Однако modus essendi может выполнять свою формоопределяющую функцию, лишь поскольку он познан, дан сознанию. Так вводится посредующее звено: modus intelligendi passivus (познанный способ бытия). Последовательность такова: modus essendi modus intelligendi passivus modus significandi passivus. Все три modi passivi «материально и реально суть одно и то же», но различаются формально, поскольку рассматриваются в разных «аспектах» (ratio): абсолютной данности, познанности, выраженности в знаке. Modi activi (акты) различаются между собой и материально, и формально, так как принадлежат к разным сущностным регионам (психическому или языковому). При этом modus activus и passivus формально тождественны (например, акт познания и познанное содержание).
Структура выражения (dictio) трехслойна: 1) чувственное слово, 2) акт придания значения (module significandi activus), фундированный на 3) акте познания (module intelligendi activus), который, в свою очередь, направлен на предмет (modus essendi). Modi significandi — это формы, в которых «схватывается» предметное. Они суть категории значения, которые делают слова «частями речи» (partes orationis). Важно: для Скота «части речи» — это не грамматические, а логические сущности, entia secundum animam. Modi significandi — это принципы a priori, управляющие возможными связями значений в конструкции (constructio); они придают значениям форму, потребную для вхождения в осмысленное целое (синтаксическая ценность). В этом пункте Скот предвосхищает идею «чистой грамматики» Гуссерля.
Далее Скот подробно разбирает функции унивокации, эквивокации и аналогии. В отличие от modi significandi, эти феномены относятся не к чистой, изолированной форме значения, а к употреблению слов в высказывании, поскольку затрагивают отношения между словом, значением и предметной данностью (направлением исполнения).
Значение как таковое не реально и не зависит от существования предмета. Учение о значении есть часть логики как теории теоретического смысла и не должно решать психологические, исторические или генетические вопросы. Оно выясняет априорную логическую структуру языка, а не выводит грамматику из логики.
Глава вторая. Учение о формах значений. Формы значения делятся на сущностные (essentiales), конституирующие части речи как самостоятельные смысловые единства, и акцидентальные (accidentales), могущие существовать лишь на основе первых. Это различие отражает фундаментальное онтологическое разделение на самостоятельно и несамостоятельно сущее.
Сущностный модус имеет внутреннюю градацию от наивысшего рода (generalissimus) до низшего вида (specialissimus). Части речи рассматриваются в порядке, установленном Донатом: Nomen, Pronomen, Verbum, Adverbium, Participium, Coniunctio, Praepositio, Interiectio.
Nomen (Имя): Его сущностный общий модус — modus entis et determinatae apprehensionis (способ сущего и определенного схватывания). Имя означает предмет как предмет, его устойчивую сущность (habitus). Важно, что определение Скота шире аристотелевского «substantia cum qualitate», оно применимо ко всем предметам, а не только к реальным субстанциям. Далее идут видовые различия. Имя может означать в модусе общего (modus communis) или в модусе собственного (modus appropriati). Modus communis — это форма для универсалий; он подразделяется на modus per se stantis (для существительных, означающих самостоятельную сущность) и modus adjacentis (для прилагательных, означающих привходящее свойство).
Существительные специфицируются далее: общие (означают род), специфицируемые (означают вид), отыменные (патронимы), уменьшительные, собирательные.
Прилагательные также специфицируются по тому, какое именно «привхождение» они означают: простое (denominativum), относящееся к роду или виду, притяжательное, уменьшительное, собирательное, отечественное, сравнительное и превосходное, относительное («ad aliquid»), временное, местное, порядковое и т.д. — всего двадцать четыре вида.
Modus appropriati — форма для индивидуального. Это в первую очередь имена собственные, которые, в отличие от общих понятий, не могут быть высказаны о многом. Далее идут прозвища (praenomen), родовые имена (cognomen) и прозвания по событию (agnomen).
