Валерий Антонов – Путь Хайдеггера. Том 1. Путеводитель по GA 1–9 (страница 12)

При цитировании GA 1 в академической работе рекомендуется давать ссылку на издание Gesamtausgabe, но также, где это уместно, указывать и оригинальные прижизненные публикации отдельных текстов. Для диссертации 1913 года это Leipzig, J.A. Barth, 1914; для хабилитации 1916 года — Tübingen, J.C.B. Mohr, 1916; для хабилитационной лекции — первая публикация 1916 года с последующим указанием на включение в GA 1. Такой подход позволяет сохранить связь с историческими источниками, одновременно используя авторитетное издание Полного собрания сочинений.

GA 1: Frühe Schriften — Основные ключевые положения, авторитетные заключения и сомнительные моменты

Основные ключевые положения

GA 1 как документ генезиса вопроса о бытии

Согласно Теодору Кизилу в его классическом исследовании «Генезис "Бытия и времени" Хайдеггера» (1993), ранние работы Хайдеггера 1912–1916 годов не являются «предфилософскими» или «схоластическими упражнениями», а представляют собой необходимую пропедевтику к вопросу о бытии. Кизил утверждает, что уже в этих текстах Хайдеггер вырабатывает ключевое различие между актом суждения (психический процесс) и смыслом суждения (идеальное содержание), которое впоследствии трансформируется в онтологическое различие между сущим и бытием. Это различие, по Кизилу, является «архимедовой точкой» всего хайдеггеровского мышления.

Антипсихологизм как методологическая основа

Джон ван Бюрен в монографии «Молодой Хайдеггер: Молва о скрытом короле» (1994) подчеркивает, что докторская диссертация «Учение о суждении в психологизме» (1913) демонстрирует не просто усвоение гуссерлевского антипсихологизма, но уже и самостоятельную постановку вопроса о «логическом предмете». Ван Бюрен утверждает, что Хайдеггер уже в 1913 году стремится к «онтологизации» логики — к пониманию логических форм не как психологических структур (продуктов психической деятельности), а как структур самого бытия. Это раннее стремление, по ван Бюрену, предвосхищает позднейший тезис о том, что логика не может быть обоснована психологией, но требует онтологического фундамента.

Проблема категорий как предварительная форма вопроса о бытии

Фридрих-Вильгельм фон Херман, редактор GA 1, в своей работе «Герменевтическая феноменология Dasein» (1987) показывает, что хабилитационная работа «Учение о категориях и значениях у Дунса Скота» (1916) содержит в зародыше три темы, которые станут центральными для всей философии Хайдеггера. Первая тема — категориальная проблема, то есть вопрос о бытии в различных регионах сущего, о том, как сущее может быть различным образом «категоризировано». Вторая тема — проблема значения, предварительная форма вопроса о языке как «доме бытия». Третья тема — проблема времени и истории, выраженная в различении между естественно-научным и историческим временем. Фон Херман настаивает на том, что эти три темы не являются случайными, но внутренне связаны: вопрос о бытии неизбежно ведет к вопросу о языке (потому что бытие всегда уже «сказывается» в языке) и к вопросу о времени (потому что бытие есть присутствие, Anwesen).

Различение двух понятий времени

Сам Хайдеггер в предисловии 1972 года признает, что хабилитационная лекция «Понятие времени в исторической науке» (1915) содержит «предварительную форму позднейшего экзистенциально-онтологического различения между нивелированным временем как простой последовательностью "теперь" и исторической временностью Dasein». Это признание имеет принципиальное значение: Хайдеггер видит в своей ранней работе не просто студенческое упражнение, а начало того пути, который приведет к «Бытию и времени». Различение между естественно-научным временем (как измеримой последовательностью «теперь») и историческим временем (как качественным, наполненным смыслом временем жизни) предвосхищает позднейшее различение между вульгарным понятием времени и экстатической временностью Dasein.

Путь к феноменологии через Брентано и Гуссерля

В предисловии 1972 года Хайдеггер реконструирует свой путь: гимназическое чтение Франца Брентано «О многообразном значении сущего у Аристотеля» поставило перед ним вопрос «что значит "быть" в разных смыслах?», а изучение «Логических исследований» Эдмунда Гуссерля произвело «почти взрывное впечатление». Этот автобиографический нарратив стал каноническим для понимания генезиса хайдеггеровского мышления. Хайдеггер подчеркивает, что именно Брентано пробудил в нем интерес к Аристотелю и к вопросу о многообразии значений бытия, а Гуссерль дал ему методологический инструмент — феноменологическое описание — для работы с этим вопросом.

