Valerie Sheldon – THE LOST SOUL (страница 32)

— Да?

Чей-то мужской низкий голос прозвучал в трубке. Мама, покраснев, улыбнулась, что-то пролепетала в ответ и отключилась, снова возвращаясь на кухню и бегло поправляя на ходу волосы.

— Кто звонил? — полюбопытствовала я, закончив с посудой. Она быстро забрала свой телефон с тумбочки и положила в карман халата.

— Звонили по работе, только и всего.

— Что-то не похоже?

Я могу только догадываться, что за мужской голос был в трубке. По какой-то причине внутри вспыхнуло чувство ревности. Я уже не любила этот голос. Мама встрепенулась и махнула рукой; щеки её запылали, нос покраснел.

— Керри, не забивай пустяками голову!

Я молча вернулась к посуде, пока она расхаживала по комнате, затем мама остановилась и вздернула подбородок.

— Хм, а ты уже нашла Воздыхателя, который тебе вчера отправил подарок?

Я тяжело вздохнула.

— Нет.

Закончив с посудой, вытираю полотенцем руки и молча поднимаюсь на верх.

После ванны я полностью согрелась и обернулась в полотенце. Я закрыла дверь, открыла нараспашку окно и забралась в кровать под одеяло. Прошло около часа, маминых звуков больше не слышала. Я всё ещё сидела под одеялом и искала хоть какую-то крупицу во Всемирной Паутине. Но ничего так и не нашла. Только то, что говорил мне раньше Питер.

Наконец сон одолел меня. Зевнув, откладываю ноутбук на тумбочку, укутываясь в одеяло, и закрываю глаза.

46 глава

— Керри, просыпайся, тебе пора в школу! — зовет мать снизу. Я не отвечаю. Открыв глаза, перевернулась на спину. Ночью я так и не смогла заснуть, странные мысли лезли в голову. Вот бы их отключить, хотя бы на день, и не думать не о чём. На самом деле я плохо себя чувствовала, и голова до сих пор пульсировала.

Дверь комнаты открылась, когда зашла мама. Я закрыла глаза и притворилась, что сплю, пока та не уселась возле меня. Холодная рука дотронулась до моей щеки.

— Дорогая, вставай, — шепчет она, пока её голос не повышается и женщина не вздрагивает. — Боже, Керри, ты вся горишь! — Я что-то промычала, пытаясь вылезти с постели, но не слышала собственного голоса. Мама встает, опираясь на тумбу, скрещивает руки.

— Нет, Керри. Я позвоню в школу и скажу, что ты приболела. — Я вскидываю руку в воздух. Мне не хотелось становиться обузой для нее, а пропуск на один день сотрёт все планы на всю остальную жизнь.

— Нет. Я должна! — Мама обеспокоенно оглядывает меня.

— Керри, ты плохо себя чувствуешь. — Я закрываю глаза и качаю головой.

— Мама, обещаю, если мне станет хуже, то вернусь обратно. — Она вздохнула, потирая грудь.

— Ладно.

Мама подошла, поцеловав меня в лоб, крепко обняла и вышла из комнаты. Я взяла свои вещи и прошла в ванную. Быстро умывшись, завязала волосы в хвост, надела джинсы и серую футболку. Не обращая внимания на тупую боль и нарастающий жар, спускаюсь вниз.

Прошло уже десять минут с начала первого урока. Я сильно опаздывала. Дойдя до пустой остановки, всунула руки в карманы куртки и отбивала ритм ногой по асфальту, пока ждала следующий автобус. Руки окоченели, губы дрожали. Из губ выходил клубок горячего потока воздуха.

— Мисс? — Позади меня вырос высокий парень, одетый в кожаную куртку.

— Что?

— Не подскажете, сколько время? — спросил он, поднимая свои очки-авиаторы, показывая небесного цвета глаза. Я растерянно вытащила мобильник из сумки.

— Сейчас… — Экран высветился. — Ох, уже почти половина девятого!

Парень отошел назад, качая головой.

— Чёрт, как всегда опаздывает… — Он обратился ко мне, натягивая суховатую улыбочку. — Спасибо.

Высокий автобус уже подъезжал ко мне, когда я сделала первые шаги к нему. Он остановился, открывая широкие двери, и я зашла внутрь, оставив Кожаную Куртку одного. Он так и стоял, переминаясь с ноги на ногу, пыхтя от недовольства. Я села на единственное последнее место, устремив глаза на вечный мороз и холод Сиэтла.

