знание мгновения истории — решения — открывают просвет бытия-как-события (Seyn).