Валерий Антонов – Неокантианство. Пятый том. Сборник эссе, статей, текстов книг (страница 13)

Его изучение, которое ведется так же регулярно, как изучение Библии, имеет три степени. Первая состоит в изучении идиом, состоящих из различных восточных языков и диалектов. Поскольку словаря нет, они изучаются только путем перевода, который осуществляется под руководством учителя.

Вторая степень состоит в выяснении содержания и понимании контекста приведенного отрывка.

Третья ступень, или диспут, заключается в вечном споре о книге взад и вперед, без цели и смысла. Решающими факторами являются ум, красноречие и дерзость. Это своего рода талмудический скептицизм, совершенно противоположный целенаправленному систематическому изучению. Мальчика порекомендовали главному раввину в Ивенеце, который был родственником его отца, в результате чего его стали проверять каждую неделю по субботам, и вскоре он показал себя знатоком третьей степени. Он сделал возражения, в результате чего главный раввин спросил, сделал ли он их своему учителю. Ученик ответил утвердительно, но в ответ на дальнейший вопрос добавил, что учитель не ответил ничего, относящегося к данному вопросу, и предложил молчать.

Тогда прекрасный раввин решил сам обучать смышленого мальчика и, согласно отчету Маймона, делал это действительно превосходно, так что отец горячо благодарил бескорыстного благотворителя за то, что тот оставил деньги на уроки некомпетентному суб-учителю. Однако радость длилась недолго. Полгода назад тот же человек умер.

Отец нашего начинающего философа узнал об этом и забрал сына домой. Однако это домашнее хозяйство было опять-таки новым. Ведь отец Маймона переехал в Могильну, в четырех милях от Нешвица, недавно основанного города на территории князя Радзивила. Впрочем, даже в его новом доме условия были по-прежнему весьма плачевными.

Уже на одиннадцатом году жизни, как он сам рассказывает, первое чувственное желание к представительницам прекрасного пола пробудилось в нем с такой силой, что он не мог успокоиться перед женитьбой и часто выходил из себя. Он видел, как бедная, но очень красивая служанка дома внезапно прыгнула в реку, когда он нечаянно подошел к месту купания.

По польскому обычаю, свадьба должна была состояться очень скоро. Когда ему было еще одиннадцать лет, его сосватали за единственную дочь одного ученого и богатого человека из Шмиловиц. Последний был совершенно очарован Маймоном, который, как ученый талмудист, был драгоценным предметом для всех евреев, благодаря своей особой репутации, и уже заплатил 200 гульденов, но незадолго до свадьбы дочь умерла.

После этого наш Маймон продолжал вести переговоры, и буквально верен тот факт, который он излагает в заголовке 10-й главы 1-й части своей биографии словами: «Они ухаживают за мной, я получаю сразу двух жен, и в конце концов меня даже похищают».

Отец основал школу на выгодных условиях в Нешвице, резиденции на территории князя Радзивила, куда он переехал, чтобы улучшить свои все более бедственные домашние обстоятельства. Вдова, владелица трактира в тамошнем пригороде, срочно искала для своей дочери умного талмудиста; в конце концов, он уже оказал отцу доблестную помощь. Но он всегда откладывал исполнение. Когда однажды пришло время возвращаться домой и ждать карету на постоялом дворе, хозяйка уговорила его осуществить задуманное с помощью главного раввина, проповедника и старейшин района; они, присутствовавшие на празднике обрезания, заставили женщину вызвать ее по уже назначенному делу. Все вместе они фактически убедили отца заключить брачный договор со следующим содержанием для его сына:

В нем хозяйка дома мадам Виссиа передавала дочери в качестве сокровищ невесты свой постоялый двор со всеми принадлежностями, а также обязывалась обеспечивать новобрачных едой и одеждой в течение шести лет. Кроме того, зять получил весь труд Талмуда со всеми принадлежностями, а наш отец Маймона ничем себя не обязывал, а в придачу получил 50 рублей в кошелек. «Очень мудро», – говорит наш самобиограф, – «он не хотел брать залог на эту сумму, но она должна была быть выплачена ему до помолвки». Когда же после отъезда Маймона прошло несколько недель, а обещанных подарков все не было, отец Саломона Маймона стал подозревать свою тещу, которая уже давно была под подозрением; поэтому он решил отплатить тем же и снова обручил своего сына с единственной дочерью богатого крестьянина-арендатора, который очень часто привозил бренди в Нешвиц и останавливался на постоялом дворе Маймона, когда проезжал через Могильну. В результате этого нового брачного договора последний сразу же получил обратно долговую расписку на 50 польских рублей, а сын был назначен универсальным наследником всего имущества этого богатого купца.