До звонка оставалось пять минут и, решив не заходить в класс, сажусь на скамейку, находившуюся в маленьком коридорчике возле парадной двери. Лавка оказалась скрипучей. Краска на углах трескалась и слезала, оставляя после себя натуральный вид деревяшки. Голова гудела, и я чувствовала слабость. Мне пришлось поморщиться, когда прозвенел звонок. Вставая на ноги, поправляю одежду.

— О, Керри! Привет! — пропела девушка, проходя ко мне и обнимая.

Я не сразу поняла, кто это был, пока не учуяла запах спелой малины. Девушка была одета в пастельное платье. Золотистые волосы рассыпались и скрывали остальную часть лица.

— Привет. — Она нахмурилась и отстранилась.

— Почему тебя не была на тригонометрии? Ты какая-то бледная… с тобой всё в порядке?

— Ты не первая, кто мне это говорит, — заметила я, усмехаясь. Мэгги сочувственно улыбнулась, пожимая плечами.

— Ну, серьёзно? Что с тобой?

— Я в полном порядке, — говорю, хотя больше себе, чем подруге. Я не знала, как ей объяснить всю ситуацию, и можно было бы ей это рассказать.

* * *

В столовой по-прежнему стоял гул, заглушая всё остальное. Мы приземлились возле окна, из которого выглядывало почти голое дерево; желтые, даже почти обгорелые листья издавали хруст, падая на сухой треснутый асфальт.

— Керри, ты мало ешь, — заметила Мэгги, дотрагиваясь до моего плеча. Я лишь пожала плечами.

— Я всегда так ем и ничего — наедаюсь.

— Что с тобой? — спросила она хмурясь, и откладывая свою порцию брокколи в сторону. Я выдохнула и закрыла лицо руками.

— Мой дом полон сумасшествия, Мэг, — произношу с долей раздражения.

— Что ещё за сумасшедший дом? — Девушка полностью была поглощена зелеными растениями в своей тарелке, делая только вид, что слушает. Я огляделась и покачала головой.

— Неважно. Это мое дело.

Она поперхнулась, округляя блестящие глазки.

— Я же твоя подруга! — Я усмехнулась и дотянулась до запястья подруги.

— Нет, Мэг, я знаю. Ты мне очень дорога, пойми, но это личное.

Я не могла ей сказать правду, потому что это бы ничего не дало. Да и зачем? Понимаю, что от друзей ничего не скрывают, но я просто не могла. Я не могла просто сказать, что у мамы любовник. Тем более это — просто догадки. Я и сама толком еще не уверена в этом. Нужны были факты. Мэгги принялась жевать свою бесцветную зелень.

— Что было на тригонометрии? — Я решила сменить тему и не сидеть в тишине. Тишина убивает. Она расправила свои плечи, хмыкая.

— Мистер Митлл — новый учитель химии — такой обояшка. — Девушка захлопала в ладоши.

Мэгги, Мэгги…

— Какой он?

Что это за учитель, что так впечатлил ее, а главное чем? Мэгги пожала плечами, уголок губ поднялся вверх.

— Обычный мужчина: высокий, спортивного телосложения, белокурые волосы свисают до плеч, а круглые черные очки так идеально подчеркивают его глаза… — Она откашливается. — И еще у него небольшой шрам над бровью, на губе неизвестная трещина, а футболка, судя по его походке, не подходит ему совершенно. Такое чувство, что все там ему сжимало. — Она откинулась назад, и громко засмеялась.

— А как же урок? — Кажется, этот учитель заполнил ей собой всю голову. Она скинула катившуюся слезу с глаз.

— Мы писали конспект, а потом кто-то из задних парт кинул скомканную бумажку и угодил прямо в учителя! — Она снова рассмеялась. — Митлл обернулся и спросил, кто это сделал. Но все молчали. Он прошел к задним партам, однако те ничего не делали. Через минуту встаёт Сэм и говорит, что это сделал он.

Услышав имя парня, по всему телу прошелся табун мурашек.

— Он? Зачем он это сделал?

Она пожимает плечами.

— Не знаю, но потом нас посетил директор, приглашая к себе Сэма.

— И что теперь будет?