Авторитетные заключения (общепринятые в исследовательской литературе)

GA 1 необходим для понимания генезиса «Бытия и времени»

Кизил и ван Бюрен сходятся в том, что без анализа ранних работ невозможно понять, как Хайдеггер пришел к постановке вопроса о бытии. Ранние работы показывают, что Хайдеггер не «изобрел» Dasein ex nihilo, а постепенно вырабатывал свой понятийный аппарат в диалоге с неокантианством, феноменологией и схоластикой. Это заключение разделяется подавляющим большинством исследователей хайдеггеровского раннего периода.

Хабилитационная работа основана на ошибочной атрибуции

Это установленный факт, признаваемый всеми исследователями: вторая часть «Учения о категориях и значениях» основана на тексте «Спекулятивной грамматики», автором которой был Фома Эрфуртский (представитель школы модистов), а не Дунс Скот. Хайдеггер в 1916 году не осознавал этой ошибки. Однако, как отмечает ван Бюрен, это не умаляет философского значения работы, поскольку Хайдеггер интерпретировал не столько исторического Дунса Скота, сколько «средневековую философию языка в целом». Ошибка в атрибуции касается исторической точности, но не систематического содержания.

Ранние работы уже содержат зерно позднейшей философии

Фон Херман и Кизил утверждают, что в GA 1 уже присутствуют в зародышевой форме центральные темы всей хайдеггеровской мысли: вопрос о бытии (как проблема категорий), вопрос о языке (как проблема значения), вопрос о времени (как различие между естественно-научным и историческим временем). Это заключение поддерживается большинством исследователей, хотя степень, в которой эти ранние формулировки «предвосхищают» позднейшие концепции, остается предметом дискуссии.

Сомнительные моменты и спорные вопросы

Степень оригинальности раннего Хайдеггера

Насколько оригинален Хайдеггер в своих ранних работах? Некоторые исследователи, например Ханс Слуга в работах о раннем Хайдеггере, утверждают, что GA 1 демонстрирует Хайдеггера как эпигона — сначала неокантианства (под влиянием Риккерта), затем феноменологии (под влиянием Гуссерля). Согласно этой точке зрения, ранние работы не содержат ничего, что не было бы уже сказано Гуссерлем или Риккертом; Хайдеггер лишь повторяет чужие мысли с незначительными вариациями.

Другие исследователи, прежде всего Кизил и ван Бюрен, настаивают, что уже в этих текстах видны «следы скрытого короля» — собственного пути Хайдеггера, который он сам еще не осознавал. Они указывают на то, что даже в диссертации 1913 года Хайдеггер не просто повторяет гуссерлевский антипсихологизм, но делает шаг в сторону «онтологизации» логики, который Гуссерль не одобрил бы.

Позиция автора данного исследования склоняется ко второй точке зрения: ранний Хайдеггер действительно работает в рамках чужих парадигм, но его способ «насильственного» чтения традиции — даже в этих ранних текстах — уже выдает будущего автора «Бытия и времени». Различение акта и смысла суждения, проведенное в диссертации, не является простым повторением Гуссерля; Хайдеггер уже стремится к пониманию логических форм как структур самого бытия, что выходит за пределы гуссерлевской программы.

Значение ошибочной атрибуции Дунса Скота

Умаляет ли факт ошибочной атрибуции философское значение хабилитационной работы? Одни исследователи, например Курт Флаш, утверждают, что это ставит под сомнение всю хайдеггеровскую интерпретацию схоластики. Если Хайдеггер не смог правильно идентифицировать автора текста, который он интерпретировал, то насколько можно доверять его интерпретации содержания этого текста?

Другие, прежде всего ван Бюрен, настаивают, что Хайдеггер интерпретировал не столько исторического Дунса Скота, сколько «средневековую философию языка» в целом; ошибочная атрибуция не влияет на систематическое содержание работы. Хайдеггер интересовался не личностью автора, а учением о категориях и значениях, которое было общераспространено в поздней схоластике.

Позиция автора данного исследования: ван Бюрен прав в том, что философское значение работы не сводится к исторической точности. Хайдеггер не был историком философии в традиционном смысле; его «деструкция» всегда была направлена на высвобождение скрытых возможностей традиции, а не на историческую реконструкцию. Ошибочная атрибуция не отменяет того факта, что в этой работе Хайдеггер впервые систематически ставит вопрос о категориях и значениях.

Автобиографический нарратив предисловия 1972 года

Насколько достоверен автобиографический нарратив, который Хайдеггер предлагает в предисловии 1972 года? Некоторые исследователи, вслед за критической биографией Хуго Отта, утверждают, что Хайдеггер в поздних автобиографических текстах ретроспективно выстраивает свой путь как телеологически направленный к «Бытию и времени», скрывая случайности, заблуждения и влияния, которые не вписываются в этот нарратив. Например, Хайдеггер почти не упоминает влияние своего учителя Генриха Риккерта, которое было значительным в ранний период.