Pronomen (Местоимение): Его сущностный модус — modus entis et indeterminatae apprehensionis. Оно, как и имя, означает предмет как сущее, но схватывает его неопределенно, не фиксируя его «чтойность» (quidditas). Эта неопределенная определенность берется от свойств первой материи: быть чистой возможностью, открытой для любой формы. Местоимение не называет предмет, а лишь указывает на него в его «голой» предметности. Его значение исполняется (получает содержательную определенность) в конкретном контексте или ситуации.Виды местоимений различаются по способу этой отсылки: указательные (демонстративы) предполагают непосредственное, «первичное знакомство» с предметом (ad sensum или ad intellectum); относительные (релативы) отсылают к предмету как к уже ранее познанному, «вторичному» (actus secundus); личные (я, ты, он) означают предмет в его самостоятельности (modus per se stantis), при этом «я» и «ты» обладают наивысшей степенью удостоверенности и присутствия; притяжательные — в модусе принадлежности (modus adjacentis).Хайдеггер подчеркивает, что Скот, вопреки мнению Вернера, видел в местоимениях «конкретизирующий» характер, но при этом справедливо полагал, что сама эта конкретизирующая функция как форма есть нечто общее и подлежит логическому анализу.
Verbum (Глагол): Его сущностный общий модус — modus esse (способ бытия), происходящий от «текучести и последовательности» (fluxus et successionis). Глагол означает не устойчивый предмет, а «положение дел», событие, процесс. Этот модус он делит с причастием. Специфическое отличие глагола — modus distantis (способ отстояния), означающий, что глагол предицирует это «положение дел» как значимое о предмете, отделяя его от предмета. Связка «есть» — это корень глагольности (compositio), который придает всему «положению дел» интенциональный характер направленности на предмет (suppositum). Эта compositio является акцидентальным, но фундаментальным модусом глагола.Другие акцидентальные модусы глагола: модальные (качество совершения действия — изъявительное, повелительное, сослагательное и т.д.), временные (время), видовые (forma — совершенный, начинательный, учащательный вид и т.д.), залоговые (genus — действительный, страдательный и др.).
Participium (Причастие): Означает «положение дел» в модусе неотстояния (indistantis) от субстанции. Если глагол акцентирует предикацию, то причастие — единство «положения дел» с предметом. Отсюда его название: оно «берет часть» от имени (акциденции рода, падежа) и от глагола (акциденции времени, залога), но не сущностные черты.
Adverbium (Наречие): Это «прилагательное к глаголу». Его сущностный модус — определять (determinare) то, что уже означено через modus esse, т.е. глагол или причастие. Оно детерминирует либо само содержание глагола, либо его формальные акциденции (например, compositio). Несмотря на то, что по своему видовому значению наречие может определять и имена, его первичная функция относится именно к глагольности, так как всегда подразумевает наличие «положения дел».
Coniunctio (Союз): Его сущностный модус — соединять два крайних члена. Это соединение может быть либо по силе (per vim), «извне», без внутренней связи (копулятивные и разделительные союзы, «и», «или»), либо по порядку (per ordinem), когда связь обусловлена самой природой соединяемых членов (причинные, условные, следственные союзы).
Praepositio (Предлог): Его функция — уточнять и модифицировать падежные отношения, внося более тонкие смысловые оттенки в связь между предметами.
Interiectio (Междометие): Это не просто вид наречия, а особая форма. Оно определяет глагол или причастие не в отношении его предметного содержания, а в его отношении к эмоциональным актам сознания (боль, радость, страх и т.д.).
Заключение. Проблема категорий. В заключении Хайдеггер формулирует три основные задачи для учения о категориях:
Разграничение предметных областей. Необходимо четко выделить и охарактеризовать различные сферы действительности, как это было сделано в исследовании по Скоту (математическая, реальная, логическая и т.д.), чтобы избежать смешения категорий.
Включение проблемы категорий в проблему суждения и субъекта. Категория есть общая определенность предмета. Но предметность и объективность имеют смысл только для субъекта и конституируются в суждении. Поэтому нельзя строить учение о категориях без «субъективной логики», без понимания того, как форма соотносится с материалом, и без теории суждения. Это та точка, где критический реализм и трансцендентальный идеализм могут быть объединены.
Транслогическая, метафизическая интерпретация. Логику и ее проблемы нельзя вполне понять без выхода за ее пределы, в область метафизики. Для теории истины это означает необходимость последнего метафизически-телеологического истолкования сознания как «живого духа». Этот дух изначально ценностен и историчен. Его история и есть действительная «мировая история». Понятие аналогии, столь важное для Скота, есть не сухой школьный термин, а понятийное выражение качественно наполненного, ценностно-ориентированного жизненного мира средневекового человека, его трансцендентной связи между душой и Богом. Трансценденция не означает утраты субъекта, а наоборот, обогащает его. Мистика и схоластика, иррационализм и рационализм — не противоположности, а внутренне связанные моменты единой философии живого духа. Философия должна стать principielle Auseinandersetzung с самой мощной системой исторического мировоззрения — с Гегелем.