К сожалению, последний отправился в Нешвиц, чтобы взыскать там долги. К сожалению, ему пришлось остановиться у своей предыдущей тещи, которой он похвастался, что нашел для своей дочери ученого талмудиста. Когда он назвал это имя, она закричала: «Это проклятая ложь». Но он показал брачный контракт, после чего она протянула ему свой. Только с помощью законных средств, поместив тело только что умершей матери нашего Саломона под арест, она отстояла свое право против его отца.

Аренданту пришлось уступить, но он попытался силой добиться того, что потерял законным образом, и ночью и в тумане похитил Саломона Маймона. Из-за шумной процедуры, однако, кража и грабеж были немедленно обнаружены и добыча вырвана у грабителя, который теперь, чтобы не быть разоблаченным, все же простил отцу Маймона его долг и заплатил ему еще 50 рублей.

«В то время, – говорит сын, – все это казалось мне сном». – Конечно, я должен признаться, что поступок моего отца не может быть полностью оправдан с моральной точки зрения. Только большие трудности, в которых он оказался в то время, могут служить ему некоторым оправданием».

Брак был заключен, хотя до дня свадьбы и даже в сам день свадьбы отец Маймона все еще создавал много трудностей.

4. Первые годы брака, безрадостные условия дома, самостоятельное изучение немецкого языка.

Но последний находился не только под кнутом жены, но и под ударом тещи, которая не выполнила ни одного из своих обещаний. Из шести лет он едва ли полгода наслаждался едой, а дом, предназначенный дочери как сокровище невесты, был обременен долгами.

Постоянно возникали ссоры, и свекровь время от времени даже прикладывала руки к женатому мальчику, на что он нередко отвечал с удвоенным интересом. Едва ли было время выборов, когда мы не бросали друг другу на головы миски, тарелки, ложки и т.д.». Наконец Меймон решил совсем уйти из дома и устроиться частным учителем. Он приходил домой только по большим праздникам.

О секретах, связанных, в частности, с браком, он высказывается так:

«На 14-м году жизни у меня родился старший сын Давид. Так как мне было всего одиннадцать лет, когда я женился, и так как я не имел понятия о главных обязанностях брака, из-за привычного образа жизни и отсутствия взаимного общения между двумя полами в нашем народе в этих краях, и рассматривал красивую девушку только как любое другое произведение природы или искусства, … было естественно, что в течение некоторого времени после моего брака я не мог думать о выполнении этих обязанностей. Я с трепетом подходил к своей жене как к незнакомому предмету. Чтобы исправить это, меня отвели к старой ведьме, полагая, что я был заколдован к свадьбе. Она делала надо мной всевозможные операции, которые, по общему признанию, имели хороший эффект, хотя и косвенно, с помощью воображения.»

Жизнь Маймона в Польше от женитьбы до эмиграции, а это период расцвета его молодости, – череда разнообразных страданий, отсутствие всех средств, способствующих его развитию. С этим неизбежно связано неуместное использование сил, болезненные воспоминания о которых автобиограф старается затушить.

Все больше и больше он ощущал мрачные условия страны, особенно невежество и безнравственность польской шляхты. Страна была разделена на две партии: русскую и ее противников, конфедератов, к которым принадлежал и князь Радзивил, хозяин территории, на которой жил Маймон, и представлявший собой правильный тип ужасных политических магнатов. Один из самых беспутных людей, когда-либо живших на свете, владелец огромных владений, он угнетал своих подданных своими бессистемными партийными действиями, притягивая к себе русских и совершая над ними величайшие жестокости.

Биограф-самоучка считает невозможным описать бесчинства этого могущественного человека. «Самую грязную крестьянку, которая попадала к нему в подстилку, он вез к себе в повозке». Однажды он вызвал к себе цирюльника, но не для того, чтобы тот оперировал его своими инструментами, а для того, чтобы тот пустил себе кровь из чистого разгильдяйства, в процессе чего нанес ему тяжелейшие раны, не умея пользоваться ланцетом.

Он даже осквернил самые святые места, церковь и синагогу, первую – самым бесстыдным поведением в пьяном виде, вторую – наглым разрушением священных сосудов и так далее.

К счастью, мы слышали, что чудовище умерло без наследника в конце восьмидесятых годов прошлого века.

И все же мальчик и юноша сохранил предчувствие лучшего, поскольку все больше и больше старался питать свой сильнейший инстинкт, непобедимую жажду знаний, как бы ни не хватало для этого всех средств, и даже в этом случае ему приходилось кормить целую семью школьным обучением, исправлением Священного Писания и тому подобным.